Проект

Бангкок в декабре, это то самое время, когда город дышит легче. Жара спала, вечера стали прохладными, воздух, чище. Хорошее время.

Зейн об этом не думала. Зейн в семь утра стояла у зеркала и смотрела на своё отражение с выражением человека которому только что стало по-настоящему реально что сегодня его свадьба.

— Дышишь? — спросила Алина из-за спины.

— Дышу. — Пауза. — Кажется.

— Хорошо. Продолжай.

Алина прилетела три дня назад, первый раз за пределами Турции, как и говорила. Бангкок её немедленно захватил, она ходила с открытым ртом и фотографировала всё подряд. Зейн радовалась её присутствию больше чем ожидала, было важно чтобы кто-то из Москвы был здесь.

Платье висело на двери. Белое, простое, без лишнего, именно такое как она и хотела. Мика видела его один раз когда Зейн случайно оставила пакет в коридоре, но ничего не сказала. Просто переставила пакет в сторону. Ритуалы соблюдались.

Свадьбу делали в саду, своём, у дома, где уже знали каждое дерево и каждый угол. Мика сказала что не хочет чужих пространств для этого, и Зейн согласилась не споря.

Лия организовала всё, тихо, точно, без лишних вопросов. Живые цветы, белые и зелёные, везде. Гирлянды между деревьями. Длинный стол под открытым небом. Музыканты в углу, трое, живые, с тихим джазом который начинался за час до церемонии.

Гостей было немного. Отец Мики. Мейс с кем-то, он пришёл не один, что всех немного удивило, но расспрашивать не стали. Джаспер. Арс, Мика пригласила его лично, он пришёл в лучшем костюме и весь вечер держался с достоинством. Лия. Марк, Зейн позвала его и не пожалела. Алина.

Маленький круг. Правильный круг.

Мика стояла у арки из цветов когда Зейн вышла из дома.

Джаспер шёл рядом с Зейн, она попросила его об этом ещё месяц назад. «Ты знаешь нас обеих», — сказала она. Он согласился без лишних слов.

Зейн шла по дорожке между гостями и смотрела вперёд, на Мику.

Та стояла прямо, как всегда. Тёмный костюм, без лишнего. Волосы убраны. Лицо, спокойное.

Но руки, руки были сложены чуть крепче обычного. Зейн это заметила. Только она бы и заметила.

Она волнуется, — подумала Зейн. — Снова.

Это было тепло.

Джаспер передал её руку Мике. Шепнул что-то обеим, коротко, только для них. Отступил.

Мика смотрела на неё.

— Ты опоздала на три минуты, — произнесла она тихо.

— Алина не могла найти заколку.

— Понятно.

— Всё хорошо?

— Да, — сказала Мика. — Теперь да.

Церемония была короткой, как они и хотели. Не длинные речи, не ритуалы ради ритуалов. Просто слова, важные, нужные, и тишина между ними.

Когда нужно было говорить, Зейн смотрела на Мику и думала что год назад не могла бы представить этот момент. Не потому что не мечтала, просто не знала что такое бывает. Что можно встретить человека который тебя раздражает и пугает и притягивает одновременно, и что именно этот человек окажется твоим.

Мика говорила коротко, как всегда. Но в этих нескольких словах было всё.

— Ты изменила то как я живу, — произнесла она. — Я не планировала этого. Но я рада.

Зейн улыбнулась.

— Я тоже, — сказала она. — Обо всём этом.

Кольца. Подпись. Поцелуй, короткий, но настоящий.

Мейс зааплодировал первым и громче всех. Отец Мики аплодировал молча, но улыбался так, что всё было понятно без слов.

За ужином было шумно и хорошо.

Мейс произнёс тост, длинный, с историями про то как всё начиналось, про первое знакомство, про то как он «сразу всё понял». Мика перебивала дважды. Мейс не останавливался.

Джаспер говорил коротко, смотрел на Мику и сказал только: «я рад видеть тебя счастливой». Мика кивнула. Это было больше чем любая длинная речь.

Алина произнесла тост по-русски, сбивчиво, с волнением, потом поняла что никто кроме Зейн и Марка не понял, и засмеялась. Марк тихо перевёл основное. Все зааплодировали.

Отец Мики встал последним. Поднял бокал. Посмотрел на дочь, долго, с тем взглядом который говорит больше любых слов.

— Ты нашла человека, — сказал он. — Это всё что я хотел для тебя.

Мика смотрела на него.

— Знаю, папа.

— Мама бы радовалась.

Тихая секунда. Потом Мика кивнула, один раз, медленно.

— Знаю.

Зейн взяла её руку под столом. Мика не отпускала весь вечер.

Музыканты играли до полуночи.

Все танцевали, даже Арс, которого уговорил Мейс и который потом делал вид что этого не было. Алина танцевала с Марком и смеялась. Отец Мики сидел в кресле и наблюдал с улыбкой.

Мика танцевала с Зейн, один раз, медленно, когда музыканты заиграли что-то тихое. Они стояли посреди сада, среди гирлянд и цветов и тёплого декабрьского воздуха.

— Ты умеешь танцевать, — заметила Зейн.

— Немного.

— Ты не говорила.

— Ты не спрашивала.

