Глава 11
**2020 год
Винсент
— Да не может быть! Ты жульничаешь!
— Джаред, ты просто играть не умеешь, — лениво протянул Тайлер, не отрываясь от экрана.
— Да пошёл ты.
Я усмехнулся, закидывая ноги на журнальный столик.
Мы сидели у Тайлера дома уже часа три. На полу валялись пустые коробки из-под пиццы, банки от пива и провода от приставки. Джаред с Тайлером уже второй матч подряд орали друг на друга так, будто от этого зависела их жизнь.
Грант сидел рядом со мной на диване и почти не участвовал в перепалке. Что уже было странно, потому что обычно он шумнее всех. Но сейчас он то и дело смотрел в телефон, хмурился и быстро печатал ответы. Экран снова загорелся. Я мельком увидел имя Меган. И задержал взгляд дольше, чем следовало.
— Ты сегодня какой-то странный, — бросил я, делая глоток колы.
Я решил не пить сегодня, чтобы завтра не проспать долгожданную встречу с отцом.
Грант тяжело выдохнул и отбросил телефон рядом с собой.
— Да Меган загоняется из-за работы.
— В смысле?
— Она ищет стажировку. Вчера ходила на собеседование.
— И?
Он не весело усмехнулся.
— И директор оказался конченым ублюдком.
Джаред тут же отвлёкся от игры.
— Чего сделал?
— Начал намекать, что может «помочь ей с карьерой», если она с ним переспит.
У меня внутри все перевернулось. Настолько резко, что я даже перестал слышать шум игры на фоне.
— Она послала его нахрен и ушла, — продолжил Грант. — Потом позвонила мне вся в слезах.
Я медленно поставил банку на стол.
— Что за компания?
— Да какая-то дизайнерская фирма в центре. «North Star», вроде.
Я поднял глаза.
— North Star Design?
— Ну да.
Тайлер повернулся ко мне.
— А что?
Я коротко усмехнулся. Ну конечно.
— Это дочерняя фирма отца.
В комнате стало заметно тише.
— Погоди... в смысле? — нахмурился Джаред.
— В прямом.
Грант выругался себе под нос.
— Тогда ты можешь что-то сделать?
Я уже потянулся за ключами со стола.
— Поеду к Аарону и узнаю.
— Винни, — окликнул меня Грант. — Вмажь ублюдку.
Я посмотрел на него и молча вышел из комнаты.
Ночной Лос-Анджелес встретил привычным шумом: где-то орала сигнализация, по дороге пронеслась машина с опущенными окнами и басами, от которых дрожали стёкла. В воздухе веяло тёплым асфальтом и сигаретным дымом.
Я сел за руль и несколько секунд просто смотрел перед собой, сжимая ключ в руке. Потом резко завёл двигатель и выехал из двора.
Перед глазами снова всплыло лицо Меган.
«Потом позвонила мне вся в слезах».
От одной этой фразы внутри всё неприятно сжималось. Я раздражённо провёл ладонью по лицу.
Нет. Это просто злость. Любой нормальный человек разозлился бы, услышав историю о домогательствах. Но проблема была в том, что я реагировал так остро на все, что касается Меган.
Красный свет светофора ударил по лобовому стеклу, заставляя меня остановиться. Я откинулся на сиденье и тяжело выдохнул. В какой момент всё стало настолько... странным?
Раньше всё было проще, мне не нужно было ни о ком думать и переживать, а теперь Меган будто поселилась в моей голове против моего желания.
Девушки рядом со мной никогда не задерживались надолго, да я и сам не позволял. А теперь мне хотелось знать о ней все и из-за этого я чувствую себя сумасшедшим.
Я усмехнулся себе под нос. Отлично. Просто прекрасно. Особенно учитывая, что она нравится Гранту.
Я крепче сжал руль.
Эта мысль раздражала сильнее всего. Потому что Грант — мой друг. Почти брат. И я прекрасно знаю, что он к ней испытывает. Они были бы красивой парой, если бы не одно но. Меган, по рассказам самого Гранта, ничего не чувствует к нему и это давало мне крошечную надежду.
