Обида сироты (XI)
Заместитель директора приюта Цзянчжоу был полноватым мужчиной с добрым, мягким лицом. Прежний директор недавно погиб во время пожара, и ему пришлось временно занять его место.
Услышав, что в приют приедет глава семьи Е — Е Чжифэн, чьё имя во всём Цзянчжоу ассоциировалось с властью и влиянием, директор заранее вышел к воротам и ждал там с заметно напряжённым, почти нервным выражением лица.
— Господин Е, добро пожаловать... Что вы, что вы, это честь для нас. Семья Е ежегодно выделяет приюту Цзянчжоу больше миллиона юаней. Когда дети услышали, что вы приедете, они были вне себя от радости.
У ворот заместитель директора услужливо поклонился мужчине.
Его чрезмерная почтительность выглядела немного нелепо: редеющая макушка почти опустилась до уровня пояса.
Но едва он коснулся руки Е Чжифэна, как невольно вздрогнул.
Холодная.
Эта ледяная кожа почему-то напомнила ему о ползучих змеях.
В тот же миг, склонившись, он заметил и молодого человека за спиной Е Чжифэна.
Кто это? Подчинённый? Не очень похоже.
Ходили слухи, что глава семьи Е никогда ни с кем особенно не сближается.
Но этот юноша стоял к нему слишком близко.
Черты лица были красивыми, холодными, почти безжизненно утончёнными. Строгий чёрный костюм подчёркивал стройную фигуру, делая его присутствие ещё более необычным.
Любовник?
Эта мысль едва успела мелькнуть в голове заместителя директора, как он почувствовал на себе холодный взгляд Е Чжифэна.
Мужчина тут же испуганно вздрогнул, отвёл глаза и согнулся ещё ниже.
В голове у него смутно возникло понимание:
Е Чжифэну, кажется, не нравится, когда кто-то смотрит на этого красивого юношу.
Он сразу опустил взгляд, больше не смея поднимать глаз, и начал рассказывать о положении дел в приюте.
Особенно подробно — о недавнем пожаре.
Однако Е Чжифэн, похоже, не слишком интересовался этим происшествием и явно не собирался никого обвинять.
Заместитель директора наконец с облегчением выдохнул.
Затем он с заметным энтузиазмом спросил:
— Господин Е, значит, вы сегодня приехали... чтобы усыновить ребёнка?
————————
В кабинете директора приюта заместитель директора стоял у двери, а Ду Линь находился за спиной Е Чжифэна и наблюдал, как тот спокойно перелистывает личные дела детей.
Пальцы мужчины были длинными и холодными.
Шорох бумаги звучал в комнате особенно отчётливо.
Словно он выбирал товар.
Будто перед ним лежали куски мяса разного качества и веса, а каждая прожилка и каждое волокно были видны до мельчайших деталей.
В какой-то момент его пальцы остановились.
Ду Линь увидел информацию о Е Сюнине.
При первом взгляде на фотографию он подумал:
Какой красивый ребёнок.
Мальчик на снимке обладал чистым, утончённым лицом. Совсем как его имя — тихий, аккуратный, почти как маленькая девочка.
Волосы были чёрными и блестящими, чёлка длинной, а улыбка — мягкой и безобидной.
Только вот эта улыбка была слишком правильной.
Слишком выверенной.
Из-за этого казалось, будто ребёнок не улыбается искренне в камеру, а просто подражает сверстникам, заранее отработав нужный изгиб губ.
Если смотреть на фотографию долго, возникало странное ощущение.
Днём этот ребёнок мог бы улыбаться мягко и невинно, словно белая булочка, и ласково тянуться к тебе.
А ночью — выбраться из фотографии, схватить тебя за край штанов и утащить в комнату, которая принадлежит только ему.
И когда ты захочешь сбежать, будет уже поздно.
Ты слишком поверил в его мягкость при свете дня. Всё уже бессмысленно. Теперь власть в его руках. А ты — лишь канарейка, запертая в клетке, лишь игрушка, которой он может распоряжаться как хочет.