— Мика, — сказала Зейн тихо, — у тебя ещё много такого что ты не говорила?

— Вероятно, — произнесла та. — У нас впереди много времени.

Зейн улыбнулась. Положила голову на её плечо.

Они кружились медленно под тёплым бангкокским небом.

Гости разошлись около часа.

Остались Мейс, который уснул в кресле и его решили не будить, и Джаспер который сидел у бассейна и смотрел на воду.

Мика и Зейн вошли в дом.

Дверь закрылась.

Лунный свет серебрил кожу, превращая их спальню в отдельный мир, где существовали только они двое. Воздух был наэлектризован, пропитан ароматом цветов из свадебных букетов и едва уловимым запахом парфюма, который уже успел смешаться с их собственным, естественным запахом страсти.

Зейн лежала на кровати, чувствуя, как Мика медленно опускается на нее, словно стихия, которой невозможно сопротивляться. Каждое прикосновение Мики было как отпечаток — горячее, требовательное и в то же время до безумия нежное. Когда Мика проводила ладонями по телу Зейн, та чувствовала, как дрожь пробегает по каждой клеточке, от кончиков пальцев до самого сердца.

Зейн потянула Мику за плечи, сокращая последнее расстояние между ними. Их поцелуи были хаотичными, жадными, со вкусом обещаний, которые они только что дали друг другу перед алтарем. Это не была просто близость — это было окончательное слияние двух душ, которые наконец-то нашли свой дом.

— Ты моя, — прошептала Мика в промежутке между поцелуями, прижимаясь всем телом, чувствуя, как Зейн выгибается ей навстречу.

Зейн ответила лишь коротким, сдавленным стоном, когда пальцы Мики запутались в её волосах, заставляя запрокинуть голову. Мика целовала её шею, спускаясь ниже, к ключицам, оставляя после себя след из обжигающих поцелуев. Зейн не оставалась в долгу: её руки скользили по спине Мики, по изгибам её тела, изучая его с жадностью человека, который наконец-то получил доступ к самому драгоценному сокровищу.

Их движения стали ритмичными, подчиненными общему пульсу, который бился где-то глубоко внутри. Каждое трение, каждый вздох усиливали напряжение, пока оно не стало почти невыносимым, превращаясь в чистую, оголенную энергию. Это был танец доверия — Зейн доверяла Мике вести, а Мика доверяла Зейн быть её опорой.

В какой-то момент показалось, что мир вокруг перестал существовать. Остался только этот бешеный ритм, тяжелое, сбивчивое дыхание, которое смешивалось в одно, и абсолютное единство. Когда пик удовольствия накрыл их, это было подобно взрыву сверхновой — ослепляющему, всепоглощающему, стирающему границы между «я» и «ты».

Они обе замерли, прижавшись друг к другу так тесно, будто пытались стать единым целым. Мика зарылась лицом в изгиб плеча Зейн, тяжело дыша, а Зейн обхватила её руками, прижимая к себе, чувствуя, как под её ладонями всё ещё дрожит спина любимой.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым, успокаивающимся дыханием. Лунный свет пробивался сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя мягкие узоры на смятых простынях. Зейн лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как реальность этого момента — их близости, их союза — наконец-то пропитывает всё её существо.

Мика приподнялась на локте, внимательно изучая лицо возлюбленной, словно всё еще не веря, что та здесь, именно с ней. Она проследила пальцем линию её челюсти и тихо произнесла:

— Зейн, ты теперь моя жена.

Зейн повернула голову, встретившись с ней взглядом. Её губы тронула слабая, но абсолютно искренняя улыбка.

— Именно так, — ответила она, перехватывая удивленный взгляд Мики и мягко улыбнувшись в ответ. — А ты моя жена, и ты никуда от меня не денешься.

Зейн притянула её ближе, укрывая их обеих одеялом, и прижалась лбом к её лбу, чувствуя, как внутри разливается спокойствие, которого она не знала раньше.

— Я на это очень надеюсь.

Мика тихо рассмеялась, устраиваясь у неё на груди.

— «Надеешься»? — прошептала она, закрывая глаза. — У тебя больше нет права на сомнения. Мы связаны теперь не просто словами, а клятвой, которую ты сама же и скрепила.

Зейн обняла её крепче, чувствуя, как сердце бьется в унисон с её дыханием.

— Раз так, значит, я официально сдаюсь, — пробормотала она уже почти во сне. — Хотя, если честно, я планировала сдаться тебе ещё в тот самый первый день, когда мы встретились.

— Хороший ответ, — донеслось до неё сквозь дремоту, и она почувствовала, как Мика нежно коснулась губами её плеча. — Учишься быстро. Пойдем, «жена», у нас впереди целая жизнь, чтобы выяснить, кто из нас в этом доме будет главной.

Зейн лишь усмехнулась, уже проваливаясь в сон, полный абсолютного покоя:

— Спойлер: мы обе знаем, что это будешь ты. Но я не против быть той, кто будет рядом, пока ты правишь.

Снаружи Джаспер смотрел на бассейн и улыбался, тихо, для себя.

Хорошо получилось, — думал он.

Очень хорошо.

В доме свет на втором этаже горел ещё долго.

Потом погас.