Скованные

Фрэнсис.

Спустя пару дней, Бель всё же объявилась. Она была более чем довольна произошедшим и кажется, даже не появлялась дома в течении этого времени.

Девушка напомнила о себе звонком после обеда, развалившись на своей кровати, рассказывая детально о её блаженных днях рая – проведённые рядом с каким-то парнем, по словам которой буквально бог.
Я слушала это с искренней радостью за неё, надеясь, что человек действительно хороший. Не хотелось видеть то, как Бель разочаруется в очередном парне.

Рассказывать свою ситуацию ещё не дошло время, а то может я и боялась признаться ей – быть может себе. Звонок закончился с моим нервным смехом на одну из её шуток, которые напрямую касались той ситуации, когда она позвонила мне в последний раз.

Тогда, когда я растерялась над ответом.

Ведь я и сейчас не знаю: кто и почему забрал меня с клуба и решил благополучно отвезти домой?

Эти вопросы словно съедали мне мозг, пробираясь в самые недры. Заставляя меня чувствовать потерю контроля и раздражительность в эти дни. Чья машина пострадала после меня? Сон? Время?

Почему этот человек решил не наплевать на меня?

Всё казалось плохой шуткой.
У судьбы с юмором очевидно плохие отношения, раз она подкидывает мне такие ситуации.

Водитель старался вести машину как можно плавнее, прошлый был уволен отцом за то, что имел крайне сомнительные интересы к гонкам. Об этом нынешний водитель знал со слов моего отца, что послужило для него неплохим уроком.

Приехав, я выбралась из машины.

Телефон без остановки вибрировал от бесконечных уведомлений. Большую часть составляли сообщения Бель, которая подробно рассказывала о том, как у неё окончательно сносит крышу.

Не обращая внимания на дорогу, я уткнулась в экран, сосредоточившись на её очередном сообщении.

Буквы расплывались перед глазами из-за ходьбы, поэтому мне пришлось крепче перехватить телефон и сбавить шаг.
Увлечённая перепиской, я почти не смотрела по сторонам.

Именно поэтому не заметила человека, который появился передо мной.

Чьё-то плечо резко врезалось в моё.

От неожиданности телефон выскользнул из пальцев и едва не рухнул на землю.

Столкновение оказалось резким и болезненным, словно человек сделанный из железа. Я подняла голову дабы взглянуть на него, однако он не сказав ни слова, даже не извинившись – прошёл прочь.

Мой взгляд успел зацепить лишь его кудрявый тёмный затылок, широкие плечи и высокий рост. Плавная, почти скользящая походка. Одет он был в классику.

Нахмурилась, собираясь что-то выкрикнуть ему вслед, однако он уже исчез из поля зрения, свернув за угол. Не успела.

Я бы не придала этому никакого значения, если бы только шлейф его духов не растворялся в воздухе позади него.

Знакомый аромат словно ударил меня под дых, заставляя напрячься и застыть на месте, подобно статуе. В голове тут же перебирались сотни мыслей и вариаций: где я могла его видеть?
Словно что-то очень родное, но ускользающее из рук как песок. Прикусила губу до крови, пока думала, так что даже не заметила этого.

Так прошло целых пять минут, прежде чем я наконец пришла в себя, заставляя отогнать это странное состояние прочь.

Проблем и без того хватало.

Повернув голову к открытой двери, я шагнула внутрь, оказываясь в собственном доме.

Таком родном. Таком неповторимом.

Сад – единственное место, где проходило всё моё детство. Сейчас за ним тщательно ухаживают садовники, делая его куда более живописным. Запах роз и свежей скошенной травы тут же обвил меня, ослабив напряжение в плечах и сгладив брови.

Отец наверняка был дома, судя по машине, стоявшей перед лестницей у входа.

Ноги молниеносно съедали метр за метром, а телефон я без раздумий запихнула в карман, наплевав на шквал уведомлений, продолжавших сыпаться одно за другим.

С силой дёрнув дверь на себя, я вошла внутрь дома.

Прохлада тут же прилипла к коже, становясь ярким контрастом жаркому июльскому дню. Именно такая погода была мне по душе.

Никакой удушающей жары. Никакого липкого воздуха, от которого хотелось содрать с себя кожу.

