Скованные

Фрэнсис.

В те два дня, пока Тристан готовил мне завтраки и варил кофе по утрам, я чувствовала себя самой счастливой девушкой на свете. Что на счёт учебы, я безжалостно пропускала эти дни, а от Бель получала лишь безобидные угрозы.

Мы почти не разговаривали. Да и слова были ни к чему. Я понимала его с полувзгляда, а на нём лежали куда более «важные» обязанности — выбрать фильм на вечер или приготовить нам еду.

Пока он стоял у плиты, я, не отрываясь, смотрела на его широкую спину. На то, как уверенно его руки нарезали овощи, помешивали еду или держали чашку с только что сваренным кофе. Обделённой вниманием я себя не чувствовала ни на секунду. Он закрывал эту потребность так естественно, словно иначе и быть не могло.

Я же, наоборот, заполняла наше привычное молчание бесконечными историями, которые чаще всего совершенно не подходили к ситуации. Рядом с ним я просто не умела молчать. Данная функция кажется теперь такой ненужной, хочется рассказать ему про всё. Тристан как истинный джентльмен лишь молча слушал, моментами кивая и отвечая. Никогда не перебивал.

Мне нравилось наблюдать за ним в такие моменты. Без привычной жёсткости, без холодного взгляда, которым он обычно отталкивал от себя весь мир. Дома Тристан становился другим. Более спокойным. Более настоящим.

Я ловила себя на мысли, что начинаю запоминать каждую мелочь. То, как он машинально закатывал рукава рубашки. Как хмурился, если кофе получался слишком крепким. Как ставил передо мной тарелку, будто это было чем-то само собой разумеющимся. Его руки привыкшие к долгим работам с бумагами, по свойственному нежно обвивали мою талию во время просмотра фильмов. Пальцы вырисовывали узоры, как я заметила позже первую букву моего имени.

На одном из таких просмотров фильма, я повернулась к нему и спросила то, что интересовало меня больше всего:

— Ты когда-то читал "Грозовой перевал"?

Мужчина подумал пару секунд, в его глазах я видела нечто схожее с трепетом и кажется толикой веселья, тщательно скрытое где-то в недрах. Он покачал головой, а после произнес:

— Сестры Бронте не моя слабость, Фрэнсис.

Тогда я лишь поджала губы, ведь приобрела себе один экземпляр «Перевала» и теперь не могла оторваться. Правда, пришлось ненадолго прервать чтение из-за того, что мне хотелось провести как можно больше времени с Тристаном, пока он здесь. В зоне моей досягаемости. До тех пор я нежилась в его руках, задавая различные вопросы.

Сейчас ночь, а завтра — последний день нашего совместного проживания. Мужчина лежал рядом. Я силой уговорила его лечь рядом со мной, так что мы решили, что займёмся сексом завтра днём. А сегодня нам нужны были силы. Точнее, мне.

Я смотрела на него сквозь тёмную пелену ночи. Крупные плечи занимали практически большую часть кровати, но плюс был в том, что я в любой момент могла оказаться в безопасности. В его руках. Поэтому это и не могло причинять мне какого-либо дискомфорта, только трепетное чувство, что я действительно нужна ему.

Его дыхание казалось мне медленнее, чем моё. Из интереса я попыталась подражать ему, но чуть не задохнулась. Он дышал медленно. Слишком медленно. Я проводила рукой по его кудрявым волосам и была счастлива, что желание дотронуться до них в какой-то момент всё же осуществилось.

Его черты лица под лунным светом выглядели гораздо расслабленнее, придавая ему почти юношеский вид.

Но не совру, для своих тридцати он сохранился замечательно. Думаю, поэтому я часто открыто пялилась на него даже в те моменты, когда презирала лишь одно упоминание его имени.

Только через полчаса я устроилась у него на груди, окончательно засыпая.

***

Наутро, как ни странно, его не оказалось в кровати, а я по шею была укрыта одеялом. Хотя мне так хотелось хотя бы раз проснуться рядом с ним, ощутить его присутствие и поцеловать в щёку. Но он восполнял этот пробел завтраком и кофе с сахаром, хотя сам пил чёрный, терпкий. Я решила попробовать его вчера утром, и, откровенно говоря, это был тихий ужас.

