14
Сентябрь начался ужасно.
Алина уже не помнила, когда в последний раз чувствовала себя дома спокойно. Квартира превратилась в место, где постоянно приходилось быть настороже. Она больше не могла предугадать, в каком состоянии Глеб вернётся вечером или вернётся ли вообще.
Иногда он приезжал абсолютно разбитый, молча ложился на кровать прямо в одежде и спал почти сутки. Иногда наоборот становился слишком активным, ходил по квартире, включал музыку, начинал что-то рассказывать, перескакивал с темы на тему и почти не замолкал.
Однажды Алина проснулась около пяти утра от странного звука на кухне. Не грохот, а какое-то тихое бормотание. Она сначала подумала, что ей показалось, но потом снова услышала голос Глеба.
Она медленно вышла из спальни и остановилась в коридоре. На кухне горел только свет над плитой. Глеб сидел за столом в полной темноте, кроме этой лампы, и смотрел куда-то в угол комнаты. Перед ним стояла пепельница, бутылка виски и телефон с разбитым экраном.
Он разговаривал. Только в кухне кроме него никого не было.
— Я сказал, хватит уже... — тихо произнёс он и нервно усмехнулся. — Да понял я.
У Алины внутри всё застыло. Она стояла молча, даже дышать боялась.
Глеб вдруг резко повернул голову в её сторону.
— Ты чего стоишь?
— Я... воды хотела.
Он несколько секунд просто смотрел на неё.
— Ты опять думаешь, что я ебанулся? — Алина осторожно подошла к кухне.
— Я ничего не думаю.
Он усмехнулся, но выглядело это уже не как обычная усмешка Глеба. В ней не было ничего тёплого или привычного. Только усталость и раздражение.
— Ты сейчас разговаривал сам с собой, — тихо сказала она.
— Нет.
— Глеб!
— Я сказал нет.
Он резко ударил ладонью по столу, и Алина дёрнулась от неожиданности. Бутылка качнулась, пепел рассыпался по поверхности.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Глеб тяжело выдохнул и закрыл лицо руками.
— Блять... прости.
⸻
Она никому ничего не рассказывала. Все вокруг и так понимали, что у них с Глебом всё плохо. Они почти перестали появляться вместе на тусовках, Алина всё чаще приезжала одна, а если Глеб и приезжал, то выглядел так, будто его собрали по кускам за пять минут до выхода.
Но подробностей никто не знал. И Алина не хотела, чтобы знали. Потому что если рассказать, это будет главная тема для обсуждений.
Иногда ей даже казалось, что она сама преувеличивает происходящее. Особенно в те дни, когда Глеб вдруг становился нормальным. Когда утром обнимал её со спины на кухне.
Однажды вечером они сидели в гостиной, и Алина работала с ноутбуком, пока Глеб ходил по квартире с сигаретой. Он выглядел нервным весь день. Постоянно смотрел в окна, дёргал шторы, проверял замки на двери.
В какой-то момент он резко остановился возле кухни и тихо сказал:
— Ты слышала это?
Алина подняла голову.
— Что?
— Там кто-то ходит.
— Где?
— В подъезде.
Она прислушалась. Тишина.
— Там никого нет.
Глеб смотрел куда-то в сторону входной двери так напряжённо, будто реально кого-то видел. Потом вдруг быстро подошёл к глазку и замер.
— Блять...
— Что такое?
— Они опять пришли.
У Алины внутри всё оборвалось.
— Кто пришёл?..
Он резко повернулся к ней.
— Да все. Ты не понимаешь что ли?
Она медленно встала с дивана.
— Глеб, там никого нет.
Он вдруг со всей силы ударил кулаком по стене рядом с дверью. Алина вскрикнула от неожиданности.
— НЕ ГОВОРИ МНЕ ЭТО!
Голос был настолько злой, что у неё буквально задрожали руки. Несколько секунд он тяжело дышал и смотрел на неё так, будто вообще не узнавал. А потом резко осел на пол прямо возле стены и схватился за голову.
— Блять... блять... блять...
Алина стояла посреди комнаты и не знала, что делать.
Подойти?
Вызвать кого-то?
Уйти?
В ту ночь она впервые написала заметку в телефоне. Просто чтобы не сойти с ума от собственных мыслей.
«14 сентября.
Он опять разговаривал с кем-то ночью.
Сказал, что за дверью кто-то ходит, ударил в стену. Мне страшно рядом с ним».
Потом таких заметок стало больше, коротких и быстрых.
«Сегодня стоял на балконе и смеялся сам с собой».
«Не спал почти двое суток».
«Опять нашла пакет в куртке».
«Когда он смотрит в одну точку, я вообще не понимаю, что у него в голове».