Скованные

Фрэнсис.

Я уже заранее представляла, каким будет этот разговор.

Бель примчалась в небольшую кофейню всего в сотне метров от моего дома так быстро, будто летела сюда на всех парах. Влетев внутрь, она сразу заметила меня у окна. На её лице не было привычной улыбки — только подозрительно прищуренные глаза и решимость вытрясти из меня всю правду до последней детали. И кажется, ничего приятного мне ожидать от этого выражения лица явно не стоило.

Она вошла внутрь, уверенной походкой сокращая расстояние между нами. Я неловко улыбнулась, надеясь хоть немного разрядить обстановку, но Бель даже не дрогнула. Она молча опустилась на стул напротив, не сводя с меня тяжёлого взгляда. По плотно сжатым губам и напряжённым плечам было понятно без лишних слов — подруга была в бешенстве. И, кажется, сегодня мне предстояло ответить за всё сразу.

— А теперь скажи мне прямо в лицо... что ты натворила? — её голос был обманчиво спокойным, но за этим спокойствием отчётливо скрывалась ярость.

Я нервно сглотнула. Под таким взглядом хотелось провалиться сквозь землю. Бель не кричала, не повышала голос и не размахивала руками. Она просто смотрела на меня, ожидая ответа. И именно это пугало сильнее всего. Но необъятное чувство тепла рядом с Флойдом отрицать невозможно.

— Я переспала с ним. — Мой голос перешёл на шёпот, а глаза не удержали зрительного контакта.

— Ты дура, Фрэнсис, — тихо произнесла Бель.

Я лишь опустила взгляд.

— Ты переспала с... — она осеклась, нервно прикусив губу, словно даже вслух не хотела произносить это. Несколько секунд между нами висела тяжёлая тишина. — С самым близким другом твоего отца.

Последние слова прозвучали почти шёпотом, но ударили сильнее любого крика.

Воздух между нами словно стал тяжелее. Я медленно подняла на неё глаза, и в этот момент до меня окончательно дошло, какую черту мы переступили. Назад дороги уже не было.

— И сколько он ещё будет у вас дома? Неделю?

Я назвала примерные даты, и, услышав, что прошло всего три дня, Бель шумно втянула воздух через нос, явно собирая последние остатки самообладания.

— Послушай меня, — она по-сестрински накрыла мою ладонь своей и крепко сжала её. — Если вы не остановитесь сейчас... добром это не закончится. Поверь мне.

Я молча опустила взгляд.

Она говорила правду.

Именно поэтому каждое её слово болезненно отзывалось где-то внутри. Всё произошло слишком быстро. Слишком неожиданно. Но то, что осталось после этих трёх дней между мной и Тристаном, уже невозможно было назвать простой ошибкой. Это засело во мне слишком глубоко. Я ненавидела себя за то, что принимала всё так близко к сердцу, но ничего не могла с этим сделать. Он уже успел оставить след там, куда я никогда и никого не собиралась впускать.

Я не хотела верить, что всё происходящее между нами — всего лишь нелепая ошибка. Слишком многое уже успело измениться. Отрицать собственные чувства, которые с каждым днём становились только сильнее, я больше не могла.

Это было бы ложью прежде всего самой себе. Бель заметила, как я надолго замолчала, словно окончательно потерялась в собственных мыслях, но ничего не сказала. Она лишь внимательно смотрела на меня, позволяя самой разобраться в том, что творилось у меня внутри.

Мне хотелось верить, что он испытывает то же и ко мне, что я не одна страдаю под весом этих чувств.

Однако на что я надеюсь?

— Он тебя не любит, Фрэнсис.

Эти слова прозвучали тихо, но ударили так, словно кто-то с размаху выбил из-под меня землю. Я медленно покачала головой, отказываясь принимать их. Казалось, в эту секунду надо мной с глухим стуком захлопнулась крышка гроба, оставляя внутри лишь давящую тишину. Сердце болезненно сжалось, а в горле встал тяжёлый ком.