【Рэньпичжи: Хост, заметил что-нибудь полезное?】
【Ду Линь: Да.】
【Рэньпичжи: Что именно?】
【Ду Линь: Этот ребёнок довольно милый. Лицо располагающее. Только вот на Е Чжифэна не слишком похож.】
【Ду Линь: Гуну случайно не наставили рога? Это точно его родной ребёнок?】
【Рэньпичжи: ..................】
Ду Линь сказал это скорее из насмешки.
Но неожиданно прогресс основной сюжетной линии резко вырос сразу на пять процентов и достиг сорока пяти.
Ду Линь слегка удивился.
Значит, этот «испорченный ребёнок» из оригинала... не родной сын гуна?
Тогда почему Е Чжифэн забирает его домой?
Из-за обещания матери Е Янмина?
Может, этот ребёнок на самом деле младший брат Е Янмина?
Нет, тогда оригинал был бы уже совсем безумен. В конце концов, в будущем этот ребёнок жестоко запер шоу и вытворял с ним множество извращённых вещей.
Почувствовав его взгляд, Е Чжифэн медленно поднял голову.
Он слегка постучал пальцем по фотографии.
На жёстком лице появилась опасная, нечитаемая улыбка.
— Понравилось его лицо?
Ду Линь: ............
Он уже почувствовал, что этот взрослый мужчина смотрит так, будто собирается его проглотить.
Между ними словно уже было проговорено нечто неуловимое.
Даже если это не означало, что Е Чжифэн действительно так уж дорожит им, одно стало очевидным:
Ду Линь уже был допущен на его территорию. А раз ты оказался на его территории... смотреть на других было нельзя.
Ду Линь опустил глаза и тихо ответил:
— Нет, господин. Я смотрел на вас.
Ответ, похоже, удовлетворил Е Чжифэна.
Только тогда он отвёл взгляд.
Спустя некоторое время Ду Линь услышал его спокойный голос. Словно тот хотел о чём-то предупредить.
Свет из окна делил лицо Е Чжифэна на две части.
Одна тонула в холодной тени.
Вторая будто светилась затаённой злостью.
— Дети семьи Е в девяти случаях из десяти рождаются испорченными. За все эти годы только Е Янмин оказался без особой злобы в сердце — просто невоспитанный дикий пёс.
Он взглянул на Ду Линя.
— Не дай этой мордашке себя обмануть.
Е Чжифэн снова посмотрел на папку.
— Раз уж он тебя так заинтересовал... иди и приведи его.
— Только если потом он создаст проблемы, не прибегай ко мне в слезах просить всё решить.
————————
В коридоре у лестницы воспитательница вела Ду Линя к комнате Е Сюнина.
В это время большинство детей приюта спали после обеда.
Ду Линь задумчиво шёл следом.
【Рэньпичжи: О чём думаешь, хост?】
【Ду Линь: Если Е Чжифэн сейчас не играл со мной словами, то он сказал очень многое.】
【Ду Линь: "Кроме Е Янмина, люди семьи Е в основном испорченные". Значит, смерть родителей Е Янмина тоже не так проста. Вернее, дело не только в Е Чжифэне. Похоже, обе стороны там были не подарок.】
Увидев, что прогресс исследования вырос ещё на три процента, Ду Линь потёр висок.
Ему становилось всё любопытнее, что же произошло в прошлом поколении семьи Е.
По дороге из разговоров воспитательницы он узнал о Е Сюнине немало.
Недавний пожар уничтожил почти половину приюта. Выжившие дети перенесли свои комнаты как можно дальше от сгоревшей части здания. Даже воспитатели и заместитель директора невольно старались обходить это несчастливое место стороной.
Но Е Сюнин сказал, что плохо спит в чужих комнатах, и уже на следующий день вернулся в прежнюю.
— Этот ребёнок... я его хорошо помню. С детства жалко было.