Я поспешила направиться в ванную, чтобы умыться, ведь сегодня действительно стоило быть более быстрой. Иначе я могла упустить каждый момент рядом с ним.

Плеснув пару раз водой себе в лицо и почистив зубы, я увидела в зеркале себя. И... кажется, тот самый огонёк в глазах, о котором привыкли говорить тогда, когда находишь своего человека. Правда, я не верила в такую чушь с самого детства. Ну как может кто-то повлиять на внешность?

Оказалось, может.

Ведь я больше не смотрела на себя с той неуверенностью. За эти четыре дня она стала чем-то ненужным. Каждый раз, когда мы занимались сексом, Тристан хвалил и поощрял меня, но при этом брал быстро и грубо. Не скажу, что мне не нравилось. Нравилось. И ещё как.

Я спустилась на первый этаж, сразу же направившись на кухню.

Передо мной предстала обнажённая мужская спина, отчего в горле мгновенно пересохло. Мышцы плавно перекатывались под кожей от каждого движения, создавая по-настоящему завораживающее зрелище. Я двинулась к нему и уже более уверенно приложила ладонь к его спине.

— Доброе утро, — Произношу, едва слышимо. — Ты выспался?

Ответ последовал не сразу, но Тристан повернулся ко мне и зарылся лицом в мои волосы, руками притягивая меня ближе к себе. Мы стояли молча. Тишину нарушало лишь шипение сковородки и наше объединённое сердцебиение, нашедшее общий ритм.

— Да. — Глухо прозвучал его голос. — Ты?

Подняв голову, я взглянула в его пронзительные синие глаза. Брови были слегка нахмурены, создавая едва заметную складку между ними. Улыбка невольно коснулась моих губ.

— Замечательно... — мой шёпот коснулся его лица, несмотря на незначительную разницу в росте.

Он не спешил отвечать.

Лишь продолжал смотреть на меня тем самым внимательным взглядом, от которого внутри всё начинало путаться. Будто пытался запомнить каждую черту моего лица. Каждую эмоцию. Каждое изменение.

Его ладонь медленно поднялась к моей щеке, большим пальцем едва ощутимо проводя по коже.

— Красивее стала.

Я тихо усмехнулась, не сдержав улыбки.

— За четыре дня?

— За четыре дня рядом со мной. — Его глаза не отрывались от моих.

Я вопросительно приподняла бровь.

— Это разные вещи?

— Да.

Он сказал это так спокойно, будто иначе и быть не могло. Как неоспоримый факт.

Я молчала. Просто смотрела в его пронзительные синие глаза, пытаясь понять, шутит он или говорит серьёзно. Но Тристан никогда не бросался пустыми словами.

— Ты перестала смотреть с той ненавистью, что раньше.

Сердце неприятно кольнуло.
Я ведь действительно так делала. Всегда. Рассматривала себя слишком долго, слишком придирчиво, будто надеялась, что он уйдет.

— Ты не можешь этого знать, — произнесла я почти шёпотом.

— Могу.

Он сделал шаг ближе, сокращая между нами и без того крошечное расстояние.

— Потому что видел тебя раньше.

Я невольно опустила взгляд, ведь его слова почему-то пугали сильнее любых признаний. Они звучали слишком честно.

— Сейчас ты улыбаешься чаще.

Я почувствовала, как его пальцы осторожно убрали прядь волос за моё ухо. Мне захотелось возразить. Сказать, что он ошибается. Что это всё ненадолго.

Но не смогла.

Потому что в этот самый момент действительно не отводила взгляд.
Тристан едва заметно улыбнулся, словно понял всё без слов.

— Вот видишь.

Я закатила глаза, тихо фыркнув.

— Не зазнавайся.

Он коротко усмехнулся.

— Уже поздно.

И почему-то именно эта самоуверенная улыбка заставила меня рассмеяться. Искренне. Без привычной осторожности. Без мыслей о том, как выгляжу со стороны.