— Не говори так... — едва слышно прошептала я.

— Как? — Вопрос риторический, — Ту правду, которая тебе не нравится?

Я устремила взгляд на нее.

— У меня есть чувства к нему...

— А у него к тебе — нет, — тихо закончила Бель вместо меня.

Слова повисли между нами тяжёлым грузом.

Я почувствовала, будто кто-то медленно затягивает петлю у меня на шее. Не настолько сильно, чтобы задохнуться сразу, а ровно настолько, чтобы ощущать каждый вдох, каждый удар сердца и понимать — назад дороги уже нет. Я сама подошла к самому краю, сама позволила чувствам завести себя так далеко, что теперь оставалось лишь смотреть вниз, в ту пропасть, которую собственными руками вырыла под своими ногами.

Она медленно убрала руку, откинулась на спинку стула и внимательно изучала моё лицо. Наверное, искала хоть какой-то намёк на то, что я сама понимаю, во что ввязалась.

— Я не осуждаю тебя, — наконец тихо сказала она. — Правда. Но я очень боюсь за тебя.

Я подняла глаза.

В её взгляде больше не было злости, только усталость и беспокойство.

— Ты ведь знаешь, почему я так реагирую?

Я кивнула, ведь знала.

Именно поэтому каждый её довод звучал так убедительно. Она говорила не для того, чтобы сделать мне больно. Она пыталась защитить меня. Но почему-то именно от этого становилось ещё тяжелее.

Я сжала ладони под столом.

— Всё слишком запуталось...

— Нет, Фрэнсис, — тихо перебила Бель. — Запуталась не ситуация. Запуталась ты.

Пальцы сами собой сжались в кулаки под столом. Мне хотелось возразить. Сказать, что она ошибается. Что она не видела того, что видела я. Его взгляд утром. Его молчание. Его осторожность. Но стоило словам приблизиться к губам, как они тут же рассыпались.

Потому что доказательств у меня не было.

Были лишь чувства.

Мои чувства.

— Дай себе время чтобы подумать об этом, я не буду давить. — Она слабо улыбнулась мне, а после вытащила телефон, глянув на экран. — Меня ищет Эндрю. Если что, будем на связи. Подумай обязательно.

Рыжая медленно поднялась из-за стола, ещё несколько секунд молча смотрела на меня, словно надеялась, что я всё-таки передумаю или скажу хоть что-то ещё. Но я так и осталась сидеть, не находя в себе сил поднять взгляд. Она лишь тяжело выдохнула, поправила сумку на плече и, бросив на меня последний, полный тревоги взгляд, уверенной походкой направилась к выходу. Колокольчик над дверью тихо звякнул, впуская в кофейню прохладный воздух, а уже через мгновение Бель скрылась за стеклянной дверью, оставив меня наедине с собственными мыслями.

Я поджала губы, понимая насколько ситуация давит изнутри меня. Ещё три дня блаженства, а дальше шаг в пропасть.

Что будет дальше?

Будет ли всё как раньше? Или наша ночь изменила хотя бы что-то между нами?

С такими мыслями я направилась в сторону ближайшей библиотеки, надеясь хотя бы на несколько часов утонуть в книгах и перестать думать обо всём, что происходило в моей жизни. Осенний ветер лениво перебирал пряди волос, пока я медленно шагала по знакомым улицам. Люди спешили по своим делам, машины проносились мимо, а город жил своей привычной жизнью, совершенно не подозревая, что внутри меня всё давно перевернулось.

Стоило переступить порог библиотеки, как меня встретила привычная тишина. Она всегда действовала на меня почти успокаивающе. Здесь не было громких голосов, чужих советов или тяжёлых взглядов. Только бесконечные стеллажи, запах старой бумаги и ощущение, будто за каждой обложкой можно ненадолго спрятаться от реальности.

Я медленно провела пальцами по корешкам книг, сама не зная, что именно ищу. Возможно, вовсе не книгу. Возможно, ответ, которого не существовало.

