Глава 4. Какашечная трагедия!
Блейз замерла с протянутой рукой, готовая в любой момент сорваться на бег. Воздух вокруг неё начал едва заметно вибрировать от подступающего к горлу жара. Она ждала чего угодно: страха, криков, обвинений в том, что она монстр.
Вместо этого Сильвер округлил глаза, картинно хлопнул себя ладонью по лбу и закричал:
— Что ты говоришь «не трогай меня»?! Ааа, я понял! Так ты болеешь! Ну ладно, держи маску, чтобы мы не заразились!
Он принялся с сумасшедшей скоростью шарить по своим карманам и наконец выудил оттуда помятую медицинскую маску на резиночках. С самым серьезным и спасательским видом он шагнул к ней, пытаясь нацепить эту несчастную тряпку ей на мордочку.
Блейз отшатнулась, едва не наступив на собственный плащ. В её голове со скрипом переворачивались шестеренки. Он серьезно? Она только что призналась, что опасна для общества, а он сует ей средство от простуды?
— Нет… дело не в этом!!! Или в этом… боже… ПРОСТО УЙДИ!!! — в отчаянии выкрикнула она, закрывая лицо руками.
Ей хотелось провалиться сквозь землю. Психологическая стена, которую она строила годами, трещала по швам не от ударов стенобитного орудия, а от чьей-то тотальной, непрошибаемой наивности.
— Не уйду! — твердо отрезал Сильвер, скрестив руки на груди и упрямо выпятив нижнюю челюсть.
Блейз замолчала. Она просто смотрела на него. В её глазах застыл немой вопрос: «Что с тобой не так, белый ёж?». Тишина затянулась на несколько секунд. Слышно было только, как шумит ветер в кронах деревьев Грин Хилла.
Сильвер прищурился, пристально разглядывая её позу: согнутые колени, прижатые к животу руки, паника в глазах. На его лице отразился тяжелейший мыслительный процесс. И вдруг его осенило. Его зрачки сузились до размеров булавочных головок, а рот приоткрылся в немом ужасе.
— Ооо, я кажется понял… какие у тебя там… делишки… — прошептал он, драматично хватаясь за голову. — ТЫ ХОЧЕШЬ КАКАТЬ?! 😱🤯
Если бы Блейз в этот момент пила воду, она бы точно подавилась.
Весь её внутренний пафос, вся многолетняя скорбь по сгоревшему замку, вся экзистенциальная ненависть к собственному проклятому пламени — всё это разбилось в мелкую крошку об одно-единственное слово. Самое неподходящее слово для королевской особы.
Она открыла рот, но не смогла вымолвить ни звука. На её щеках проступил яркий пунцовый румянец — и на этот раз абсолютно не связанный с огненной магией.