Наверное, он был прав.

За эти четыре дня рядом с ним изменилось не моё отражение, а я сама. Хоть и это было до жути смешно. Я лишь крепче прижала его к себе, обнимая, ведь боялась что дальше этот момент буду прокручивать только в воспоминаниях.

Я припала к его губам, увлекая его в нежный поцелуй. Тристан застыл лишь на мгновение, а после обхватил мою шею обеими руками и резко притянул меня к себе так близко, что между нами не осталось ни единого сантиметра.

Наш завтрак прошёл для нас вполне обыденно. На фоне негромко играл какой-то сериал, который никто из нас толком не смотрел. Мы лишь временами поглядывали друг на друга, обмениваясь короткими улыбками, и молча ели. Странно, но именно в таких тихих моментах мне казалось, что слова между нами были совершенно лишними. Вскоре, мы разделились по комнатам.

Так и прошёл весь день. Мы часто пересекались в коридоре, обменивались короткими взглядами или улыбками, а обед и ужин решили просто заказать, не ломая себе голову готовкой. Наверное, никто из нас не хотел тратить последний день на бытовые мелочи, когда куда важнее было провести его рядом друг с другом.

Ближе к вечеру квартира погрузилась в привычную тишину. Каждый занимался своим: я дочитывала книгу, время от времени отвлекаясь на Тристана, а он отвечал на рабочие звонки и переписывался с кем-то по телефону. Иногда он ловил мой взгляд и едва заметно улыбался, отчего внутри становилось до смешного тепло.

Я всё чаще ловила себя на мысли, что совсем перестала следить за временем.

Ближе к вечеру мы вновь устроились на диване. Я листала книгу, то и дело отвлекаясь на сериал, который продолжал идти где-то на фоне. Тристан сидел рядом, отвечая на сообщения в телефоне. Иногда он показывал мне какие-то смешные видео, и я смеялась больше с его реакции, чем с самого ролика.

Спустя какое-то время он поднялся с дивана.

— Сейчас приду.

Я лишь кивнула, даже не подняв головы. Подумала, что он пошёл в ванную или на кухню.

Прошло минут десять.

Я перевернула ещё несколько страниц, но всё чаще ловила себя на том, что перечитываю одну и ту же строчку. Его всё не было.

Отложив книгу, я поднялась с дивана и медленно пошла по коридору. На кухне было пусто. В ванной тоже. Уже собираясь вернуться обратно, я заметила слабый свет, пробивающийся из-под двери кладовой.

Странно, ведь туда он ни разу не заходил с того времени, как поселился у нас дома.

Подойдя ближе, я осторожно потянула ручку вниз.

Я толкнула дверь без задней мысли, собираясь спросить, куда он пропал. Тристан стоял возле небольшого стола, склонив голову, и даже не услышал, как я вошла. Лишь спустя несколько секунд он резко обернулся, будто почувствовал на себе мой взгляд. В его руках всё ещё оставалось что-то маленькое, но он тут же сжал пальцы в кулак и машинально убрал руку за спину.

— Фрэнсис... — его голос прозвучал непривычно напряжённо.

Я нахмурилась, переводя взгляд с него на стол. Стеклянный стакан, банковская карта, свернутая купюра...

Несколько секунд я просто смотрела на эти вещи, не понимая, что именно меня в них насторожило. А потом память сама сложила картинку. Все те фильмы, все разговоры, которые я когда-то слышала, внезапно всплыли в голове.

Внутри всё похолодело.

Я снова посмотрела на Тристана, и впервые за всё время рядом с ним мне стало по-настоящему страшно.

— Скажи, что я ошибаюсь... — Голос перешёл на шёпот, что я сама едва услышала его.

Я ведь была далеко не дурой и прекрасно понимала, что здесь происходит. Просто увидеть это собственными глазами оказалось куда больнее, чем хоть раз допустить подобную мысль.

Я смотрела ему прямо в глаза, будто разучилась двигаться. В груди всё сжималось так сильно, что становилось трудно сделать вдох. Тристан молчал. Не пытался спрятать взгляд, не оправдывался, не говорил, что я всё неправильно поняла.

