Проект

К вечеру она всё-таки решила.

Арс был во дворе, Зейн видела его через окно, разговаривал по телефону, спиной к дому. Она оделась быстро, взяла сумку и вышла через боковую дверь. Не беговым шагом, не крадучись, просто вышла и пошла. Как обычный человек.

Это ощущение было странным. Приятным. Она чувствовала себя так, будто с её плеч сняли невидимый, но тяжёлый груз, и каждый шаг по асфальту ощущался как личная, маленькая победа.

Лео ждал её в небольшом кафе в двадцати минутах ходьбы, она нашла его по карте сама, без Арса, без машины. Пешком. Это тоже было приятным.

Он не изменился почти. Та же улыбка, те же жесты, и первые несколько минут было именно то, чего она ждала: русский язык, общие знакомые, смех над чем-то, что нужно было объяснять любому другому человеку в её жизни.

— Ты другая, — сказал он в какой-то момент, глядя на неё.

— В каком смысле?

— Не знаю. Спокойнее, что ли. Раньше ты всегда куда-то торопилась.

Зейн подумала об этом.

— Наверное, — сказала она. — Теперь некуда особо торопиться.

Они проговорили часа полтора. Ничего важного, просто живой разговор с человеком из прошлой жизни. Зейн поймала себя на том, что улыбается, не потому что нужно, а просто так.

Когда она выходила, кто-то за соседним столиком поднял телефон.

Она не заметила.

Уведомление пришло Мике в час ночи по пекинскому времени.

Она сидела в гостиничном номере с документами, когда завибрировал телефон. Открыла. Ссылка от Лии, без комментариев, просто ссылка.

Фотография была чёткой. Зейн и незнакомый мужчина за столиком в кафе, смеются, близко, непринуждённо. Заголовок: «Таинственная спутница Микаэлы Ратачаран замечена с неизвестным».

Под публикацией уже несколько тысяч реакций.

Мика смотрела на фото. На лицо Зейн, расслабленное, настоящее, такое, которое она видела нечасто. Внутри что-то глухо кольнуло: это была не ревность в привычном смысле, а осознание того, как мало она знает о том, что именно делает Зейн по-настоящему счастливой.

Потом положила телефон.

Вернулась к документам.

Не позвонила. Не написала.

Первый день Зейн ждала сообщения.

Проверяла телефон чаще обычного. Просматривала переписку, пусто. Написала сама: короткое, нейтральное «как долетела». Мика ответила через четыре часа: «Нормально».

Два слова. Обычно было меньше.

Зейн не знала, что думать.

Второй день она перестала ждать и начала нервничать.

Арс вёл себя как обычно, спокойно, профессионально, без намёков. Либо не знал, либо умел молчать. Скорее второе.

Зейн занималась английским, по-настоящему, с усердием, которого раньше не было. Просто нужно было чем-то занять голову.

Вечером написала снова: «Как дела».

Мика ответила: «Рабочие дела».

Два слова. Снова два слова.

Она знает, — поняла Зейн. — Конечно знает.

Вопрос был в том, что будет в четверг.

Третий день был самым длинным.

Зейн не писала первой. Лежала у бассейна, уже без телефона, просто так, глядя в небо, и думала о том, что у неё не было никаких оправданий, которые прозвучали бы убедительно. Она вышла без спроса. Встретилась с человеком, о котором Мика ничего не знала. Это разлетелось по всем новостным пабликам города.

Можно было злиться на правила. Можно было говорить, что она взрослый человек и имеет право.

Всё это было правдой.

И при этом, она ждала четверга с тем особым чувством, которое бывает, когда знаешь, что разговор будет трудным. С каждой минутой тишина Мики становилась всё более оглушительной, превращая ожидание в настоящую пытку.

В среду вечером телефон завибрировал. Мика.

«Завтра в три».

Три слова.

Зейн положила телефон и уставилась в потолок.

— Ну вот, — сказала она вслух.

Никто не ответил.