Ангел смерти (XIII)
В тот миг, когда дверь открылась, Ду Линь успел заметить, как в глазах Чэнь Чжунлиня медленно гаснет свет.
У него и без того было холодное, суровое лицо, а его тёмные зрачки источающие ледяную угрозу уставились на то, как маленький ангел Су Нянь сжимает руку Ду Линя, — словно готов был живьём содрать с того шкуру и проглотить.
— Хочешь меня о чём-то спросить... а ещё притащил с собой «лампочку»*. Что, хочешь разыграть сценку: где я тебя целую, так что ты слова вымолвить не можешь, а за дверью тем временем подслушивает этот глупый, безмозглый ягнёнок? — Его тон был серьёзным.
Но говорил он совсем не так, как подобает врачу с безупречной профессиональной репутацией. Скорее было похоже на непристойные намёки хулигана, прячущегося в тени.
Ду Линь почувствовал, как по коже побежали мурашки от этого леденящего ужаса. Маленький красавец сжал губы и ничего не сказал. На его равнодушном, красивом лице читалось нежелание и сопротивление.
Но руку Су Няня он сжал ещё крепче. Словно ища защиты.
Чэнь Чжунлинь прищурился, резко схватил Су Няня за воротник и вышвырнул его за дверь кабинета. Как мусор.
— Если попробуешь войти, с завтрашнего дня можешь не выходить на работу в этой больнице. У меня есть право тебя уволить.
Ледяное предупреждение. Затем — щёлк — дверь заперлась.
............
— Ты боишься меня?
Сверху вниз глядя на мальчика в своих руках, холодным, как нож, взглядом он дюйм за дюймом сканировал лицо Ду Линя.
— Из-за того, что боишься меня, ты притащил с собой лампочку*, и не осмеливаешься остаться со мной наедине. У тебя хорошо получается разозлить меня.
Почувствовав опасность, исходящую от мужчины, маленький красавец-врач моргнул своими красивыми глазами. Его тонкое запястье мужчина прижал к дверной панели, а на нефритовом лице выступил розовый румянец от нехватки воздуха. Но от этого он казался ещё более прекрасным.
— Но мне кажется, что вы подозрительны... Я не доверяю вам, заведующий Чэнь.
Прерывистым голосом, словно испуганная птичка, прошептал юноша сквозь розовые губы. В голосе маленького врача-красавца слышалось недоумение:
— Почему вы раньше предупреждали меня, чтобы я остерегался подмены вещей в кабинете? Почему вы напрямую сказали, что во время ночного дежурства можно увидеть кого-то, кого видеть не следует? Откуда вы это знаете? Лекарства подменили... и я столкнулся с тем человеком.
Глядя на упрямство, затаившееся в глазах юноши, на его сомневающийся взгляд, Чэнь Чжунлинь приподнял бровь и усмехнулся.
Раньше он думал, что этот человек похож на мягкую паровую булочку и нежного, как младенец: чуть поцелуешь или тронешь — он, наверное, испугается и беспомощно захнычет.
Вечно такой равнодушный, с виду покладистый. Но сейчас он наконец-то пробудил в нём другую сторону. Тот стал похож на маленького зверька с острыми зубами.
«Значит, его прежнее послушание... было лишь притворством перед директором Цинь Дуаньюнем?»
В душе мужчины всколыхнулось недовольство.
«Плакать он должен только у меня под телом... Да и с чего он взял, что Цинь Дуаньюнь такой уж хороший?»
Он слегка ослабил хватку и рассеянно произнёс:
— Ты умеешь меня злить. Хочешь задавать вопросы, как ученик учителю, или ищешь защиты — за всё надо платить.
Маленький красавец-врач бессильно лежал под его рукой, словно страус, который ищет убежища, но не может найти нору.
Это зрелище было довольно соблазнительным.
— Из всех людей ты выбрал именно этого никчёмного Су Няня — он тебе нравится?
При мысли о том, кто ждал снаружи, голос Чэнь Чжунлиня стал ещё более колким.
【Ду Линь: Нет, потому что он выглядит самым безобидным среди вас, подозрительных NPC】
Услышав столь бесцеремонный тон Чэнь Чжунлиня, маленький врач инстинктивно возразил:
— Нет, мы с Су Нянем просто друзья.
«Друзья? Жалкая отговорка. Он каждый день в обед липнет к тебе, кормит с ложечки, а ты послушно позволяешь. Разве такие близкие отношения похожи на простую дружбу? По крайней мере, одна из сторон думает иначе».
Взгляд мужчины скользнул ниже и остановился на припухших, красных губах.
