Проект

Зейн узнала случайно.

Мика стояла у окна кабинета и разговаривала по телефону, негромко, коротко. Зейн проходила мимо и услышала только конец: «да, всё оплачено. Если что-то изменится, звоните в любое время».

Потом Мика убрала телефон и обернулась. Увидела Зейн.

Несколько секунд молчания.

— Клиника? — тихо спросила Зейн.

— Да.

— Как она?

— Стабильно. — Мика произнесла это ровно, как говорят о чём-то что давно стало частью жизни. — Всегда стабильно. Это не меняется.

— Ты часто звонишь?

— Раз в неделю. — Она отвернулась к окну. — Иногда чаще.

Зейн стояла в дверях и смотрела на её спину. На то как она держит плечи, прямо, как всегда, но с чем-то ещё. С усталостью которую не показывают.

— Мика.

— Что.

— Ты когда-нибудь ездишь к ней?

Пауза.

— Да, — сказала Мика наконец.

— Одна?

— Всегда одна.

— Можно мне поехать с тобой?

Мика медленно обернулась. Смотрела на неё, изучающе, как смотрят когда не знают как ответить.

— Зачем?

— Потому что это важно для тебя. — Зейн смотрела на неё. — И значит для меня тоже.

Тишина была долгой.

— Это не просто визит, — произнесла Мика тихо. — Там тяжело. Даже сейчас, через столько лет.

— Я знаю.

— Ты думаешь что знаешь.

— Мика. — Зейн подошла к ней. — Я не обязана понимать всё. Я просто хочу быть рядом.

Мика смотрела на неё долго. Потом кивнула.

— В субботу.

Клиника была тихая, за высокими деревьями, с ухоженным садом у входа. Дорогое место. Правильное место.

Мика молчала всю дорогу. Зейн не заполняла тишину.

У входа их встретила медсестра, узнала Мику, кивнула, провела. Коридор, поворот, ещё коридор. Мика шла уверенно, она знала дорогу наизусть.

Комната была светлой. Большое окно, цветы на подоконнике, живые, свежие, явно меняли регулярно. Кровать. Аппараты. Тихий ровный звук монитора.

И женщина.

Зейн остановилась у двери.

Та же женщина что на фотографии, но другая. Не смеётся, не держит за руку маленькую Мику. Просто лежит. Лицо спокойное. Дышит.

Мика подошла к кровати. Взяла её руку. Молчала.

Зейн тихо прошла и встала у окна, чуть в стороне, чтобы не мешать.

Мика сидела рядом с мамой и говорила, тихо, вполголоса. Зейн не слышала слов. Да и не нужно было слышать.

Она смотрела на них, на эту руку в руке, на прямую спину которая всё равно чуть ссутулилась, на то как Мика иногда останавливалась и просто сидела.

Двенадцать лет, — думала Зейн. — Каждую неделю звонит. Каждый визит, одна. И никогда не говорит об этом.

Через какое-то время Мика встала. Поправила одеяло, аккуратно, привычно. Погладила руку.

Потом обернулась к Зейн.

— Идём.

В машине Мика долго молчала. Зейн не торопила.

За окном проплывал Бангкок, жаркий, живой, как всегда.

— Она была другой, — произнесла Мика наконец. — До того как всё случилось. Совсем другой.

— Расскажи.

— Она смеялась громко. Это меня раздражало в детстве, слишком громко. — Пауза. — Сейчас бы отдала многое чтобы услышать.

Зейн слушала. Не перебивала.

— Она пела, когда готовила. Плохо, на самом деле. Но с удовольствием. Мейс в неё, он тоже поёт плохо и с удовольствием.

— Я замечала, — тихо сказала Зейн.

— Она верила что всё можно исправить. Любую ситуацию. — Голос Мики стал тише. — Я долго думала что она права. Потом поняла что нет. Не всё можно исправить. — Пауза. — Но она не виновата что верила.

Зейн смотрела на неё.

— Мика.

— Что.

— Ты говоришь о ней как о живом человеке.

— Она живой человек.

— Я знаю. Я имею в виду, ты не говоришь о ней в прошедшем времени.

Мика посмотрела в окно.

— Не могу, — произнесла она просто.

Зейн взяла её руку. Молча.

— Ты злилась на неё? — спросила Зейн через некоторое время. — За то что случилось?

Долгая пауза.

— Долго, — сказала Мика. — Очень долго злилась. — Она смотрела вперёд. — Потом перестала. Злость, это тоже много сил. А у меня их не было.

— Ты взяла на себя компанию в двадцать два.

— В двадцать один. Папа не мог, он был сломан. Мейс был подростком. Кто-то должен был.

— Ты не спрашивала, хочешь ли ты.

— Нет. — Она произнесла это без обиды. Просто факт. — Но потом оказалось что умею. Это помогло.

Зейн смотрела на неё, на этот профиль, на эту прямоту, на то откуда она вся взялась такая, закрытая и точная и умеющая держаться.

— Ты была тогда совсем одна, — сказала Зейн тихо.

— Был Джаспер, — произнесла Мика. — Он тогда переехал ко мне на полгода. Не спрашивал, просто переехал. — Маленькая пауза. — Я никогда ему этого не говорила.

— Скажи.

— Он знает.

— Скажи всё равно.

Мика посмотрела на неё. Что-то в её лице было мягче обычного.

— Скажу.

Машина остановилась у дома. Ни одна из них не торопилась выходить.

— Мика, — произнесла Зейн. — Спасибо что взяла меня.

— Ты попросила.

— Ты могла отказать.

Мика смотрела на неё секунду. Потом произнесла:

— Я рада что не отказала.

Зейн притянула её и поцеловала, тихо, без спешки.

Мика не торопила.

Потом они вышли из машины и пошли домой.

В доме пахло едой, Чарун уже что-то готовила. Солнце клонилось к западу. Обычный вечер.

Только что-то между ними стало ещё немного ближе.

Так бывает когда человек показывает тебе то что прятал долго, и ты принимаешь.