Проект

Мика проснулась в 5:45.

Привычка, тело само знало это время. Она открыла глаза, несколько секунд лежала неподвижно, потом медленно повернула голову.

Зейн спала. Лицом к ней, рука на Мике.

Мика осторожно встала, медленно, аккуратно убрав руку Зейн, без лишних движений. Вышла, не издав ни звука, и плотно закрыла дверь.

В своей спальне она сразу пошла в душ. Потом оделась. Причесалась. Посмотрела на себя в зеркало, на привычное лицо, привычный костюм, привычную собранность.

Всё нормально, — сказала она себе. — Просто сон в чужой комнате. Хотя зеркальное отражение казалось ей почти чужим, как будто она пыталась надеть на себя маску, которая уже перестала плотно прилегать к лицу.

Она спустилась вниз.

За завтраком Мика читала почту. Когда Зейн спустилась, сонная, в пижаме, с примятой щекой, Мика не подняла взгляд.

— Доброе утро, — сказала Зейн.

— Садись, завтрак готов, ешь.

Зейн села. Налила себе чай. Посмотрела на Мику, та листала планшет с видом человека, у которого сегодня много дел и вчера не было ничего особенного.

Зейн взяла тост. Откусила. Снова посмотрела.

Примятая подушка утром. Пустое место рядом.

Она ничего не сказала.

Мика тоже.

Они ели в тишине, не тяжёлой, но и не той лёгкой, которая бывала у них раньше. Что-то между ними стало чуть плотнее, как воздух перед грозой, когда ещё ничего не происходит, но уже понятно, что произойдёт. Мика чувствовала, как тишина в комнате давит на неё, требуя либо признания, либо слов, но вместо этого она уходила глубже в свои цифровые отчёты.

В середине завтрака Мика отложила планшет и посмотрела на тарелку Зейн.

— Ешь нормально, не ковыряй.

— Я ем.

— Ты держишь вилку и смотришь в стену.

— Я думаю.

— Думай и ешь одновременно.

Зейн послушно взяла вилку. Что-то в этой привычной перепалке было нормальным, таким, как всегда. И именно это раздражало больше всего: что Мика умела делать вид, что всё как всегда.

После завтрака Мика ушла в кабинет.

Закрыла дверь, не с силой, просто закрыла. Зейн осталась за столом с недопитым чаем и тем ощущением, когда хочется что-то сказать, но не знаешь что именно.

Она просидела так минут десять. Потом встала, подошла к двери кабинета и постучала.

— Что? — голос Мики был ровным.

— Ничего, — сказала Зейн. — Просто хотела спросить, ты сегодня будешь обедать дома?

Пауза.

— Буду. Скажи Чарун.

— Хорошо.

Зейн постояла у двери ещё секунду, просто стояла, потом развернулась и ушла.

В кабинете Мика смотрела на экран и не читала ни строчки. Её мысли предательски возвращались к ощущениям ночи, к тяжести руки Зейн на её запястье, которую она всё ещё физически чувствовала под тканью рубашки.

Джаспер появился в половине первого, без звонка, просто зашел в дверь как к себе домой и сообщил: «Я принёс обед».

Мика открыла дверь кабинета с видом человека, которому это не особенно нужно, но и выгонять нет смысла.

— Ты не звонил.

— Я сюрпризом, — объяснил Джаспер, проходя внутрь с пакетами. — Зейн дома?

— Где ей ещё быть.

— Логично.

Зейн уже спускалась по лестнице, услышала голос.

— Джаспер! — она обрадовалась искренне.

— О, — он посмотрел на неё, потом на Мику, потом снова на неё. — Вы обе живые. Хорошо.

— Почему мы должны быть не живые? — спросила Зейн.

— Просто проверяю, — сказал он невинно.

Они сели за стол. Джаспер выставил контейнеры, тайская еда, много, с запасом.

— Как вы вчера? — спросил он, накладывая себе рис.

— Нормально, — сказала Мика.

— Нормально, — повторила Зейн.

Джаспер посмотрел на одну, потом на другую. Взял палочки.

— Понятно, — произнёс он.

— Что тебе понятно? — спросила Мика.

— Ничего. Рис хороший, попробуй.

Мика взяла рис. Некоторое время они ели в тишине.

— Зейн, — сказал Джаспер, — ты сегодня нормально выспалась?

Зейн чуть замедлилась.

— Да. Хорошо.

— Вот и отлично, — сказал Джаспер. — Сон это важно. Особенно когда не одна.

Тишина за столом стала чуть гуще.

— Джаспер, — произнесла Мика.

— Да?

— Ешь.

— Ем, ем.

Но в уголке его рта была улыбка, которую он даже не пытался скрыть. Зейн смотрела в свою тарелку, и тоже улыбалась, чуть-чуть, почти незаметно. Мика видела эту улыбку, и это было похоже на то, как если бы кто-то другой увидел её самый охраняемый секрет.

Мика взяла кофе.

Что-то в этом обеде, в Джаспере с его контейнерами и своевременными репликами, в Зейн с её почти улыбкой, медленно, почти незаметно сдвинуло то напряжение, которое с утра стояло между ними.

Не убрало. Просто сдвинуло.

— Как нога сегодня? — спросила Мика, глядя на Зейн.

— Нога давно зажила, ты всю жизнь будешь вспоминать? — сказала Зейн.

— Да, — сказала Мика.

Джаспер молча потянулся за добавкой. Решил, что его работа на сегодня выполнена.

Когда с едой было покончено, Джаспер откинулся на спинку стула и посмотрел на Зейн.

— Погуляем? Тут недалеко есть рынок, интересный.

— С удовольствием, — сказала Зейн.

Мика, убиравшая со стола контейнеры, подняла взгляд.

— У тебя что, дел нет? Работы в конце концов?

— Нет, — сказал Джаспер просто.

— Вообще нет?

— Вообще.

Мика смотрела на него. Потом на Зейн. Потом снова на него, с тем выражением, которое обычно предшествовало чёткому «нет».

Потом махнула рукой.

— Идите. Но не до поздна.

— Во сколько поздно? — уточнила Зейн.

— Поздно когда поздно.

— Это не ответ.

— Зейн.

Зейн уже шла за телефоном. Джаспер поднялся, подмигнул Мике, та не отреагировала, и пошёл следом.

Мика осталась у стола. Дом стал тихим почти мгновенно.

Она убрала последний контейнер, вытерла стол и пошла в кабинет.

Работать. Но теперь, когда тишина вернулась, она показалась ей не «безупречно настроенной», а просто пустой.