Зрачки Чэнь Чжунлиня слегка потемнели.
— Когда я раньше спрашивал, есть ли у тебя постоянный сексуальный партнёр, ты вёл себя так невинно — я думал, ты и правда наивный, ничего не понимающий мальчик. Следы на губах... ты уже играл с директором Цинь Дуаньюнем, да? История с переустановкой камер наделала много шума. Этот старый мужик больше всего ценил порядок в больнице, а теперь готов перебросить средства с медицинского оборудования на камеры... совсем как одержимый. Это все из-за тебя?Потому что какой-то неизвестный мужчина насильно целовал тебя, когда ты лежал без сознания в холле? Он не хочет, чтобы подобное повторилось с тобой? — Ледяной, как осколки, голос раздавался снова и снова.
— Так любишь заключать сделки... почему бы не рассмотреть вариант со мной?
Ду Линь, погружаясь в образ оригинального хозяина — по натуре равнодушного и чистого, — от таких недобрых намёков мгновенно покраснел, словно яблоко.
— Нет... Я просто... просто нравлюсь директору. Идея с камерами — он сам предложил помочь, я не просил.
Ду Линь ловко сбросил с себя ответственность.
Но в его красивых глазах не было и следа лжи.
Они внушали невольное доверие.
【Рэньпичжи: ............】
«Опять начинаются его хитрые трюки? Такая манера только сильнее разозлит глубоко влюблённого мужчину второго плана. Хозяин точно делает это нарочно».
Но Чэнь Чжунлиня заботило другое.
«Я просто нравлюсь директору»
Эта фраза вонзилась в уши мужчины, словно игла в лёгкое.
От такой провокации свет в глазах Чэнь Чжунлиня стал ещё холоднее. Он холодно усмехнулся.
«Вот оно что... этот старый хрыч Цинь Дуаньюнь для него особенный. Вся жалость которая была у меня к нему, в миг рассеялась. Ещё тогда, в лифте, надо было сорвать галстук и взять его. Зачем я беспокоился, не сделаю ли ему больно? Зачем давал ему выбор из двух вариантов? Слишком много снисхождений».
Он надавил на губы юноши, его голос стал низким:
— Ты так его любишь, так боготворишь... а знаешь ли ты, что твой многоуважаемый директор натворил в прошлом? В его элегантном, ледяном голосе слышалась странная, гипнотическая нотка. Словно он пытался проникнуть прямо в его сознание.
Опасный тембр заставил маленького врача-красавца невольно вздрогнуть... Разум подсказывал ему не слушать бредни этого человека. Но его слова, казалось, обладали колдовской силой.
То, что в пустом больничном холле какой-то проникший в больницу мужчина, пропитанный запахом крови, сжимал его шею и целовал, а сердце чуть не остановилось от боли, — уже было для него сильным потрясением.
Но теперь... даже самый доверенный директор Цинь Дуаньюнь, оказывается, имел неизвестное прошлое. Всё это должно было стать невыразимым ударом для маленького врача.
Чэнь Чжунлинь именно этого и добивался. Разрушить доверие ко всем окружающим, заставить верить только себе. Чтобы он добровольно тянул к нему руку за защитой, только к нему одному.
— Я не хочу слушать... — голос маленького врача был очень тихим.
А на самом деле Ду Линь с интересом произнёс в сознании: «Давай быстрее, говори. Степень изучения сценария на тебя надеется!»
Глядя на его побледневшее лицо, Чэнь Чжунлинь почувствовал, как в нём пробудился «зверь в человечьем обличье*» — те самые извращённые тёмные инстинкты, которые он так хорошо прятал.
Раньше, в медицинской школе Йеля, один из его друзей из столь же выдающейся семьи в шутку советовал ему тоже поискать острых ощущений, а не сидеть постоянно с покерным лицом над медицинскими книгами, целыми днями в компании трупов, без желаний и страстей — мол, нашёл бы себе хорошенькую девушку для развлечения.
Чэнь Чжунлинь тогда не согласился.
Он думал, что он от природы холоден и что ничто — включая живые тела пациентов, с которыми он сталкивался каждый день на операционном столе, — не может вызвать в нём эмоций.
Но теперь он понял: и волнение, и желание — всё зависит от человека.
Глядя в эти глаза, словно омытые небесной водой, Чэнь Чжунлинь не удержался, ослабил галстук на шее и хрипло произнёс:
— Захочешь ты слушать или нет — решаешь не ты. Будь умницей, одолжи мне свои руки, а я приоткрою тебе истинное лицо твоего многоуважаемого директора. Чтобы потом ты не остался в дураках.
