слово держи. | турбо

❗️В этой главе будет присутствовать описание действий персонажей при близком контакте. Кому не приятно такое читать листайте на следующую главу)

—————————————————————————

Четыре часа утра — это самое странное время для Казани. Город уже перестал быть ночным, но еще не решился стать утренним. Над Волгой висел легкий, молочный туман, а над гранитными ступенями ресторана «Лагуна» разносились звуки, которые никак не вязались с величественной архитектурой сталинского ампира.

— Я не допел! — орал Вахит, мертвой хваткой вцепившись в массивную чугунную урну у входа. — Лера, отцепись от моего плеча, у меня там дельтовидная мышца растет, ты мне баланс собьешь! Я должен допеть Адидасу «Седую ночь»! Это гимн! Это... это исторический момент, понимаешь ты своим медицинским умом?!

Лера, уставшая, со сбившейся прической, но всё еще чертовски красивая в своем помятом розовом платье, изо всех сил тянула своего благоверного за рукав пиджака. Бабочка Зимы давно съехала куда-то под правое ухо, а сам пиджак держался на одном честном слове и широких плечах авторитета.

— Вахит, господи! — взывала Лера к здравому смыслу, которого в голове Зимы после литра армянского коньяка не осталось и следа. — Вовка с Наташей уехали в гостиницу еще в час ночи! Кому ты петь собрался? Этому несчастному швейцару? Он сейчас милицию вызовет!

— Пусть вызывает! — гордо пробасил Зима, пытаясь принять строевую стойку, но урна коварно качнулась, и Вахит чуть не улетел в кусты магнолий. — Я сам милиция! Я закон этого района! Швейцар, друг, иди сюда, я тебе про дебет и кредит расскажу... Ритка научила...

Марат, который вместе с Айгуль стоял чуть поодаль, согнулся пополам от хохота, зажимая рот ладонью.
— Вахит, блин, хорош позориться! — крикнул он сквозь смех. — Поехали домой. Тебя Лерка завтра лечить будет клизмами с валерьянкой, если сейчас в машину не сядешь.

— Клизму?! Мне?! — возмутился Зима, округлив глаза. — Да я... я Турбо позову! Валера! Скажи ей!

Валера, который стоял у открытой дверцы подогнанного «Мерседеса», обнимая полусонную Риту за плечи, только тяжело вздохнул. На Турбо не было ни единой пылинки, хотя его галстук давно лежал в кармане, а верхние пуговицы рубашки были расстегнуты. Он выглядел уставшим, но абсолютно счастливым.

— Вахит, — спокойно, но с той самой металлической хрипотцой, от которой пацаны на районе мгновенно трезвели, произнес Валера. — Сядь в машину. Живо. А то я сам тебе эту «Седую ночь» исполню. В три уха.

Зима на секунду замер, прищурился, пытаясь сфокусировать взгляд на друге, потом обиженно шмыгнул носом и отпустил урну.
— Вот ты какой, Турбо... — пробормотал он, послушно залезая на заднее сиденье такси. — Никакого романтизма в тебе не осталось. Одни баксы в голове и коммерция... Лерка, не толкайся, я сам сяду!

Дверца такси захлопнулась, машина наконец тронулась, увозя буйного свидетеля навстречу его суровому медицинскому будущему. Марат и Айгуль, тепло попрощавшись, сели в другую машину. Около ресторана наконец-то воцарилась тишина.

— Ну что, Королева? — Валера повернулся к Рите, ласково убирая выбившуюся прядь ее темных волос за ушко. — Поехали домой?

Рита подняла на него глаза. В них отражались первые, робкие лучи казанского рассвета — нежно-розовые, почти невесомые. Она молча кивнула и прижалась к его груди. Она безумно устала, но эта усталость была сладкой, как предчувствие чего-то огромного и долгожданного.

—————————————-

Дорога до квартиры в центре Казани прошла в полном молчании. Водитель из службы безопасности «Прогресса» вел машину мягко, стараясь не тревожить утомленных руководителей. Валера всю дорогу держал Риту за руку, бережно поглаживая ее пальцы большим пальцем. В этом жесте было столько невысказанной нежности, что Рита то и дело ловила себя на мысли: этот жесткий, суровый уличный вожак за эти месяцы стал для нее мягче шелка.