Машина свернула на пустую улицу, освещённую неоновыми вывесками баров и круглосуточных магазинов. Где-то впереди мелькнули огни центра.
Я часто прокручиваю в голове тот вечер, когда мы стояли с ней на балконе посреди вечеринки. Ее красивые глаза и соблазнительные губы, которые она любит покусывать. Мне хотелось поцеловать ее прямо там, плевав на то, что подумают люди. Но она бы влепила мне пощечину, в этом я не сомневаюсь.
— Блять... — тихо выдохнул я.
Мне не стоило об этом думать. Не стоило вообще приближаться к ней. Но вместо этого сейчас я еду через половину города к брату только потому, что какой-то мудак посмел довести её до слёз.
***
На следующее утро, за час до встречи в главном офисе, я впервые посетил «North Star Design». И, судя по лицам сотрудников, это было очень неожиданное появление.
Когда я зашел внутрь здания, секретарша за стойкой чуть не выронила планшет. Конечно они знали меня.
— М-мистер Векслер... Мы вас не ждали...
— Где Мортон?
— Мистер Мортон сейчас...
— Где?
Она нервно сглотнула.
— Последний этаж. Кабинет справа.
Доехав на лифте, я вышел и даже не стал стучать. Просто открыл дверь. Полноватый мужик лет сорока поднял голову от бумаг.
— Вы кто та...
А потом узнал меня. И мгновенно побледнел.
— Мистер Векслер... Я как раз собирался на собрание к вашему отцу.
— В этом больше нет необходимости.
Я закрыл дверь за собой. Специально медленно, чтобы он начал нервничать ещё сильнее.
— Простите?
— Ты вчера проводил собеседование у девушки по имени Меган Нельсон.
Его лицо дёрнулось. Совсем чуть-чуть.
— А... да. Кажется, припоминаю.
Я подошёл ближе к столу.
— И, кажется, ты решил, что можешь предлагать девушкам работу через постель.
— Нет, вы всё не так поняли...
— Да?
Я криво улыбнулся.
— Она, вероятно, преувеличила ситуацию...
Я схватил его за красный галстук и притянул ближе так, что ему пришлось залезть на стол.
— Слушай сюда внимательно.
В кабинете стало тихо.
— Ты больше никогда не подойдёшь ни к одной девушке с подобными предложениями.
Он быстро закивал держась за галстук двумя руками.
— Конечно, мистер Векслер...Я...
— И ещё.
Я наклонился ближе к его уху.
— Ты уволен.
У него вытянулось лицо и он зажмурился.
— Что?.. Но вы не можете... — Закряхтел Мортон пытаясь высвободиться.
Я резко отпустил его галстук и он свалился обратно на свой стул так тяжело дыша, будто пробежал марафон.
— Ещё как могу.
Вчера вечером я заехал к Аарону, который имеет контроль над всеми нашими компаниями в Калифорнии. Он даже не дослушал меня и сразу сказал выкинуть этого извращенца с поста директора.
— Если ты плохо помнишь, это мой брат тебя нанимал. Он же и подписал твоё увольнение, — я выпрямился, скривившись при виде его жалкой физиономии. — Чтобы к концу дня тебя здесь не было.
— Но...
Я развернулся и только возле двери обернулся.
— И если я ещё хоть раз услышу твоё имя рядом с подобной историей...
Я сделал паузу.
— Поверь, увольнение покажется тебе лучшим событием в жизни.
И вышел из кабинета сильно хлопнув дверью.
***
Главный офис холдинга находился в центре Лос-Анджелеса. Огромное стеклянное здание, которое являлось вторым по величине зданием нашей компании.
Я припарковался возле входа и несколько секунд просто сидел в машине, глядя на людей в дорогих костюмах, заходящих внутрь с кофе и телефонами в руках. Когда нибудь я тоже должен буду стать одним из них.