..................
Спустя долгое время маленький врач поднял голову и уставился на медицинские фиксаторы, на собственных руках. Эти приспособления обычно предназначались для буйных психиатрических пациентов.
Их пристёгивают на запястья, чтобы пациент не мог легко сбежать и лежал смирно, как кукла, пока ему в рот заливают лекарство...
Теперь Ду Линь сам стал такой куклой в руках Чэнь Чжунлиня.
«Вот это умеют развлекаться главный герой-гун и мужчина второго плана в этом сценарии. Ладно ещё укусы на губах... но что, если пострадают эти руки — те, что будут стоять за операционным столом и держать скальпель? Оригинальный хозяин тела был бы в отчаянии».
Ду Линь бесстрастно смотрел на слегка покрасневшие и припухшие следы на ладонях.
Только внешне на его ресницах ещё блестели слёзы — это была не его воля, а физиологическая реакция.
«Характер этого персонажа полностью разрушен... Действительно, в такой сфере, как хирургия, не бывает по-настоящему равнодушных и сдержанных людей. Аппетиты вырастают, и пробуждаются грязные мыслишки»
А сейчас Чэнь Чжунлинь уже вернул своё обычное холодное, бесстрастное выражение.
Он сидел в широком кабинете, неторопливо застёгивая ремень на поясе; на его ледяном красивом лице не дрогнула ни одна морщинка эмоций. Но взгляд, которым он смотрел на Ду Линя, стал немного теплее.
Чэнь Чжунлинь наконец испытал удовлетворение. Он не считал, что этот старый мужик Цинь Дуаньюнь уже успел зайти так далеко с этим живым, прекрасным маленьким красавцем.
«У меня ещё есть шанс»
К тому же руки того мужчины были нечисты — чёрные, грязные, пропитанные бесчисленной кровью. Даже если он попытается отмыться, грязь, въевшиеся в самую душу, смывается с трудом.
Чэнь Чжунлинь обнял Ду Линя и погладил его мочку уха, которая ещё не полностью вернула свою бледность. В ней пульсировала яркая, как голубиная кровь, краснота — его поцелуев.
Мужчина был в прекрасном настроении. Его красивое лицо снова обрело холодную серьёзность.
В его речи медленно разворачивалась кровавая, жестокая история.
— Знаешь ли ты, почему эта больница, прежде чем директор Цинь Дуаньюнь вступил в должность, находилась в полуживом состоянии? А за каких-нибудь десять лет этот мужчина вывел её на уровень лучшей первоклассной больницы в Китае? Почему она получила бесчисленное медицинское оборудование от крупных зарубежных семейств, закупая его по ценам значительно ниже рыночных, а её показатели стремительно пошли вверх? В этом участвовала даже моя семья Чэнь из Сингапура. Иностранная семья с другого берега океана — и вдруг суёт нос в дела маленькой, никому не известной больницы в континентальном Китае. Тебе не кажется это странным, маленький глупыш?
Ду Линь смотрел в глаза мужчины.
В них, помимо ледяной угрозы, таилось ещё и какое-то отвращение. Словно он глубоко презирал то, что делала его семья.
Сердце Ду Линя дрогнуло.
«Другая, неизвестная сторона... В ближайшее время нельзя... Серая зона преступности...»
В его сознании расплывался образ зрелого, мягкого, заботливого Цинь Дуаньюня, разбиваясь на осколки.
— Торговля человеческими органами, — прошептал Ду Линь.
【Динь — Обнаружение — Обнаружение —】
【Основное задание 2: Степень изученности дополнительного сценария: 65% —】
— Молодец, умный ребёнок.
Как в награду, Чэнь Чжунлинь поцеловал юношу в щёку.
— Почки, глазные яблоки, плацента... всевозможные ценные органы человеческого тела стали товаром с чёткими ценами.
Чэнь Чжунлинь перебирал мягкие волосы Ду Линя, глядя, как у того внезапно распахнулись глаза, и медленно продолжал:
— Поначалу пытались соблюсти видимость законности: заключали договоры «добровольного пожертвования» на разных языках. Потом это переросло в обман и запугивание. А затем... людей стали просто похищать и отводить в подпольную операционную.
Его голос струился ледяной прохладой.
Словно следы ливня на грязевом склоне.