— Худенький, маленький. Когда только попал в приют, дети постарше его обижали и отдали ему самую северную комнату, куда почти не попадало солнце. А он не плакал, не капризничал. Такой послушный был.
Воспитательница была женщиной в возрасте. Лицо у неё выглядело добрым, а вспоминая прошлое, она каждый раз надолго замолкала.
— Он долго жил в той комнате. Там было холодно и сыро... Здоровье у него тоже испортилось, всё время кашлял. Я смотрела на него — сердце болело.
— Когда я давала ему лекарство, он всегда слушался. Ещё и сам меня успокаивал: говорил, что ему совсем не больно и не плохо... Очень хороший ребёнок. Очень.
— Потом... дай подумать... возраст уже не тот, память плохая... Ах да. С ребёнком, который раньше жил в этой южной комнате, случилась беда. После этого Сюнин и переехал сюда.
— Наверное, поэтому он так привязался к своей комнате и не хотел переезжать.
Ду Линь сразу уловил главное.
С ребёнком, который жил здесь раньше... случилась беда?
Черноволосый юноша мягко спросил:
— Вы можете рассказать, что именно произошло?
У Ду Линя было слишком красивое лицо.
Даже если выражение оставалось холодным, его низкий голос обладал странным обаянием, заставляющим людей невольно хотеть говорить.
Воспитательница замерла, слегка прищурилась, будто пытаясь вспомнить.
— Дай подумать... Кажется, он случайно оступился на лестнице.
— Тоже несчастный случай. Скатился вниз, а головой как раз ударился о статую у стены. Сразу перестал дышать. Кровь была повсюду.
— Жуткое было зрелище... Хорошо ещё, другие дети не увидели. Иначе точно травма на всю жизнь.
Ещё один несчастный случай.
Значит, та девочка действительно была не первой жертвой испорченного ребёнка.
Метод уже слишком отработан.
Похоже, если кто-то мешает его интересам, он не оставляет таких людей в живых.
Ду Линь никак не выдал своих мыслей.
Лишь спокойно сказал:
— Да. Очень жаль.
Через несколько шагов они остановились.
Комната Е Сюнина.
Воспитательница постучала.
Из-за двери донёсся приглушённый детский голос:
— Кто там?
— Это я, тётушка. Сюнин, открой дверь... Один господин хочет с тобой познакомиться. Ты попадёшь в хорошую семью.
Дверь медленно открылась изнутри.
У ребёнка были длинные, давно не стриженные волосы, почти закрывавшие лицо.
В это время он не спал.
И ел что-то похожее на ярко-красный фрукт. Сок окрасил губы в густой алый цвет, из-за чего его лицо выглядело немного странно.
Почувствовав взгляд Ду Линя, ребёнок медленно моргнул.
На мгновение Ду Линю показалось, что его глаза похожи на мелкие стеклянные бусины.
Чёрное и белое были слишком чистыми.
Без единой прожилки.
Без мутности.
Красивые до невозможности.
И хозяин этих стеклянных глаз тоже уставился на Ду Линя.
Трудно было описать это ощущение.
В ту секунду Ду Линь почувствовал пронизывающий холод.
Будто что-то липкое обвилось вокруг его тела и с любопытством начало рассматривать.
Но уже через мгновение эта атмосфера исчезла без следа.
Красная мякоть фрукта оставила под тонкими ногтями ребёнка тёмно-бордовые следы.
Похожие на кровь.
Он протянул Ду Линю руку.
Голос был робким и тихим, почти как у испуганной девочки.
— Здравствуйте, господин...
— Это вы хотите меня усыновить?
⸻
Примечания:
• 叶秀宁 — Ye Xiuning — Е Сюнин. 秀 может означать «изящный», «утончённый», 宁 — «спокойствие», «мир»; имя звучит мягко, сдержанно и почти девичье.
• 民国时期 — Mínguó shíqī — период Китайской Республики, примерно 1912–1949 годы.
• 阿姆 — āmǔ — ласковое обращение к женщине-воспитательнице/няне; в переводе передано как «тётушка».