Проект

Фильм шёл уже долго, и Зейн краем глаза следила за Микой, та медленно, почти незаметно сдавалась. Веки тяжелели, голова чуть клонилась, потом выравнивалась снова.

— Мика.

— Что? — ответила та сразу, с видом человека, который совершенно не спит.

— Я хочу спать. Пойдём?

Мика открыла глаза полностью. Посмотрела на неё.

— Ты приняла душ?

— Нет, но…

— Иди.

Зейн встала. У двери обернулась.

— Мика.

— Что ещё?

— Ты придёшь?

Пауза. Мика смотрела на экран телевизора, где всё ещё шёл какой-то фильм.

— Иди в душ, — сказала она.

Это не было «нет». Зейн это знала. Или надеялась. Пошла.

Душ был быстрым. Зейн вышла в пижаме, зашла в гостиную, пусто. Телевизор выключен. Она села на диван и открыла телефон.

Соцсети встретили её десятками публикаций, фотографии из ресторана, заголовки, комментарии. Их с Микой снимали под разными углами, и в каждом из них они выглядели как пара. Зейн листала, и это было странное ощущение, видеть себя снаружи, в чьей-то интерпретации.

Она не услышала шагов.

Рука легла на плечо, Зейн вздрогнула и обернулась. Мика. В пижаме, с мокрыми волосами, убранными наспех.

— Долго сидишь, — произнесла она.

— Читала про нас, — сказала Зейн и показала экран.

Мика бросила взгляд. На секунду что-то мелькнуло в её лице, не злость, что-то другое. Она не любила, когда чужие взгляды проникали в её пространство, даже если эти взгляды были направлены на то, что она сама выставила напоказ.

— Потом дочитаешь, — сказала она. — Пойдём.

Зейн встала и пошла следом.

В спальне Зейн сразу забралась под одеяло. Протянула Мике телефон, та молча поставила его на зарядку и легла рядом. Поверх одеяла.

Зейн посмотрела на неё.

— Ляг нормально. Под одеяло. Как человек.

— Я лежу нормально.

— Ты лежишь как памятник.

Мика посмотрела в потолок. Помолчала секунду.

Потом молча подвинулась и залезла под одеяло.

— Довольна? — спросила она.

— Очень, — сказала Зейн.

Они лежали в темноте. За окном Бангкок. В комнате тихо.

Зейн перевернулась на бок и обняла Мику, не порывисто, просто придвинулась и обхватила руками. Мика не двинулась. Не отстранилась. В её неподвижности было не равнодушие, а почти болезненная попытка совладать с тем, как сильно это прикосновение сбивало её с привычного ритма.

Прошло несколько минут.

— Мика, — тихо позвала Зейн.

— Сплю.

— Нет, не спишь.

Пауза.

— Что?

— Мы, что? — спросила Зейн. — Вот это всё. Пресс-конференция, «пара», фотографии. Что это для тебя?

Тишина была долгой.

— Стратегия, — сказала Мика наконец.

— Только?

Мика не ответила сразу. Зейн ждала, не торопила, просто лежала и ждала.

— Я не умею отвечать на такие вопросы, — произнесла Мика наконец. Ровно, без извинений. И в этом «не умею» сквозила правда: для неё чувства всегда были чем-то неконтролируемым, а значит, опасным.

— Я заметила.

— Это не значит, что ответа нет.

Зейн подняла голову и посмотрела на неё в темноте.

Мика повернулась к ней. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, близко, в темноте, и потом Мика притянула её и поцеловала.

Коротко. Тихо. Без слов до и без слов после.

Зейн не двигалась несколько секунд.

— Это был ответ? — спросила она наконец.

— Это было всё, что у меня есть сейчас, — сказала Мика.

Зейн подумала об этом.

— Этого достаточно, — сказала она тихо.

Она снова легла, голова на плечо Мики, рука на месте.

Мика не ответила.

Но и не убрала руку, когда Зейн наконец уснула. В эту ночь границы между «стратегией» и реальностью в сознании Мики стали настолько тонкими, что перестали существовать вовсе.