Проект

Зейн проснулась первой.

Это было настолько непривычно, что она несколько секунд просто лежала и пыталась понять, что не так. Потолок правильный. Комната правильная. Свет за шторами, ранний, серовато-золотой, тот, который бывает в самом начале утра.

Она повернула голову.

Мика спала. Лицом к ней, дыхание ровное, руки, одна на подушке, вторая на Зейн. Без пиджака, без собранности, без того выражения лица, с которым она обычно смотрела на мир. Просто человек, который спит.

Зейн смотрела на неё долго, дольше, чем следовало, наверное. Думала о том, что за все эти недели видела Мику разной: холодной, жёсткой, сосредоточенной, иногда, на секунду, почти мягкой. Но вот так, спящей, рядом, ни разу.

Притянула, — вспомнила она. — Это было её решение. И эта мысль согревала сильнее, чем утреннее солнце, пробивающееся сквозь плотные шторы.

Прядь волос упала Мике на лицо, небрежно, поперёк щеки. Зейн смотрела на неё и очень хотела убрать. Не по причине, не с какой-то мыслью, просто хотела дотронуться.

Она подняла руку и осторожно, едва касаясь, отвела прядь в сторону.

Мика не проснулась. Только чуть глубже выдохнула.

Зейн опустила руку и ещё секунду просто смотрела.

Потом осторожно, очень медленно встала, на этот раз не Мика уходила первой, а она. Что-то в этом было правильным.

Подобрала телефон с зарядки и вышла, тихо закрыв дверь.

На кухне она остановилась посреди комнаты и огляделась.

Кофемашину она знала, видела, как Мика пользовалась ею каждое утро. Это казалось несложным. Зейн нашла кофе, засыпала, нажала нужную кнопку. Машина загудела, уже хорошо.

Потом она решила сделать горячее молоко. Нашла маленький металлический питчер, тот самый, которым взбивают молоко. Налила. Поставила на плиту, или что там было, какая-то панель.

Взялась за ручку, чтобы перемешать.

— Ой, — тихо сказала она.

Ручка нагрелась вместе с питчером. Зейн отдёрнула руку и зашипела, сжав пальцы.

— Что ты делаешь.

Голос раздался сзади, не вопрос, просто констатация. Зейн обернулась.

Мика стояла в дверях кухни. Волосы растрёпаны, пижама, глаза ещё сонные, но уже полностью включённая, уже здесь.

— Я хотела кофе сделать, — сказала Зейн. — С молоком.

— Дай, — Мика подошла, взяла её руку, посмотрела на пальцы. Покраснело, но несильно. — Под холодную воду.

— Само пройдёт…

— Зейн.

Зейн подошла к раковине. Мика открыла воду, холодную, и подставила её руку под струю, придерживая запястье.

Они стояли так молча. В этой маленькой бытовой суете было столько близости, сколько не могло бы дать ни одно официальное заявление для прессы.

— Садись, — сказала Мика наконец, кивнув на барный стул. — Я сделаю.

— Я почти сделала.

— Садись.

Зейн села.

Мика взяла питчер, правильно, за нижнюю часть ручки, которая не нагревается, и продолжила без лишних слов. Кофемашина, молоко, пара движений, которые выглядели абсолютно привычно.

Зейн смотрела на неё.

— Ты давно проснулась? — спросила она.

— Недавно, — сказала Мика. — Тебя не было.

Это прозвучало просто. Без упрёка. Просто, тебя не было, и я пришла.

Зейн не стала ничего говорить. Просто смотрела, как Мика ставит перед ней чашку, кофе с молоком, правильной температуры, с той маленькой пенкой, которую Зейн сама никогда не умела делать.

— Спасибо, — сказала она.

Мика налила себе чёрный, без молока, и оперлась о столешницу.

Они пили кофе в утренней тишине. За окном Бангкок только начинался.

— В следующий раз держись за нижнюю часть, — произнесла Мика.

— Учту, — сказала Зейн.

Больше ничего не требовалось. Им больше не нужны были слова, чтобы заполнить паузу, утренняя тишина стала общей.

Они допивали кофе, когда Мика, не отрываясь от чашки, произнесла:

— В субботу день рождения. Нас позвали.

— Кого?

— Партнёр по бизнесу. Большой вечер, много людей. Нам нужно быть там вместе.

Зейн покрутила чашку в руках.

— Делать вид пары или быть собой? — спросила она тихо.

Мика подняла взгляд.

Зейн смотрела на неё, спокойно, без давления, но вопрос был именно тем, чем был. Не про вечеринку. Про всё остальное.

Мика помолчала.

— Быть собой, — сказала она наконец.

Просто. Без объяснений. Без оговорок. В этих словах было больше доверия, чем в любом контракте, который она когда-либо подписывала.

Зейн кивнула и снова посмотрела в окно на сад.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда скажи, что надеть.

Мика почти усмехнулась.

— Это я решу.

— Конечно, — согласилась Зейн. — Я и не сомневалась.

Мика поставила чашку. Подошла к Зейн и поцеловала её в висок. Коротко, спокойно, как будто это было совершенно обычным делом.

Потом вышла из кухни.

Зейн сидела с чашкой в руках и смотрела в окно.

За стеклом шумел Бангкок.

Она улыбалась.