В холле всё было как обычно: огромные стеклянные окна, запах дорогого парфюма и слишком вежливые сотрудники.
— Доброе утро, мистер Векслер.
— Мистер Векслер.
— Рады вас видеть.
Ага. Конечно.
Я поднялся на последний этаж, где меня уже ждал Аарон.
Он стоял возле панорамного окна с планшетом в руках. Тёмно-серый костюм, идеально уложенные темные волосы, усталый взгляд человека, который спит часа четыре в сутки и делает вид, что его это устраивает. В принципе я живу так же.
— Ты опоздал на семь минут, — сказал он вместо приветствия.
— Зато пришёл.
Аарон коротко усмехнулся.
— Это прогресс.
Я подошёл ближе и забрал у него чашку с кофе.
— Эй.
— Ты и так слишком бодрый.
Он покачал головой, но спорить не стал.
Несколько секунд мы просто молчали, глядя на город за стеклом. Раньше такое утро было обычным делом. Я приезжал к нему в офис после универа, мы сидели до ночи над документами, графиками, отчётами. Иногда спорили до хрипоты из-за каких-то контрактов или расширения филиалов.
И, что раздражало больше всего, мне это нравилось. Я действительно разбирался во всём этом. В цифрах, рынке, людях.
Отец сам это знал. Но будто принципиально не хотел замечать. А потом я начал чаще пропадать на боях, больше пить. И в конце концов просто перестал приезжать. Так было проще, чем пытаться доказать что-то отцу.
— Кстати, — Аарон мельком посмотрел на мои руки. — Что с Мортоном?
— Я заехал к нему лично.
— Я оповестил нужных людей о его поведении. Сомневаюсь, что его еще куда либо возьмут.
Я хмыкнул.
— Спасибо.
— Не за что. Он и так казался мне мерзким типом ещё до этой истории
Аарон глянул на меня.
— Кстати, девушка про которую ты говорил... — Он задумался. — Ты же не просто так за нее заступился?
Я качнул головой делая глоток кофе.
— Думаю нам пора. — Развернувшись сказал я, оставив вопрос витать в воздухе.
Двери конференц-зала начали открываться одна за другой. Подтягивались остальные члены совета директоров.
Мужчины в дорогих костюмах. Женщины с идеальными укладками и папками в руках. Все серьёзные, собранные, с одинаково натянутыми улыбками. И все одинаково удивились, увидев меня.
— Винсент.
— Давно тебя не было.
— Рад видеть.
Подхалимы.
Мы с Аароном вошли последними. Отец уже сидел во главе длинного стола и что-то просматривал в документах. Он даже не поднял голову, когда я сел рядом.
Собрание началось почти сразу. Они обсуждали экономику западного побережья, новые контракты, падение продаж в двух дочерних компаниях и расширение логистической сети в Неваде.
Кто-то предлагал сократить расходы на маркетинг. Идиотская идея.
— Это ударит по бренду через полгода, — спокойно сказал я, листая отчёт. — Особенно в Калифорнии. Вы теряете молодую аудиторию намного быстрее, чем думаете.
В комнате стало тихо. Несколько человек удивлённо подняли головы. Я почти физически почувствовал взгляд отца, но не посмотрел на него.
— Тогда что предлагаешь? — спросил один из директоров.
— Не урезать рекламу. Перезапустить позиционирование. У вас половина компаний выглядит так, будто они застряли в две тысячи пятом.
Кто-то усмехнулся, а я продолжил:
— И перестаньте вкладываться только в Нью-Йорк. Лос-Анджелес может приносить гараздо больше, чем вы думаете. Особенно digital-сектор.
Аарон молча откинулся в кресле. Он всегда делал так, когда был со мной согласен.
Обсуждение быстро ушло в работу. Споры. Цифры. Контракты. И я ненавидел то, насколько органично чувствовал себя здесь. Потому что рядом с отцом это всё равно ничего не значило.
Собрание закончилось почти через два часа. Люди начали расходиться, собирать документы, переговариваться между собой.