Они поднялись на четвертый этаж сталинского дома. Тяжелая дубовая дверь закрылась, отсекая все звуки просыпающегося города. В квартире царил полумрак, пахло деревом, лавандой и тем самым уютом, который они так долго и бережно создавали вместе.

Рита разулась, сбросив узкие шпильки, и с облегчением вздохнула. Без каблуков она казалась совсем маленькой, почти девчонкой. Валера подошел сзади, его сильные руки легли ей на плечи, медл енно массируя напряженные мышцы.

— Устала? — тихо спросил он, его дыхание коснулось ее шеи, вызывая легкую дрожь.

— Очень, — прошептала она, откидывая голову назад, на его плечо. — Но это такая хорошая усталость, Валер. Будто мы наконец-то завершили что-то очень длинное и тяжелое. И теперь впереди только... мы.

Валера не ответил. Он медленно развернул ее к себе. В полумраке прихожей его глаза казались темными, почти черными, полными такого глубокого, концентрированного чувства, что у Риты перехватило дыхание. За все те годы, что они были вместе — сквозь драки, смерть, переезды, страх и потери — они никогда не переступали эту черту. Они берегли друг друга, словно боялись разрушить хрупкую связь грубой физической близостью. Но сегодня, после свадьбы лучших друзей, после того как они отпустили всё свое прошлое, эта плотина рухнула.

Валера медленно потянулся к молнии на спине ее изумрудного платья. Бегунок послушно пополз вниз с тихим, шуршащим звуком. Ткань разошлась, обнажая нежную, бархатистую кожу ее спины. Валера коснулся ее губами — осторожно, почти невесомо, словно пробовал на вкус свое самое главное сокровище.

Рита вздрогнула, из ее груди вырвался тихий вздох. Ее пальцы вцепились в его плечи, комкая дорогую ткань пиджака.

Пиджак Валеры полетел на пол прямо в коридоре, следом за ним отправились ее туфли и его часы — тяжелая золотая деталь, которая сейчас казалась абсолютно лишней. Они двигались в сторону спальни медленно, не разрывая объятий и поцелуев. Эти поцелуи больше не были привычными, быстрыми — они были глубокими, жадными, пахнущими шампанским, августовской ночью и многолетним ожиданием.

В спальне было прохладно из-за открытого окна, сквозь которое в комнату проникал шелест листвы. Валера аккуратно опустил Риту на широкую кровать. Платье соскользнуло с ее плеч, оставив ее в одном тонком, кружевном белье. В тусклом свете уличного фонаря ее тело казалось высеченным из чистейшего мрамора — идеальные изгибы, хрупкие ключицы, тонкая талия.

Валера замер на секунду, глядя на нее сверху вниз. В его взгляде не было хищности. Было благоговение.
— Ты такая красивая, московская, — хрипло произнес он, сбрасывая рубашку. Его тренированное, мускулистое тело с несколькими старыми шрамами от ножей и кастетов контрастировало с ее нежностью, как сталь контрастирует с бархатом. — Я иногда думаю, что не заслужил тебя.

— Дурак ты, Турбо, — прошептала Рита, притягивая его за шею к себе. — Мы заслужили друг друга. Иди ко мне.

Их первая близость была похожа на медленное, мучительное исцеление. Здесь не было спешки или грубости. Валера изучал ее тело так, словно читал священную книгу — бережно касаясь каждой родинки, каждого изгиба. Его пальцы, привыкшие сжиматься в кулаки, теперь были невероятно нежными. Они скользили по ее бедрам, заставляя Риту выгибаться навстречу его ласкам и тихо стонать, впиваясь ногтями в его крепкую спину.

Когда они наконец соединились, мир для Риты перестал существовать. Остался только этот сумасшедший ритм, жар его тела, запах его кожи и бесконечная, ошеломляющая волна любви, которая смывала все остатки прошлых обид, страхов и сомнений. Это была не просто страсть — это было окончательное слияние двух душ, которые слишком долго шли навстречу друг другу сквозь тьму.

Валера двигался уверенно, но чутко, ловя каждый ее выдох, каждый всхлип. Он шептал ее имя — тихо, как молитву, утыкаясь лицом в ее мокрые от пота кудри. И в этом моменте, на стыке уходящего лета и наступающей осени, они наконец-то обрели свою полную, абсолютную свободу.