Только приятный холодок, скользящий по рукам и шее.

Я невольно выдохнула.

Дом встретил привычной тишиной. Такой знакомой, что на мгновение стало спокойно.

Запах полированного дерева, дорогого кофе и чего-то едва уловимого, что всегда ассоциировалось у меня с детством, мгновенно заполнил лёгкие.

Сколько бы времени ни прошло, это место оставалось неизменным.

Словно здесь время попросту отказывалось двигаться вперёд.

Мой взгляд скользнул по знакомой гостиной, по высоким окнам, пропускающим внутрь золотистые лучи солнца, по мебели, которую я могла бы узнать даже с закрытыми глазами.

На секунду показалось, будто ничего не изменилось.

Будто мне снова десять, а все проблемы существуют где-то далеко за пределами этих стен. Но это ощущение исчезло так же быстро, как появилось. Молниеносно и болезненно.

Где-то вдали послышались чёткие, размеренные шаги — их владельца я бы узнала из тысячи.

Судя по всему, отец вышел из своего кабинета и теперь направлялся вниз, услышав, как щёлкнул замок входной двери.

Не прошло и минуты, как вокруг меня засуетились служанки, тут же заметив моё возвращение.

Одна забрала сумку из рук, другая поинтересовалась, что бы я хотела на обед, третья уже куда-то торопливо исчезла, словно получила ответ раньше остальных.

Честно говоря, я и сейчас была голодна.

Настолько, что желудок неприятно сжался, напоминая о себе.

За всеми событиями последних дней я совершенно перестала нормально есть. Учеба давит так же, как и нравоучения отца на счёт наследства его многомиллионной компании. Я толком и не знала чем именно он занимается, однако по его словам: мой день ещё не прошел чтобы нырнуть во все детали этого кровавого бизнеса. Люди приходили и уходили заменяя друг-друга.

Поэтому я практически уверена, что тот мужчина один из работников отца.

По иному объяснить нельзя.

Наконец отец спускается по лестнице.

Улыбка стремительно расплывается по его лицу, стоит ему заметить мои раскрасневшиеся от жары щёки и слегка растрёпанные волосы.

— Добро пожаловать, милая.

Его голос эхом разносится по просторному залу.

Я улыбаюсь в ответ.

— Привет, пап.

Служанки тут же подходят к нему и начинают что-то тихо говорить.

До меня долетают лишь обрывки фраз.

Ужин.

Гость.

Его лицо на мгновение становится серьёзнее.

Отец задумывается, после чего коротко кивает, давая своё одобрение.

Служанки тут же удаляются, оставляя нас наедине.

— Кажется, тебе пора уволить пару сотрудников. — Начинаю я, подходя к нему.

Он хмурится.

— С чего это вдруг?

— Ведут себя отвратительно, невоспитанные.

Папа лишь хмурится, поистине не понимая причину моих столь резких обвинений.

— Все мои сотрудники отбираются тщательно, Фрэнсис, оплошностей не бывает. — Голос остаётся стабильным, вижу как он тянет меня в сторону кресел.

Я послушно сажусь рядом с ним, закинув ногу на ногу и откинув голову назад.

Устраиваюсь поудобнее, позволяя себе наконец немного расслабиться.

— Глубоко сомневаюсь в этом.

Он весело хмыкает. Я замечаю, как его плечи опускаются, теряя прежнее напряжение.

— Когда приедет мама?

Я нарушаю повисшую между нами тишину, которая затянулась минут на пять, а может и больше.

— Пообещала через неделю. Командировка сильно затягивается.

Готова поклясться, что уловила в голосе отца нотки разочарования и грусти, но лицо он сохранил невозмутимым, старательно пряча эти эмоции.

— Вы списываетесь?

— Ежечасно. Она без умолку рассказывает мне о репетициях и концертах. Радуется.

Его взгляд скользит с моего лица на журнальный столик, где красовалось несколько газет с маминым лицом на обложках.

Отец всегда был одержим ею.

Так сильно, что порой мне казалось — случись с ней что-нибудь, и он попросту потеряет голову.

Она была его слабостью.
Единственной, которую он никогда не пытался скрывать.