В кабинете остались только мы втроём. Отец закрыл папку и наконец посмотрел на меня.
— Ты пропустил рождественский вечер.
Началось.
Я молча откинулся на спинку кресла.
— Твоя мать расстроилась.
— Уверен, она переживёт.
Аарон устало прикрыл глаза.
— Вин...
— Что? Это правда.
Отец холодно усмехнулся.
— Иногда я думаю, ты специально делаешь всё, чтобы выглядеть как инфантильный идиот.
Я промолчал. Потому что спорить бесполезно.
И тут он заметил мои руки. Точнее — сбитые костяшки и потемневший синяк. И недовольно цокнул языком.
— Ты опять занимаешься этой херней?
— Это не херня. — Пытаясь сдержаться ответил я.
— В твоём возрасте люди строят бизнес, а не калечат себя ради дешёвых боёв.
Я почувствовал, как внутри снова начинает подниматься знакомое раздражение.
— Эти «дешёвые бои» приносят мне больше удовольствия, чем половина времени в этой компании.
Отец усмехнулся.
— Да уж, ты всегда любил заниматься саморазрушением.
Тишина.
Я тяжело дышал сжимая руку под столом.
— Ты умный парень, Винсент, — продолжил он уже спокойнее. — Но ведёшь себя как человек, которому плевать на собственную жизнь.
Я отвёл взгляд. Потому что хуже всего было то, что часть меня была с ним согласна.
— Тебе пора определиться, кем ты хочешь быть.
Я резко встал из-за стола.
— Разговор окончен?
— Винсент!
Но я уже шёл к двери.
— Чёрт, да подожди ты, — раздражённо бросил Аарон, выходя следом в коридор.
Я даже не остановился.
— Вин.
— Не сейчас.
— Он просто...
— Не надо. — Я наконец повернулся к брату. — Только не начинай оправдывать его.
Аарон замолчал. Потому что оправдывать действительно было нечего.
Я быстро дошёл до лифта, спустился на парковку и с такой силой захлопнул дверь машины, что сигнализация пискнула.
В груди всё неприятно жгло.
И вот я снова ощущаю себя на шестнадцать. Снова пытаюсь доказать что-то человеку, которому никогда не будет достаточно того, что я делаю.
Я завёл двигатель и выехал со стоянки офиса быстрее, чем следовало бы.
Лос-Анджелес тонул в утренней дымке, машины тянулись по шоссе бесконечной блестящей лентой, а у меня в голове всё ещё звучал голос отца.
«Ты всегда любил заниматься саморазрушением».
Я сильнее сжал руль и свернул в сторону зала.
Сегодня вечером у меня бой. Один из тех полулегальных, которые проходят за городом и о них никто не говорит вслух, но туда всё равно приезжают богатые ублюдки в дорогих часах, чтобы смотреть, как люди ломают друг другу лица за деньги.
Идеальный способ проветрить голову.
Когда я подъехал к залу, солнце только начинало пробиваться сквозь серое небо. Старое здание выглядело так же, как всегда: выцветшая вывеска, потрескавшиеся стены, шум кондиционеров снаружи. Ничего красивого. Но почему-то именно здесь мне дышалось легче всего.
Я толкнул тяжёлую дверь и сразу почувствовал знакомый запах резины, пота, металла и пыли. Где-то в глубине зала глухо били по груше.
Сомчай уже был здесь.
Он сидел возле ринга, спокойно наматывая бинты на руки так неторопливо, будто у него впереди не тренировка, а медитация. Невысокий, жилистый мужчина с перебитым носом и глубокими морщинами у глаз. За пятнадцать лет в Америке он почти не избавился от акцента, но говорил мало, поэтому это
Я познакомился с ним ещё на втором курсе, когда дрался где попало ради адреналина. Тогда мне казалось, что если я буду получать по лицу достаточно сильно, внутри наконец станет тихо. Но не стало.
Но Сомчай почему-то решил тренировать меня и показать, как превращать весь накопленный за годы гнев в то, что не разрушает меня изнутри, а делает сильнее.