— Ты использовал меня? — голос дрогнул сам собой. — Всё это... было только потому, что тебе нужна была очередная доза?

Он медленно прикрыл глаза, тяжело выдохнув, но так ничего и не ответил.

— Скажи хоть что-нибудь, — я сделала шаг к нему, тут же пожалев об этом. Казалось, между нами за одну минуту выросла такая пропасть, которую уже невозможно было переступить. — Пожалуйста...

Тристан провёл ладонью по лицу и на несколько секунд отвернулся, словно пытался подобрать слова, которых попросту не существовало.

— Нет.

Я нервно усмехнулась, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Очередная ложь.

— Тогда почему ты молчал? Почему позволил мне узнать об этом вот так? — Нервы сдавали, а руки начинали трястись.

Он сжал челюсть, будто пытался проглотить слова, которые никак не решался произнести.

— Потому что не хотел втягивать тебя в это.

Я прыснула от смеха, но и это вышло без всякого веселья.

— Не хотел? — тихо переспросила я. — Ты уже втянул меня, Тристан. Впустил в свою квартиру, в свою жизнь, в свою постель. А теперь выясняется, что всё это время существовала часть тебя, о которой ты предпочёл промолчать.

Он сделал шаг ко мне, будто хотел сократить расстояние между нами.

— Фрэнсис...

— Не подходи. — Я выставила руку вперёд, но он всё равно остановился слишком близко. Настолько, что я чувствовала его дыхание.

— Послушай меня.

— Нет! — голос сорвался прежде, чем я успела его сдержать. — Всё это время я слушала только тебя!

Он протянул ко мне ладонь, явно собираясь коснуться моего лица.
Именно это стало последней каплей.

Я резко ударила его по щеке, даже не понимая как всё до этого дошло. Ведь никогда не видела себя склонной к рукоприкладству.

Звук пощёчины эхом разнёсся по комнате.

Тристан даже не попытался уклониться. Голова лишь слегка дёрнулась в сторону, а спустя секунду он снова посмотрел на меня. Спокойно. Без злости. Без единой попытки ответить тем же.

Прикусив нижнюю губу и не став дальше разбираться в этой грязи, я штурмовала прочь, в сторону своей комнаты. Не помню как оказалось в ней и защелкнула дверь на ключ, но слезы не давали видеть абсолютно ничего, закрывая всё пеленой ярости и глубокой обиды.

Не знаю, сколько прошло времени. Может, полчаса. Может, несколько часов. Слёзы давно закончились, оставив после себя лишь тяжесть в груди и неприятную пустоту. Я вышла из комнаты, надеясь, что Тристан всё ещё сидит там, где мы разговаривали. Что он хотя бы попытается объясниться, хотя его ложью и игрой была сыта по горло.

Я сразу направилась в гостиную, но там было пусто. На кухне до сих пор стояла кружка, из которой он пил кофе, а на столешнице лежали ключи от машины, которыми он обычно пользовался только по необходимости. Сердце неприятно сжалось. Я заглянула в ванную, затем в кладовую, машинально открыла дверь спальни, хотя прекрасно понимала, что его там нет. Дом встретил меня непривычной тишиной. Никаких шагов, никакого шума телевизора, даже его телефона нигде не было слышно. Тогда я подошла к входной двери. Она оказалась не заперта, как я оставляла в последний раз. Холодный вечерний воздух ворвался в дом, окончательно убедив меня в том, что Тристан ушёл.

Слезы снова потекли новой волной, а в груди тяжесть осела так, что никакими словами нельзя было освободиться от этого.

К вечеру того же дня наконец приехал отец. На его лице не читалось ни удивления, ни вопросов о Тристане, словно он с самого начала знал, что произошло. Лишь, встретившись со мной взглядом, он тяжело вздохнул и, поставив сумку у двери, негромко произнёс:

— Он улетел.

Эти два слова прозвучали так спокойно, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. А для меня они стали последней точкой.

______________

спойлеры и разная информация в моем тгк: cecimoro