слово держи. | турбо

9 марта. 1990 год.

Весенний вечер опускался на Москву быстро и сыро. В шесть часов у закрытого ларька «Мороженое» в парке было безлюдно. Марат сидел на деревянной лавке, зябко пряча руки в карманы куртки. На его лице синели свежие следы недавнего казанского побоища, привлекая редкие подозрительные взгляды прохожих.

Он ждал. Внутри всё дрожало от волнения. Он безумно боялся, что Рита передумает, испугается и не придет.

Но ровно в шесть на аллее показался знакомый силуэт. Рита шла медленно, кутаясь в простенькое пальтишко. Школьную форму она сменила на обычные джинсы и свитер, но в её руках по-прежнему была зажата тяжелая сумка с учебниками. Она остановилась в нескольких шагах от лавки, внимательно оглядывая кусты и соседние дорожки.

— Ты один? — тихо спросила она, не приближаясь.

— Один, Рит. Как ты и просила, — Марат поднялся, показывая пустые ладони. — Пацаны дома. На Измайлово. Они ничего не знают.

Рита облегченно выдохнула и села на край скамейки. Марат опустился рядом. Между ними легло тяжелое молчание. Наконец Рита повернула к нему голову. Её взгляд задерживался на его ссадинах и рассеченной губе.

— Что с лицом, Маратка? — тихо спросила она. — Опять?

— Нормально всё, заживет, — Марат невесело усмехнулся. — Был большой замес с «домбытовскими». Последний. Мы победили, Рит. Но Вова сказал — всё, край. Нас бы всех Ильдар закрыл. Вова остался там один... за районом приглядывать, за Айгуль твоей... а нас на поезд и сюда.

При упоминании Айгуль глаза Риты потеплели.
— Как она?

— Учится. Ждет меня. Я обещал вернуться, когда на ноги встану. Вова обещал за ней присматривать, не обидит её никто, — Марат шмыгнул носом и вдруг горячо заговорил, подавшись вперед: — Ритка, зачем ты уехала? Мы же все там чуть с ума не сошли, когда письмо твое прочитали. Валерка... он вообще рассудок потерял. Дома у себя всё разбил, выл как волк. Он этот твой розовый свитер в окно выбросил, а ночью в грязи его искал, плакал... Я его таким никогда в жизни не видел. Он только ради тебя в Москву поехал. Он дышать без тебя не может, понимаешь?

Рита слушала, уставившись в землю. Её пальцы судорожно сжимали ремешок сумки, а на бледных щеках проступили красные пятна. Она изо всех сил старалась держать лицо, но Марат видел, как дрожат её губы. Она всё еще любила Валеру. Любила так сильно, что эта любовь душила её здесь, в огромной пустой Москве.

— Понимаю, Марат, — наконец тихо произнесла она. — Всё я понимаю. Но я не вернусь. И к нему не пойду.

— Почему, Рит?! Он же измениться хочет! Он работу бросил, улицу готов забыть, всё готов!

Рита подняла на Марата глаза, и в них отразилась такая взрослая, выстраданная мудрость, от которой тринадцатилетнему пацану стало не по себе.

— Потому что это легко — кричать, что ты изменишься, когда потерял всё, — твердо сказала она. — В Казани он выбрал асфальт. Он перешагнул через меня и пошел к своим пацанам, зная, что меня закроют, что я одна. А теперь он приехал в Москву и думает, что можно просто получить готовый адрес, прийти, обнять меня, и всё станет как раньше? Нет, Марат. Так не бывает. За ошибки надо платить.

— И что мне ему сказать? — растерялся Марат. — Он же меня живьем закопает, если узнает, что я тебя видел и адрес не спросил.

Рита протянула руку и мягко коснулась плеча Марата.
— А ты ему не говори. Вообще ничего не говори. Пообещай мне, Марат. Это будет наш секрет.

Марат ошарашенно захлопал глазами.
— Скрывать? От Турбо? Да он же... он же с ума сойдет!

— Если я действительно нужна ему так, как он говорит... Если его слова про новую жизнь — это не просто минутная слабость, он найдет меня сам, — в голосе Риты зазвенели стальные нотки, которые она переняла у той самой казанской улицы. — Москва огромная. Но если человек по-настоящему любит, он землю носом рыть будет. Он обойдет все школы, все дворы, все вокзалы. Он докажет делом, а не красивыми словами, что готов бороться за меня. А если не найдет, если сдастся через неделю и пойдет искать местных люберецких или шпану, чтобы снова «держать район»... значит, туда ему и дорога. Значит, не стоил он ничего.

Марат долго смотрел на Риту. В её словах была жестокая, но абсолютно честная правда. Уличный закон гласил: за свое имя и за свою долю нужно драться. Рита предлагала Валере самую сложную драку в его жизни — драку со своим собственным эгоизмом, ленивостью и привычкой получать всё силой.

