слово держи. | турбо

22 марта. 1990 год.

Утро в Измайловской коммуналке началось в гулкой, сонной тишине. Валера спал беспробудным, свинцовым сном. Он лежал на скрипучей раскладушке прямо в одежде, раскинув руки, тяжело и прерывисто дыша во сне. Его лицо, осунувшееся от бесконечных поисков и недосыпа, в утреннем полумраке казалось совсем серым. Вчерашний безумный бег за такси на проспекте Ленина забрал у него последние физические и ментальные силы.

Зима тихо, стараясь не скрипеть половицами, натянул куртку и кивнул Лере, которая уже стояла у двери в пальто. Марат остался в комнате — караулить сон Турбо и, если тот проснется, придумывать очередную байку о том, куда все ушли.

— Точно едем? — шепотом спросила Лера, когда они спускались по заплеванной лестнице подъезда.

— Едем, Лер, — хмуро ответил Вахит. — Валерка вчера чуть под колеса не угодил. Он невменяемый. Если мы этот узел сейчас не развяжем, он либо сам убьется, либо кого-нибудь покалечит. Хватит в прятки играть.

Они сели в «копейку». Мотор завелся со второй попытки, недовольно чихая в холодном утреннем воздухе, и Зима повел машину в шиномонтаж в Люблино.

————————————-

В шиномонтажном центре «Лидер» рабочий день только начинался. Пахло свежим кофе и чистящим средством для стекол. Рита сидела за стойкой администрации, перебирая накладные. На ней был аккуратный темно-синий жакет, волосы были гладко причесаны. Внешне она выглядела собранной и спокойной, но под глазами залегли едва заметные тени.

Вчерашний день перевернул в ее душе всё. Перед глазами до сих пор стоял Валера — отчаянно бегущий по проезжей части, кричащий ее имя среди рева московских машин. Тот Валера, который когда-то казался ей несокрушимой каменной стеной, вчера выглядел хрупким, растерянным и бесконечно одиноким.

Дверь ресепшена тихо звякнула колокольчиком.

Рита подняла голову, дежурно улыбаясь:
— Здравствуйте, вы на какое вре...

Слово застряло у нее в горле.

На пороге стояла Лера. Ее глаза тут же наполнились слезами. За ее спиной, закрывая собой дверной проем, высился Вахит в своей неизменной кепке.

— Ритка... — всхлипнула Лера и, наплевав на все правила приличия, бросилась за стойку администрации.

Она обняла подругу так сильно, что у той перехватило дыхание. Рита замерла на секунду, а потом судорожно обхватила Леру руками, утыкаясь носом в ее плечо. Все те недели одиночества, страха и взрослой, чужой жизни в Москве вдруг вышли наружу коротким, прерывистым вздохом.

— Лерка... Господи, Лерка, — прошептала Рита, зажмуриваясь.

Вахит молча подошел ближе. Он снял шапку, помял ее в руках и тихонько кашлянул.
— Привет, Савицкая. Извини, что без предупреждения.

Рита отстранилась от Леры, быстро вытирая пальцами уголки глаз, и посмотрела на Зиму.
— Как вы меня нашли? Марат рассказал?

— Марат молчал как партизан, — честно признался Вахит. — Я сам вчера на фотку вашу наткнулся, когда колесо чинил. А Марат... мы его прижали, он раскололся. Но Турбо ничего не знает. Мы ему не сказали.

При упоминании Валеры Рита заметно вздрогнула. Она опустила взгляд на деревянную столешницу, где в рамке по-прежнему стояла фотография.

— Он спит сейчас, — тихо добавила Лера, присаживаясь на стул рядом. — Мы его еле уложили вчера. Рит, он ведь с ума сходит. Он всю Москву пешком обошел. Избитый весь, голодный, ни о чем думать не может, кроме тебя. Зачем ты это устроила?

Рита медленно обошла стойку и села напротив друзей. Внутри нее шла тяжелая, невидимая борьба.

— Я больше не могу прятаться, — вдруг тихо, но удивительно отчетливо произнесла она. — Всё. У меня кончились силы.

Лера и Вахит переглянулись.

— Я вчера видела его из окна такси, — Рита подняла глаза, и в них блеснули слезы. — Он бежал за машиной. Посреди проспекта, между автобусами... Он мог погибнуть, понимаете? Из-за моей глупой гордости. Из-за того, что я хотела его проучить. Я сидела в этой машине, смотрела на него и ненавидела себя. Я поняла, что эта его «проверка» — это просто пытка. Для него и для меня. Мы оба заживо себя закапываем.

