Проект

Разбудить Зейн было отдельным испытанием.

Мика знала это уже хорошо, каждое утро было маленькой битвой, которую она неизменно выигрывала, но которая стоила ей непропорционально много нервов для такой простой задачи. Сегодня пришлось включить свет, дважды потянуть одеяло и произнести имя с интонацией, которую она обычно приберегала для особо упрямых деловых партнёров.

Зейн наконец открыла глаза, мутно, с видом человека, которого разбудили в середине очень важного сна.

И сразу же, не успев окончательно проснуться, придвинулась, положила руку на колено Мики и уткнулась лицом ей в бок.

Мика замерла. В её сознании что-то коротко замкнуло: это прикосновение было настолько лишённым страха, что она на мгновение забыла о графике, задачах и субординации.

Потом, почти не осознавая этого, коснулась её волос, один раз, небрежно, как трогают что-то тёплое и привычное.

И тут же убрала руку. Словно испугавшись собственной реакции.

— Зейн, — произнесла она ровно. — Душ. Джаспер приедет через сорок минут.

— Ещё пять минут, — пробормотала Зейн в её бок.

— Нет.

— Десять секунд.

— Зейн.

Та подняла голову и посмотрела на Мику, сонным, почти обиженным взглядом. Мика встретила его совершенно спокойно.

— Душ, — повторила она. — Сейчас.

Зейн сползла с кровати с видом человека, которого жизнь обошлась несправедливо.

За завтраком Зейн ела без энтузиазма, перекладывала вилку, смотрела в тарелку, жевала что-то механически.

— Зейн.

— Что?

— Ты ешь или изображаешь, что ешь?

— Я ем.

— Ты ковыряешь.

Зейн подцепила вилкой кусок побольше и демонстративно отправила его в рот. Мика наблюдала за ней с тем выражением, которое где-то между «я рада» и «не вздумай делать это постоянно».

Телефон завибрировал.

— Мы с Мейсом через десять минут, — сообщил Джаспер бодро. — Вы готовы? Зейн не потеряла ногу?

— Нога в порядке, — сказала Мика. — Десять минут.

— Отлично. Мейс уже в машине и уже успел сказать три вещи, которые меня раздражают.

— Это его рекорд?

— Нет, его рекорд — семь.

Мика положила трубку. Посмотрела на Зейн.

— Допивай.

Дорога заняла часа три к морю.

Яхта Джаспера оказалась больше, чем Зейн представляла. Белая, чистая, с широкой палубой и тентом над кормой, она стояла у причала и выглядела так, будто создана специально для людей, у которых всё в жизни идёт по плану.

Мейс появился первым, уже в шортах и с видом человека, который давно ждёт повода ничего не делать.

— Зейн! — он обрадовался ей искренне, как старому знакомому. — Нога как?

— Нормально. Почти не болит.

— Отлично. Значит, будешь прыгать.

— Куда прыгать?

— В море. Там тепло, обещаю.

Мика поднялась на борт, огляделась и выбрала место в тени, с кофе и видом человека, у которого сегодня официальный выходной, но это не значит, что она отключила голову. Хотя взгляд её всё чаще соскальзывал с горизонта на Зейн.

Джаспер пристроился рядом.

— Ты расслабишься когда-нибудь?

— Я расслаблена.

— Ты сидишь прямо, как на переговорах.

— Я всегда сижу прямо.

— Это и есть проблема.

Мика посмотрела на него. Он улыбнулся.

Они вышли в открытое море. Ветер был тёплым и Зейн, стоявшая у борта, смотрела на воду с тем выражением, которое бывает, когда понимаешь, что давно не дышал по-настоящему.

В тихой лагуне Джаспер бросил якорь.

— Ныряем, — объявил он. — Все.

— Не все, — сказала Мика.

— Все, — повторил Джаспер с той же интонацией.

Мейс уже бежал к борту. Прыжок, и всплеск, и довольный вопль снизу.

— Мика! — крикнул он. — Вода идеальная!

— Рада за тебя.

Джаспер посмотрел на неё. Она посмотрела на него. Он шагнул ближе.

— Джаспер, — предупредила она.

— Мика, — сказал он с точно такой же интонацией.

И подхватил её на руки.

Зейн ахнула.

Они исчезли за бортом вместе, и секунду спустя вынырнули. Мейс хохотал. Джаспер отфыркивался. Мика вынырнула, убрала волосы с лица и посмотрела на него.

Потом засмеялась.

Не вежливо, не коротко, по-настоящему. Это был звук, который, казалось, никогда не должен был прозвучать в её исполнении, чистый, почти детский, разрушающий всё её ледяное величие. Зейн смотрела на это сверху и не могла пошевелиться.

— Ну что ты там стоишь! — крикнул Джаспер снизу. — Давай!

Зейн не успела ответить, он уже был на борту рядом с ней, мокрый, довольный, и следующую секунду она летела вниз с его руки.

Вода была тёплой. Солёной. Она вынырнула, отфыркалась и засмеялась, сама не поняла откуда.

Мика подплыла к ней.

— Нога не болит?

— Нет. Всё нормально.

— Хорошо, — сказала Мика. И больше ничего. Просто поплыла рядом.

После того как все накупались, закутались в полотенца и выбрались на палубу, Джаспер куда-то исчез на несколько минут и вернулся с подносом.