Тайский бокс никогда не был для него просто боксом. Он говорил, что настоящий бой — это не про ярость. Ярость делает тебя слепым. Заставляет тратить силы впустую, открываться, ошибаться.
— Злой боец проигрывает быстрее всего, — любил повторять Сомчай своим спокойным хриплым голосом.
А потом выбивал из меня это дерьмо часами тренировок.
Муай-тай был похож на жестокий танец, где каждое движение имело смысл. Локти. Колени. Удары ногами. Работа корпусом. Ты должен чувствовать чужое дыхание, видеть, куда человек перенесёт вес за секунду до удара. Не думать — чувствовать.
Сомчай учил меня не просто бить. Он учил терпеть. Контролировать себя даже тогда, когда внутри всё клокочет и единственное желание — снести кому-нибудь челюсть. Иногда мне казалось, что он видел меня насквозь ещё тогда, много лет назад. Видел весь этот хаос в голове раньше, чем я сам начал его понимать. И, возможно, именно поэтому не отказался от меня после первой же тренировки.
— Ты опять выглядишь злым, — спокойно заметил он, даже не поднимая головы.
Я хмыкнул, бросая спортивную сумку на пол.
— И тебе доброе утро.
Он усмехнулся уголком губ.
И всё.
Никаких расспросов. Никаких «что случилось». Именно за это я его и уважал.
В зале было мало людей. Пара мужиков спарринговалась в дальнем углу ринга, кто-то качался у тренажёров под старый хип-хоп, доносящийся из колонок. Вентиляторы шумели под потолком, гоняя тёплый воздух.
Я сел на скамью и начал перематывать руки бинтами. Пальцы двигались автоматически. Левая. Правая. Запястье. Костяшки.
На одной руке всё ещё оставался след после прошлого боя — кожа сбита, костяшка чуть опухшая. Отец заметил это сразу. Конечно заметил.
Он всегда замечал только плохое.
— Сегодня будешь драться с Тилоном, — сказал Сомчай.
Я кивнул, даже не пытаясь вспомнить, кто это. Сейчас меня это не волновало. Я поднялся, натянул перчатки и подошёл к груше.
Первый тяжёлый звук разнёсся по залу.
Второй.
Третий.
Плечи сразу напряглись, дыхание стало глубже.
Я бил снова и снова, чувствуя, как мысли постепенно начинают растворяться в ритме ударов. Здесь никого не волновало, чей ты сын.
Никого не интересовало, сколько денег у твоей семьи или почему ты снова пропал с собрания совета директоров. Здесь имело значение только одно — сможешь ли ты устоять после удара.
Пот быстро начал стекать по вискам. Футболка липла к спине. Цепи под потолком тихо звенели от силы ударов.
Я остановился на секунду, тяжело выдыхая.
— Соберись, ты слишком сильно бьешь, — спокойно сказал Сомчай.
— Разве это плохо?
Он поднялся с места и подошёл ближе.
— Будь быстрее, а не сильнее и тогда ты сможешь уложить противника быстрее, чем он успеет опомниться.
Я усмехнулся, вытирая предплечьем лицо.
— Звучит как цитата из дешёвого фильма про кунг-фу.
Сомчай коротко фыркнул.
— Сосредоточься, направь этот гнев в нужное русло и не переусердствуй. Тебе еще вечером драться.
Я покачал головой и снова ударил по груше локтем.
В голове опять всплыл офис отца, Аарон с идеально спокойным лицом и раздражённый взгляд отца, когда он увидел мои руки.
Он не раз говорил, что я позорю семью. И это смешно, потому что большую часть жизни я пытался сделать хоть что-то, чтобы он наконец одобрительно посмотрел на меня.
Груша качнулась почти до потолка. И я резко выдохнул.
— Пошли перекусим, — бросил я. — Иначе передумаю выходить вечером.
Сомчай покачал головой.
— Не передумаешь.
И он был прав.