Не трогай меня!

Пляжный «Чарми», который секунду назад весело замер у воды, внезапно подернулся едва заметной цифровой рябью и бесшумно растаял в воздухе, словно его никогда и не было.

— Не понял?? — Вектор растерянно огляделся, глупо всплеснув массивными лапами. — Чарми, ты куда пропал??

Но ответа не последовало. Более того, обернувшись, друзья похолодели: Крим, которая только что стояла рядом с Бигом, тоже бесследно исчезла. Ни следов на песке, ни шороха. Кажется, Эггман целенаправленно и жестоко ударил по самому больному — по детям. Тейлз, Крим, Чарми… Весь их привычный, мирный круг рушился на глазах.

Эспио сделал шаг вперед, его взгляд сфокусировался на окровавленном свертке.

— Шэдоу. Что у тебя в руках? — его голос прозвучал зловеще тихо.

— Это… Чарми. Чарми мертв, — глухо ответил черный ёж.

— ЧТОООООО?! — взревел Вектор. Он в три прыжка преодолел расстояние до Шэдоу и упал на колени перед полотенцем. — ЧАРМИ?!

Эми в ужасе вскрикнула, мгновенно закрыв рот руками. Руж удивленно раскрыла свои огромные глаза, теряя всякое самообладание. Наклз, видевший до этого десятый сон про Мастер Изумруд, резко подорвался с шезлонга, мгновенно сбросив остатки дремоты.

— Ты придурок?? Это ты сделал, да?! — Эспио резко выхватил кунай, его голос сорвался на шипение. — Вынес специально на всеобщее обозрение, чтобы мы подумали, будто это не ты его убил?! О тебе и так всегда ходили слухи, что ты был замешан в темных делах… Кажется, я начинаю в это верить!

Хамелеон грозно наставил оружие на Шэдоу. Его глаза, хоть и горели яростью, выражали глубокую, разрывающую душу боль и отчаянное нежелание верить в собственную догадку. Хаотикс потеряли своего самого маленького члена семьи.

Шэдоу в этот момент готов был буквально провалиться сквозь землю. Он тупо стоял посреди пляжа, держа в руках окровавленный клочок ткани, и не находил слов для оправдания.

— Спокойно! — Руж решительно шагнула между ними, выставив ладонь. — Это не может быть Шэдоу. Шэдоу на такое уж точно не способен.

— Я согласен, — вдруг раздался тихий, но твердый голос.

Все обернулись. Это был Соник. Его взгляд был настолько полон боли, словно он за один день прожил целую вечность и теперь глядел на этот мир пугающе серьезно. Он все еще отказывался верить в происходящее, выглядел измотанным, помятым, а его изумрудные зрачки лихорадочно блестели от влаги. Синий ёж был на грани ментального срыва. А все потому, что внутри него выжигало чувство собственной бесполезности. Он, великий герой, не смог этого предотвратить. Какого черта?!

Соник сглотнул вставший в горле ком и продолжил:

— Я знаю Шэдоу. И еще раз соглашусь с Руж: он хоть и тот еще злюка, но на та-а-акое не способен… Это мог сделать Эггман.

— Сначала ТЕЙЛЗ… теперь Ч-Чарми!!!??? — Эми Роуз снова вскрикнула, из её глаз брызнули слезы, и она опять зажала рот ладонями. — Как это подло…

— Эггман… решил убивать детей?! — Руж растерянно покачала годовой. — Зачем?! Я никогда не думала, что этот безумный докторишка может зайти настолько далеко…

— Предположительно да, это Эггман, — Соник сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Но мы не можем отрицать, что это был кто-то другой. Хотя кто еще мог? До этого нас никто не трогал, как мы уже выяснили. Тот Чарми на пляже был иллюзией. Кто у нас мастер таких технологий? ЭГГМАН. Все сходится. Шэдоу, ты ведь сам рассказывал про Марию.

Шэдоу резко вскинул голову, его рубиновые глаза округлились:

— Ч-Чего? Откуда ты знаешь?!

— Мне Эми говорила… — Соник тяжело вздохнул. — Тогда ночью это ведь тоже была иллюзия Эггмана, да? Чтобы сломать тебя.

— Верно, — процедил Шэдоу, переводя дыхание.

В воздухе повисла тяжелая, гнетущая пауза. Все были дезориентированы и раздавлены.

— И что же нам делать?! — впервые за все время подал голос Сильвер. Он крепче сжал руку Блейз, чувствуя, как фиолетовая кошка рядом с ним напряглась всем телом, снова мысленно взваливая на себя вину за безопасность Крим.

Соник медленно поднял голову. В его уставших, влажных глазах вдруг прорезался тот самый опасный, холодный блеск лидера, готового идти до конца.

— У меня… есть план, — тихо произнес синий ёж, глядя на океан. — Правда, я не знаю, сработает ли он на этот раз…