Они заснули уже на рассвете, тесно переплетясь руками и ногами, укрытые одним легким пледом. На их лицах блуждали одинаковые, спокойные улыбки людей, которые наконец-то вернулись домой после очень долгой войны.

————————————-

Рита проснулась в десять утра от того, что комнату залил яркий, по-осеннему золотой солнечный свет. Она потянулась под теплым одеялом, чувствуя приятную, легкую ломоту во всем теле. Рядом было пусто — простынь сохранила тепло тела Валеры, но самого его в постели не было. Из кухни доносился тихий, аппетитный шорох и едва уловимый запах свежезаваренного чая и поджаренного хлеба.

Рита улыбнулась. Она накинула на голое тело просторную белую рубашку Валеры, которая пахла им — деревом и табаком — и, закатав широкие рукава, босиком пошлепала на кухню.

Валера стоял у плиты. На нем были только домашние спортивные штаны, его широкая спина была открыта солнцу, пробивающемуся сквозь кухонное окно. Он увлеченно пытался перевернуть лопаткой яичницу-глазунью, напевая под нос какую-то невнятную мелодию. Судя по тому, как сосредоточенно хмурился грозный Турбо, процесс приготовления завтрака требовал от него не меньшей концентрации, чем переговоры с казанской администрацией.

— Так, спокойно, — бормотал Валера сам себе. — Главное, чтобы желток не растекся... Ритка любит жидкий...

Рита тихонько подошла сзади, обвила руками его мускулистый торс и уткнулась носом между лопаток. Валера вздрогнул от неожиданности, но тут же расслабился, накрывая ее ладони своими руками.

— Проснулась, соня? — ласково спросил он, разворачиваясь в ее объятиях и целуя ее в макушку. — А я тут... кулинарные шедевры осваиваю. Правда, первый блин, точнее первая яичница, улетела в мусорку, но со второй мы вроде договорились.

Рита выглянула из-за его плеча, оценивая масштабы кухонного сражения. На столе уже стояла тарелка со свежими помидорами, нарезанными крупными ломтиками, тарелка с докторской колбасой и горячий чайник, весело пускающий пар.

— Отлично выглядит, шеф-повар, — рассмеялась Рита, целуя его в подбородок. — Только желток ты всё-таки повредил. Смотри, потек.

— Это авторская подача! — не растерялся Валера, аккуратно перекладывая яичницу на тарелку и усаживая Риту на стул. — Садись, Королева. Будем завтракать.

Они сидели у залитого солнцем окна, пили горячий чай с лимоном и ели простую, но невероятно вкусную яичницу. Валера то и дело ловил руку Риты под столом, переплетая свои пальцы с ее, словно все еще не верил, что эта ночь была правдой.

— Ну как там наш свидетель, интересно? — улыбнулась Рита, отламывая кусочек хлеба. — Жив после вчерашнего?

Валера усмехнулся, качая головой.
— Думаю, Зима сейчас изучает анатомию человека по методу Леры. Она ему точно устроит «счастливое утро». Но за бабочку я ему всё-таки благодарен. Он в ней выглядел... солидно. Как директор нашего нового спорткомплекса.

— Кстати, о спорткомплексе, — начала было Рита по привычке, но Валера тут же прижал палец к ее губам.

— Тш-ш-ш... Ни слова о работе сегодня, Савицкая. Точнее... — он хитро прищурился, глядя на ее пальцы, где еще не было кольца, но в его глазах уже читалось твердое решение. — Скоро ты сменишь фамилию, и тогда я буду официально запрещать тебе работать по выходным.

Рита тепло улыбнулась, прижимаясь щекой к его ладони.
— Я согласна, Туркин. На любые твои условия.

За окном шумела Казань — город, который они изменили, город, который принял их новые правила. Но здесь, на тихой кухне, согретой августовским солнцем, у них был свой собственный, нерушимый мир. Мир, где сталь окончательно превратилась в бархат, а уличные законы уступили место простому, человеческому счастью. И этот новый день обещал быть самым лучшим в их жизни.

—————————————————————————
Мне очень нравится эта глава!!

мой тгк: еронина говорит.