— Я попросил заранее, — объявил он с видом человека, очень довольного собой. — Там внизу полный холодильник.

Мейс немедленно потянулся к бутербродам. Зейн подобрала ноги под себя и взяла стакан лимонада.

Солнце стояло высоко, но с моря тянул лёгкий бриз, и было то особенное послеполуденное тепло, когда никуда не хочется торопиться. Мика сидела, облокотившись на борт, волосы ещё влажные после воды, непривычный вид, который Зейн отметила краем сознания и тут же решила не думать об этом.

— Джаспер, — сказал Мейс с набитым ртом, — помнишь, как ты в восемь лет прыгнул с дерева и сломал забор у соседей?

— Я не прыгал. Я упал.

— Ты прыгал. Ты сказал, что тренируешься летать.

— Это ложь и клевета.

— Мика была свидетелем, — Мейс повернулся к сестре. — Скажи ему.

Мика подняла взгляд от стакана.

— Он прыгал, — подтвердила она спокойно. — И сказал именно это.

— Предательство, — произнёс Джаспер с достоинством. — От лучшего друга детства.

— Я тебе тогда тоже это сказала.

— Двадцать лет назад, может, я и мог это принять. Сейчас — нет.

Зейн засмеялась. Мейс протянул ей ещё бутерброд.

— А ты в детстве что вытворяла? — спросил он с искренним любопытством. — В Москве небось снег кидала в прохожих?

— Один раз попала в полицейского, — призналась Зейн. — Случайно.

— Случайно?

— Ну… почти случайно.

Джаспер посмотрел на неё с уважением.

— Она наша, — объявил он торжественно.

— Она моя, — поправила Мика, не меняя тона.

В воздухе повисла секундная тишина, Мейс слегка поперхнулся, Джаспер тихо откашлялся, а Мика спокойно допила кофе, как будто не сказала ничего особенного.

Зейн смотрела на неё. Мика смотрела на горизонт.

— Расскажи ещё что-нибудь про детство, — попросила Зейн, решив, что лучший выход, просто продолжить разговор.

— Что именно? — спросил Джаспер охотно.

— Про Мику, — сказала Зейн.

— О нет, — произнесла Мика.

— Мика в четырнадцать лет организовала забастовку в школе, — начал Джаспер с нескрываемым удовольствием.

— Это была петиция.

— Это была забастовка. Вы не пускали учителей в классы.

— Мы отстаивали право на нормальное расписание.

— Они простояли снаружи три часа, — добавил Мейс. — Директор потом неделю не заходил в их класс.

Зейн смотрела на Мику. Та смотрела в море с видом человека, который не собирается ни подтверждать, ни опровергать.

— Ты победила? — спросила Зейн.

— Расписание изменили, — сказала Мика.

— Она победила, — перевёл Джаспер.

Зейн засмеялась, по-настоящему, откинувшись назад. Мейс смеялся вместе с ней. Даже Мика, самую малость, самый краешек улыбки, который она, кажется, не успела убрать вовремя.

Море покачивало яхту. Солнце клонилось к западу. И никто из них не торопился никуда.

На обратном пути в машине было тихо.

Мейс дремал на переднем сиденье. Джаспер смотрел в окно спереди держась за руль. Зейн, разморенная, пропитанная солнцем и морским воздухом, сама не заметила, как её голова опустилась на плечо Мики.

Мика не пошевелилась. Она боялась даже вздохнуть, чтобы не спугнуть этот момент, когда Зейн, обычно такая колючая и настороженная, позволила себе просто отпустить контроль. Смотрела в окно.

Когда машина остановилась у особняка, она тихо тронула Зейн за плечо.

— Приехали.

Зейн разлепила глаза, не понимая, где находится. Увидела плечо Мики. Отодвинулась, медленно, с лёгким смущением.

— Я не спала, — сказала она.

— Конечно нет, — согласилась Мика.

В спальне Зейн уже тянулась к кровати, когда Мика перехватила её за запястье.

— Душ.

— Я устала.

— Ты в морской соли.

— Завтра.

— Зейн.

Та обернулась с видом человека, у которого кончились аргументы, но ещё осталось упрямство.

— Пять минут, — сдалась она наконец.

— Иди уже, — сказала Мика.

Зейн ушла в ванную. Мика опустилась на край кровати, просто на секунду, пока ждёт. День был хорошим. Странно хорошим. Она думала об этом, и голова была тяжёлой, и веки…

Она уснула прямо так. Сидя. В одежде.

Зейн вышла из душа, протирая волосы полотенцем, и остановилась.

Мика спала на краю её кровати, прямая спина всё равно чуть ссутулилась, голова опустилась, руки сложены на груди. В этой позе не было привычной угрозы или дисциплины, только тихая, почти беззащитная усталость человека, который привык нести весь мир на своих плечах. Лёгкий льняной костюм чуть помялся от дня на воде, и в этом, в этой единственной несовершенности, было что-то совсем человеческое.

Зейн смотрела на неё долго.

Заставила меня в душ, — подумала она. — А сама.

Она помогла ей лечь чуть удобнее, осторожно накрыла Мику одеялом, аккуратно, с краю, чтобы не разбудить. Потом легла рядом, на своей половине, и уставилась в потолок.

За окном Бангкок не спал. В комнате было тихо и тепло.

Зейн закрыла глаза.

И уснула быстрее, чем успела что-нибудь подумать.