— Под наркозом, когда тело не может сохранять ясность сознания, их беспощадно вскрывают скальпелем и извлекают товар, угодный иностранным покупателям. А затем, под видом заказа медицинского оборудования, этот товар прячут в грузовых накладных и легально перевозят. А что касается оставшихся человеческих отходов... если они ещё живы — отправляют их в самые тёмные и злачные места, чтобы их заткнуть, и у них больше не появится возможности заявить о себе. Если сознание уже утрачено — после смерти их просто сжигают в печи и превравращают в бесполезный прах, который развеивается в воздухе.
Картины, которые рисовал его обычно сдержанный, надменный голос, напоминали зверя, выпустившего когти. От них становилось физически холодно.
Эти кровавые сцены одна за другой проносились в сознании Ду Линя, и всё его тело задрожало. Но эта дрожь была не от страха. А от скрытого, тайного возбуждения.
«Это зло, эта омерзительная мерзость...Вытащить её из сточной канавы, выставить на солнечный свет, смотреть, как она превращается в гнилую грязь, и заставить её создателей раскаяться в совершённых преступлениях. Вот это действительно острые ощущения — как "лизнуть кровь на лезвии ножа"*.
Чэнь Чжунлинь, когда опустил взгляд, увидел лишь покрасневшие глаза Ду Линя. Он подумал, что тот испугался. Словно всё его мировоззрение разбилось вдребезги и его уже не собрать.
— И поэтому... — прошептал Ду Линь.
Маленький красавец-врач чувствовал, как все его мысли невольно следуют за Чэнь Чжунлинем... К бездне, которую невозможно избежать. Которая накрывает его с головой.
Он может лишь инстинктивно прижаться к мужской груди, пытаясь впитать хоть немного тепла. Чтобы скрыть ледяной холод в сердце.
— Да, как ты и подумал.
Поцеловав похолодевшую мочку уха Ду Линя, во взгляде Чэнь Чжунлиня мелькнуло сочувствие.
— Главный организатор этого дела о контрабанде человеческих органов... носит фамилию Цинь. Вот он — твой глубоко почитаемый директор, который принял тебя в свои ученики, которого называют «живым божеством медицины». Всего лишь благовидная сволочь.
............
За дверью кабинета, снаружи, в одиночестве стоял мальчик с изящным лицом.
Его хрупкая фигура выглядела довольно жалко.
«Доктор Ду... как же долго его нет».
Маленький ангел Су Нянь ждал снаружи с отсутствующим выражением лица.
«Что же они там делают? Почему заведующий Чэнь хочет видеть доктора Ду наедине? У них какие-то тёмные делишки, раз меня выставили за дверь?»
Взгляд Су Няня мерцал, то вспыхивая, то угасая, словно тусклые искры.
Сквозь закрытую дверь ему, казалось, слышались невнятные звуки воды. Или всхлипывания маленького зверька.
В душе ворочался мрачный код. Он был готов переписать все наивные, мягкие эмоции в его сознании... И вдруг Су Нянь уловил запах табачного дыма.
Он поднял голову.
В углу коридора стоял высокий мужчина, лица которого не разглядеть. В руке Цинь Дуаньюнь держал сигарету. Дым скрывал его лицо, делая неразличимым. Но от него веяло чем-то совершенно не похожим на обычную вспыльчивость и заботу о неразумных врачах-интернах, которые скрывались под маской добросовестного наставника... Словно с него содрали окровавленную маску, обнажив неприглядную суть. Кровавая, ужасающая жажда убийства исходила от Цинь Дуаньюня, расползаясь вокруг.
Но в какой-то миг Су Няню даже показалось, что мужчина охвачен отчаянием.
«Отчаянием?»
Маленький ангел Су Нянь замер.
【Динь — Обнаружение — Обнаружение —】
【Главный герой-гун, крутой мужик Цинь Дуаньюнь — уровень симпатии: 80% — уровень искажения: 45% —】
【Внутренний монолог персонажа: Этот паршивец... узнал? И ещё... мой маленький ученик, которого я храню в самом сердце, — до него дотрагивался Чэнь Чжунлинь?】
---
Примечания:
• «Лампочка» (電燈泡) — разговорное китайское выражение, обозначающее третьего лишнего в романтической ситуации (аналог русского «третий лишний»). Буквально «электрическая лампочка» (мешает светить).
• «Зверь в человечьем обличье» (衣冠禽獸) — китайская идиома, дословно «скотина в одежде и шапке». Означает человека с высоким положением, но низкими, животными моральными качествами. Часто переводится как «благовидный скот» или «волк в овечьей шкуре».
• «Лизнуть кровь на лезвии ножа» (刀尖舔血) — китайская идиома, описывающая крайне опасную деятельность, сопряжённую с риском для жизни, которая при этом доставляет острое удовольствие (адреналиновая зависимость).