Вахит тяжело вздохнул и оперся руками о колени.
— Рит. Он изменился. Правда. Он больше не орет про район и понятия. Он когда про те бя говорит, у него голос пропадает. Он сюда приехал не силу показывать, а потому что без тебя у него мир рухнул.

— Я знаю, Вахит, — кивнула Рита. — Теперь знаю. Вчера я это увидела. Его глаза... в них больше нет той злости.

— Так что делать будем? — Лера нетерпеливо подалась вперед. — Рассказать ему? Мы сейчас приедем, разбудим его, он сюда на метро за двадцать минут долетит!

— Нет, — Рита покачала головой. — Сюда не надо. Здесь дядя Олег, он Валеру на порог не пустит, полицию вызовет. Да и поговорить нам нужно спокойно. Без чужих глаз.

Она на секунду задумалась, покусывая губы, а потом посмотрела на Зиму.

— Вахит, у вас есть бумага и ручка?

Зима быстро полез по карманам, достал обломок карандаша и какой-то старый бланк заказа. Рита взяла их, быстро написала несколько строк, аккуратно сложила листок вчетверо и протянула Вахиту.

— Отдайте ему, когда он проснется. Но пообещайте мне: не везите его туда сами. Пусть приедет один.

Вахит взял листок, заглянул внутрь. Там был написан адрес маленького сквера в Измайлово, недалеко от ее дома, и время — сегодня, в семь вечера.

— Обещаю, Московская, — серьезно сказал Зима, пряча записку во внутренний карман куртки. — Он приедет один. На своих двоих.

Лера снова обняла Риту, на этот раз мягко и тепло.
— Всё будет хорошо, Ритка. Вы должны поговорить. Хватит этой казни между вами.

— Да, — тихо улыбнулась Рита. — Хватит.

—————————-

Когда Зима и Лера вернулись в коммуналку, на часах было около двух дня. Валера уже не спал. Он сидел на краю своей раскладушки, обхватив голову руками. Марат сидел напротив, молча собирая кубик Рубика.

Услышав шаги, Валера резко поднял голову. Его глаза мгновенно сфокусировались на вошедших.

— Где вы были? — хрипло спросил он. — В Люблино ездили?

Зима прошел вглубь комнаты, не торопясь снял куртку. Напряжение в комнате можно было резать ножом. Марат замер, косясь на Вахита. Лера тихонько прикрыла за собой дверь.

Вахит подошел к Валеру вплотную.

— Держи, — сказал он, доставая из кармана сложенный листок бумаги.

Турбо нахмурился, не понимая.
— Что это?

— Это твой шанс, Валер, — тихо сказала Лера из угла. — Последний.

Валера выхватил листок. Его пальцы задрожали так сильно, что он едва смог его развернуть. Он впился глазами в неровный, знакомый почерк.

«Сегодня в 19:00. Сквер у кинотеатра "Звездный", Измайлово. Приходи один, Валера. Давай просто поговорим».

Валера перечитал записку три раза. Его лицо медленно заливала краска, дыхание перехватило. Он посмотрел на Зиму, потом на Марата, который виновато опустил глаза.

— Вы... вы знали? — прошептал Валера, и его голос сорвался на крик. — Вы знали, где она, и молчали?!

Он вскочил, готовый броситься на друзей с кулаками, но Вахит даже не шелохнулся. Он просто твердо положил руку Валере на плечо, осаживая его назад.

— Молчали, — спокойно сказал Зима. — Потому что она так просила. И потому что ты, Турбо, должен был прочувствовать, каково это — терять навсегда. Ты прочувствовал?

Валера замер. Его ярость внезапно испарилась, оставив после себя лишь глухую, опустошающую покорность. Он посмотрел на записку в своей руке, бережно разгладил ее пальцами.

— Прочувствовал, — тихо ответил он, и в его голосе впервые за долгое время не было уличной жесткости. — Каждую секунду чувствовал.

— Вот и отлично, — кивнул Вахит. — Теперь иди. Приведи себя в порядок. У тебя есть пять часов. И помни, что она написала: "Приходи, Валера". Не Турбо. Ей уличные авторитеты здесь не нужны. Ей нужен ты.

Валера молча кивнул. Он бережно спрятал записку в карман — туда, где лежала их старая, мятая общая фотография и то самое письмо. До семи вечера оставалась целая вечность, но эта вечность впервые за долгое время была наполнена не безнадежностью, а робким, теплым светом надежды.

—————————————————————————
У них все таки получилось!!!

мой тгк: еронина говорит.