Обида сироты (XXI)
В палате царил полумрак — плотные шторы закрывали большую часть окна, пропуская лишь тонкую полоску солнечного света.
Прозрачное лекарство медленно уходило из иглы под кожу. Медсёстры и врачи провели обычный осмотр, убедились, что состояние Ду Линя стабильно, и тактично покинули палату.
И тогда в поле зрения Ду Линя остался только Е Чжифэн.
И его рука, сжимающая его ладонь.
— Хороший мальчик... когда тебе станет лучше, не забудь научить своего хозяина.
Низкий, хрипловатый голос мужчины прозвучал прямо у его уха.
【Ду Линь: ...?】
【Ду Линь: То есть... этот старик Е Чжифэн сейчас признаётся мне в любви прямо в палате? А?】
【Рэньпичжи: Поздравляю, хост. Ты полностью вытеснил главного героя-шоу и занял его место.】
【Рэньпичжи: После того как ты едва не умер, главный герой-гун теперь любит тебя до безумия... Этот сюжет окончательно развалился.】
Настоящие чувства всегда сложны.
Для такого человека, как Е Чжифэн — мужчины, стоящего на вершине власти, — любовь и чувства всегда были не важнее песка, рассыпанного ветром.
Но всё изменилось в тот момент, когда он сам едва не познал, что значит — почти потерять кого-то.
Внезапная авария. Красный свет операционной. Уведомление о критическом состоянии.
Стоило ему представить, что тот юноша, который всегда следовал за ним шаг в шаг, смотрел на него с преданностью и восхищением... больше никогда не сможет улыбнуться, больше никогда не поднимет на него свои холодные, словно фениксовы глаза и не скажет тихо:
«Я верю только господину».
Стоило представить, что этот ребёнок превратится в холодный, неподвижный труп...
И от одной этой мысли Е Чжифэн чувствовал, будто погружается в ледяной кошмар.
За всю свою жизнь он никогда не испытывал подобной боли.
Именно страх потери заставил его впервые по-настоящему понять собственные чувства.
Никакая это не «непослушная собака».
Цепь изначально никогда не была надета на Ду Линя.
Это Ду Линь держал другой конец поводка.
И ошейник был затянут на шее самого Е Чжифэна.
Он действительно... окончательно пал.
В палате воцарилась тишина.
Молодой дворецкий медленно моргнул, словно не веря, что его господин... этот гордый, холодный человек... стоит перед ним почти на коленях и говорит подобные слова.
Никто лучше Ду Линя не знал, насколько высокомерным и безжалостным был Е Чжифэн.
Это было тем, о чём он никогда даже не смел мечтать.
Глаза молодого дворецкого слегка покраснели.
— Г-господин...
На его обычно холодном лице проступил румянец у уголков глаз — словно бабочка скользнула по поверхности моря, подняв рябь.
Такой вид мог свести с ума любого мужчину.
Даже инстинктивно.
Е Чжифэн, хоть и презирал тех, кто лип к нему ради власти семьи Е, всё же оставался обычным мужчиной.
И прежде чем Ду Линь успел снова заговорить, взгляд мужчины потемнел.
В его глазах ещё оставалась влажная тень пережитого страха, но движение, с которым он наклонился, было предельно ясным.
— Я ведь говорил... хотел дождаться, пока ты полностью поправишься.
Тяжёлый запах табака окутал лицо Ду Линя.
Е Чжифэн тихо усмехнулся.
— Не смотри на меня так, Ду Линь.
— Не забывай, что твой господин тоже мужчина.
Его пальцы медленно скользнули по волосам молодого дворецкого.
Он больше не мог терпеть.
Он хотел поцеловать его.
Мужчина сглотнул. Их губы почти соприкоснулись — сдержанно, словно на грани.
Но стоило лишь приблизиться...
И всё прорвалось наружу.
Бледный молодой дворецкий лежал на больничной кровати, хрупкий, ослабленный, и весь его взгляд был сосредоточен только на нём.
Только врач с безупречной этикой смог бы увидеть в нём сейчас пациента.
Все остальные увидели бы добычу.
А Е Чжифэн никогда не был благородным человеком.
Никогда.
Поцелуй наконец опустился.
Ду Линь почувствовал, насколько неумелым был этот поцелуй.
Почти сорок лет — возраст, когда мужчина становится особенно притягательным: словно выдержанное вино, наполненное вкусом прожитых лет.
Но проблема заключалась в том...
Что эту бутылку за все сорок лет никто даже не открывал.
И теперь Ду Линь буквально понял значение фразы «обжигающий алкоголь».
【Ду Линь: ...Подавлять чувства сорок лет — это, оказывается, страшно.】
Он хотел было немного посопротивляться, придумать какой-нибудь предлог, чтобы уклониться.
Но...
Роль молодого дворецкого предполагала безумную, саморазрушительную любовь к главному герою-гуну.
Как он мог отказаться теперь, когда наконец получил ответные чувства?
【Ду Линь: ...Ролевой отыгрыш — это слишком сложно.】
Он ещё никогда не сталкивался с настолько яростным поцелуем.
Пальцы беспомощно сжались, словно пытаясь ухватиться за влажный воздух.
И Ду Линь принял этот поцелуй.
Край больничной простыни соскользнул вниз.
Свет за шторами дрожал, словно волны на море.
【Ду Линь: ...Этот старик, похоже, реально по знаку зодиака - собака.】
После аварии тело было слишком слабым. Воздуха становилось всё меньше, сознание мутнело.
— Господин...
Почти теряя сознание, молодой дворецкий тихо пробормотал это слово.
Его веки и уголки глаз покраснели от поцелуев.
— Я здесь.
Е Чжифэн тихо ответил и снова поцеловал его.
Переплёл их пальцы.
Будто больше никогда не собирался отпускать.
И уже почти проваливаясь в темноту, Ду Линь вдруг почувствовал чей-то взгляд.
Липкий. Жгучий. Наполненный злобой и одержимостью.
«Брат Ду Линь... брат Ду Линь... брат Ду Линь...Как ты можешь быть с ним... Как ты можешь так поступать со мной...»
Тягучий, словно шёпот из бездны.
Перед тем как окончательно потерять сознание, Ду Линь лениво приподнял веки.
«Наверное...Просто показалось.»