— Ладно, — выдохнул Марат, опуская голову. — Я обещаю. Ничего ему не скажу. Но ты хотя бы мне скажи, где живешь? В какой школе учишься? Мне-то ты веришь?

Рита слабо улыбнулась.
— Верю, Маратка. Я так же как и вы на Измайлово, в 243-й школе. Но если проговоришься Валере — я уеду в другой город. И тогда меня уже точно никто не найдет.

— Понял я, понял, — проворчал Марат. — Не дурак. Своих не сдаем.

Они посидели еще немного, вспоминая Казань, Леру и Вахита. Рита расспрашивала про их съемную каморку, давала советы, где в Москве можно дешевле купить продукты и как не нарваться на местных хулиганов. Марат слушал, чувствуя, как взрослая, серьезная Рита постепенно снова становится той самой доброй девчонкой, которая когда-то обрабатывала ему разбитые кулаки.

В половине седьмого Рита поднялась.
— Мне пора, Марат. Уроки делать надо. Береги себя. И Лере привет передай... только тихонько, чтобы Валера не слышал.

— Передам, — пообещал Марат.

Она развернулась и быстро пошла по аллее, вскоре скрывшись в сумерках. Марат еще долго сидел на лавке, глядя ей вслед. В его кармане лежал самый ценный секрет «Универсама». И теперь ему предстояло совершить невозможное — соврать самому Турбо.

——————————————

В съемной комнатушке стоял густой дым. Валера без конца курил, меряя шагами крошечное пространство от двери до окна. Зима сидел на кровати, сосредоточенно зашивая порванный рукав куртки, а Лера тихо плакала в углу, уткнувшись в плечо Вахита.

Дверь приоткрылась, и в комнату вошел Марат.

Валера бросился к нему мгновенно, схватив за грудки куртки так, что затрещали швы. Глаза Турбо были дикими, в них светилось безумное, лихорадочное ожидание.

— Марат!! — прохрипел он, тряся за плечи Суворова — Ты что, видел её?! Что она сказала?! Где она живет, Марат, говори!

Марат заставил себя смотреть прямо в яростные, полные надежды глаза друга. Сердце бешено колотилось в груди, но он держал удар. Он вспомнил твердый взгляд Риты.

— Отпусти, Валер, — тихо сказал Марат, освобождаясь от его рук. — Не пришла она.

В комнате повисла мертвая тишина. Валера замер, медленно опуская руки.

— Как... не пришла? — его голос вдруг стал тонким, почти детским. — Ты же сказал... в шесть... у ларька...

— Я ждал, — соврал Марат, стараясь, чтобы его голос не дрожал. — Ждал до семи. Никого не было. Мороженое закрыто, в парке вообще ни души. Может, она увидела меня издалека и испугалась. Или передумала. Или это вообще была не она у магазина, а просто похожая девчонка. Москва же, тут людей тьма.

Валера медленно отступил назад, словно его ударили под дых. Он наткнулся на стул и тяжело сел на него, закрыв лицо руками. Его широкие плечи мелко задрожали.

— Не пришла... — глухо повторил он в ладони. — Она не хочет меня видеть. Вообще не хочет.

Зима тяжело вздохнул и отложил иголку.
— Слышь, Турбо. А ты чего хотел? Ты её предал, она уехала. Думал, она побежит к тебе, стоит только свистнуть?

Лера подняла заплаканное лицо.
— Так тебе и надо, Валера. Ты сам всё разрушил. Теперь мучайся.

Валера не отвечал. Он сидел неподвижно, и только сигаретный дым медленно поднимался от зажатой между пальцами сигареты. Марат смотрел на него с жалостью, но и с какой-то новой, взрослой твердостью.

«Прости, Валерка, — подумал Марат, отворачиваясь к окну. — Но Рита права. Если она тебе действительно нужна — ты перевернешь эту чертову Москву, но найдешь её сам. Без подсказок».

Валера вдруг резко поднял голову. Слезы на его глазах высохли, уступив место какому-то новому, упрямому и злому выражению. Он швырнул окурок в банку на столе и встал.

— Она здесь, — тихо, но отчетливо произнес он. — Марат её видел у метро. Значит, она живет где-то рядом. Я найду её. Сам найду. Завтра же начну обходить каждый дом, каждую школу в этом районе. Я из-под земли её достану.

Он накинул куртку и вышел на темную лестничную клетку, громко хлопнув дверью.

Марат посмотрел на Зиму. Тот понимающе прищурился, но промолчал. Великая московская охота Турбо за своей собственной душой началась. И теперь всё зависело только от того, насколько сильно пацан с Универсама умеет любить на самом деле.

—————————————————————————
Умеет ли любить Турбо? Как же он ее найдет.. Не сдаться ли?

мой тгк: еронина говорит.