Проводя ленивым взглядом книги, я наткнулась на одну из них с довольно интересным названием — "Грозовой перевал".

Из памяти неожиданно всплыли рассказы отца о том, что мама больше всего любила именно этот роман. Он часто говорил, что перечитывала его снова и снова, каждый раз находя в нём что-то новое. Тогда я никогда не понимала, что может быть настолько особенного в одной книге.

Мой взгляд остановился на потрёпанном корешке «Грозового перевала».

Пальцы сами потянулись к нему.

Я осторожно достала книгу с полки, чувствуя, как старые страницы приятно шуршат под рукой. Невольно улыбнувшись, направилась к одному из мягких диванов у окна и, устроившись поудобнее, раскрыла первую страницу. В груди мелькнула странная мысль — возможно, именно эту книгу когда-то держала в руках мама. От этого простого предположения она вдруг стала для меня чем-то большим, чем обычный роман.

Так прошло около десяти минут, пока краем глаза я не заметила мужской силуэт. Незнакомец спокойно опустился на соседний диван, сохраняя между нами приличную дистанцию. Я не придала этому особого значения и уже собиралась снова вернуться к чтению, но взгляд сам собой скользнул к книге в его руках.

Пальцы невольно крепче сжали мой экземпляр.

«Грозовой перевал».

Тот же потрёпанный переплёт. То же старое издание, с пожелтевшими страницами, которое я держала в руках. На секунду мне даже показалось, будто библиотека решила сыграть со мной странную шутку.
Я украдкой подняла глаза на незнакомца, пытаясь понять, заметил ли он это совпадение.

Парень, словно почувствовав мой взгляд, медленно закрыл книгу пальцем, сохраняя страницу, и повернулся ко мне. Светлые волосы были аккуратно уложены назад, открывая высокий лоб. Холодные синие глаза неспешно скользили по моему лицу, а бледная кожа резко контрастировала с тёмной одеждой. В его внешности не было ничего вызывающего — наоборот, она казалась удивительно спокойной. Он производил впечатление человека, который привык больше наблюдать, чем говорить, и именно это невольно притягивало взгляд.

— Редко встречаю людей, которые добровольно выбирают именно её, — произнёс он с лёгкой улыбкой.

Я машинально опустила взгляд на обложку.

— Почему?

— Обычно все говорят, что она слишком тяжёлая. Или слишком мрачная. — На что я тихо усмехнулась.

— Возможно, именно поэтому она мне и попалась.

Он понимающе кивнул, будто этого ответа было достаточно.

— Первый раз читаете?

— Да.

— Тогда не торопитесь судить героев в самом начале, — спокойно сказал он. — Эта история любит менять мнение о людях.

Его слова почему-то зацепили меня сильнее, чем должны были. Я провела большим пальцем по краю страницы и невольно задумалась, сколько раз сама ошибалась в людях.

— А вы?

Он слегка приподнял книгу.

— Уже в четвёртый раз.

— Не надоедает?

— Хорошие книги не надоедают. Они просто открываются по-разному в разные периоды жизни. — Незнакомец пожал плечами.

На несколько секунд между нами снова воцарилась тишина. Каждый вернулся к чтению, но теперь страницы будто приобрели иной смысл. Я уже не просто следила за историей Кэтрин и Хитклифа — я всё чаще ловила себя на мысли, что некоторые строки начинают слишком болезненно перекликаться с моей собственной жизнью.

Невольно я сравнила его с Тристаном. Чисто внешне они были полной противоположностью друг друга.

Светлые волосы, холодные синие глаза и бледная кожа резко контрастировали с тёмными волосами, загорелой кожей и тяжёлым взглядом Тристана.

Казалось, даже их присутствие ощущалось по-разному: один выглядел спокойно и почти незаметно, а второй одним своим появлением заставлял обратить на себя внимание.

— Меня зовут Уэйн. — Внезапно произнес он, глядя прямо мне в глаза.

______________

спойлеры и разная информация в моем тгк: cecimoro