Ночь, в которую стало холодно.
В ту ночь Ёнсу почти не спала.
Телефон лежал рядом на кровати, а сообщения будто продолжали гореть перед глазами.
«Ты очень похожа на неё.»
Она снова открыла фотографию.
Снято издалека.
Кто-то определённо наблюдал за ней.
Но кто?
Журналист?
Хейтер?
Или...
Ёнсу резко оборвала собственные мысли.
Нет.
Она слишком себя накручивала.
Наверное.
За окном шумел ветер. В Самдалли ночи всегда были другими — тихими, холодными и какими-то слишком честными. Здесь невозможно было спрятаться за шумом города.
Около трёх часов ночи девушка всё-таки встала с кровати и вышла на улицу.
Ей нужен был воздух.
Свежий.
Настоящий.
Она медленно пошла к морю, кутаясь в толстовку. Деревня спала, лишь где-то вдали горел свет в рыбацких лодках.
И вдруг Ёнсу услышала шаги.
Позади.
Она резко обернулась.
Никого.
Сердце застучало быстрее.
— Успокойся... — тихо прошептала она себе.
Но шаги послышались снова.
Теперь ближе.
Ёнсу быстро ускорила шаг.
И почти сразу врезалась в кого-то.
— Айщ—!
Сильные руки удержали её за плечи.
— Ёнсу?
Она подняла взгляд.
Хисын.
Конечно.
Только теперь он выглядел серьёзным.
Очень.
— Почему ты ходишь одна ночью?
— А ты почему не спишь?
— Я первый спросил.
— Не отвечу.
— Тогда и я не отвечу.
— Детский сад.
— Ты сама меня таким называла в старшей школе.
— Потому что ты им и был.
Хисын внимательно посмотрел на неё.
А потом нахмурился.
— Что случилось?
— Ничего.
— Ёнсу.
Этот голос.
Спокойный, но слишком понимающий.
Именно поэтому ей всегда было трудно ему врать.
Она отвела взгляд.
— Мне написали странные сообщения.
Лицо Хисына сразу изменилось.
— Какие?
Ёнсу молча протянула телефон.
Он быстро прочитал сообщения, и его взгляд стал холоднее.
— Когда это пришло?
— Вечером.
— Почему сразу не сказала?
— Не хотела драматизировать.
— Это уже звучит как драма.
— Спасибо, я заметила.
Хисын ещё раз посмотрел на фото.
— Номер неизвестный?
— Да.
Он ненадолго замолчал.
А потом неожиданно сказал:
— Пойдём.
— Куда?
— Провожу тебя домой.
— Я не ребёнок.
— А я не спрашивал.
Ёнсу закатила глаза, но спорить не стала.
Потому что, если честно...
Рядом с ним становилось спокойнее.
И это было проблемой.
Большой проблемой.
Они шли молча.
Море шумело совсем рядом.
И вдруг Ёнсу тихо сказала:
— Я думала, ты меня ненавидишь.
Хисын остановился.
Несколько секунд он просто смотрел вперёд.
— Если бы я тебя ненавидел, — тихо произнёс он, — я бы не пришёл тогда на автобусную остановку пять лет назад.
У Ёнсу перехватило дыхание.
Она медленно подняла на него взгляд.
— Ты знал?..
Он усмехнулся без радости.
— Ёнсу... я знал тебя слишком хорошо. Ты всегда уходила красиво, но никогда — легко.
В груди стало больно.
Потому что он был прав.
Она тогда плакала всю дорогу до Сеула.
Только Хисын этого уже не видел.
И, наверное, к лучшему.
Когда они дошли до её дома, Ёнсу уже собиралась открыть калитку, как вдруг Хисын тихо сказал:
— Что бы ни происходило... ты не одна, поняла?
Она замерла.
И именно в этот момент внутри стало ещё страшнее.
Потому что после этих слов ей впервые захотелось остаться.