Я одобрительно хмыкнула, кончики губ поползли вверх.

Вдруг он резко поворачивается в мою сторону и его выражение лица обретает привычную ему строгость.

— Тристан вернулся.

Я замираю.

Я буквально замираю, не решаясь пошевелиться.

Казалось, воздух вокруг сгустился настолько, что его можно было резать ножом и подавать кусками.

В горле мгновенно пересохло.

Недовольство окатило меня с ног до головы, смешиваясь с чем-то куда более неприятным.

— Ты же говорил, что он чёртов предатель, пап.

Голос едва не дрогнул.

Но в последний момент я сумела взять себя в руки, проглотив это предательское проявление слабости. Слабость перед страхом потерять полностью отца снова, ведь когда дело доходит до Тристана то головы слетают со всех.
И от чьей руки головы слетают так же.

Я жду.

Жду, пока отец соизволит сказать хоть что-нибудь в защиту этого мужчины, чьё присутствие я презирала.

Как и его лицо.

То самое лицо, которое всегда смотрело на меня слишком нагло, слишком уверенно, из-за чего я не могла его терпеть с самого начала.

А после это переросло в жгучую ненависть к его персоне.

Отец сцепляет пальцы в замок и внимательно смотрит на меня.

— Он был обвинён в том, чего не совершал. Настоящего предателя нашли.

Небольшая пауза.

— И убили.

Он произносит это с поразительной лёгкостью. Словно оправдание его друга стало для него настоящим поводом для радости.

И, наверное, так оно и было.

Их дружба длилась не так долго, как многие могли бы подумать, но оказалась достаточно крепкой.

Отец всегда оставался верен Тристану.

Даже когда весь остальной мир был готов отвернуться от него.

До того дня, когда кто-то слил конфиденциальную информацию компании — данные, доступ к которым имел только Флойд.

Удар оказался сокрушительным.

За считанные дни компания потеряла огромные деньги, а вместе с ними и доверие партнёров. Отец был в ярости.

Вся информация находилась в руках Флойда.
Именно поэтому большинство работников были уверены, что утечка произошла по его вине.

По их словам, только его руки могли передать эти сведения конкурентам.
И никто даже не пытался искать другого виновного.

И, если честно, моя ненависть к нему тогда казалась более чем оправданной.

Я могла открыто выражать её даже в присутствии отца, который был зол на Флойда ничуть не меньше моего.

Никто из нас не сомневался в его виновности.

Однако теперь всё изменилось.

Если его оправдали, а настоящего предателя нашли и убили...

Что будет дальше?

Что изменится?

И самое главное — какое место во всём этом теперь займёт он?

Придется ли мне снова быть в стороне?
Смотреть на это всё издалека, видя как его отвратительное лицо ликует от победы.

Раньше ответ на этот вопрос был очевиден.

Флойд — предатель.

Флойд — враг.

Флойд — человек, которого я должна ненавидеть.

Но теперь кто-то будто выдернул из-под моих ног прочный фундамент.
Теперь я чувствовала себя по-настоящему паршиво.

У меня не было ни малейшего желания видеть его или иметь с ним какие-либо дела в дальнейшем.

Однако если я действительно хочу однажды занять место отца, когда тот больше не сможет вести бизнес, всё это неизбежно ляжет на мои плечи.

Включая его.

Эта мысль заставила меня недовольно поджать губы.

Как я могу работать с человеком, чьё присутствие вызывает во мне абсолютное и безграничное отторжение?

С человеком, которого я ненавидела столько лет?

Казалось, сама судьба решила поиздеваться надо мной, столкнув нас вновь после всего произошедшего.

Снова "судьба" оказалась виновной во всех погрешностях жизни, а иначе как объяснить настолько неудачные обстоятельства событий?

— Я позвал его на ужин.

Внезапно произносит отец, от чего я чуть ли не роняю челюсть на пол.
Я вовсе не готова. Точнее, абсолютно не готова видеть этого придурка здесь. Всякий раз когда я видела его лицо, мне хотелось придушить его и заставить умолять о прощении.

— Так что веди себя прилично.

Отец встаёт и уходит, оставляя меня с моими мыслями наедине. Всё валиться разом – незнакомец, Бель, Тристан, учеба.