слово держи. | турбо

1 января. 1990 год.

К трем часам дня квартира опустела. Последним ушел Марат, клятвенно пообещав, что «в следующем году будет пить только лимонад». Дверь захлопнулась, и на Риту обрушилась гулкая, звенящая тишина. Она обвела взглядом поле битвы: горы грязной посуды, крошки на ковре, разбросанный серпантин и липкие круги на полированном столе.

Другая бы опустила руки, но Рита, наоборот, почувствовала странный прилив энергии. Ей нужно было занять себя, чтобы не сойти с ума от тишины и отсутствия Валеры.

Она мыла, терла и чистила до самого вечера. Тряпка летала в её руках, пылесос гудел, поглощая остатки вчерашнего веселья. Она выстирала скатерть, натерла до блеска бокалы, перемыла каждый сантиметр пола. К девяти вечера квартира сияла хирургической чистотой, пахла хлоркой и лимонным мылом. Но Валера так и не появился.

Рита выключила свет в комнатах. Усталость навалилась свинцовым грузом. Она зашла на темную кухню, щелкнула выключателем только на вытяжке над плитой — тусклый желтый свет выхватил из темноты лишь край стола и раковину. Рита налила себе крепкий кофе в большую кружку и села у окна.

Город за стеклом спал после бурного праздника. Редкие прохожие перебегали дорогу, кутаясь в воротники. Десять вечера. Внутри всё сжималось от недоброго предчувствия. «А что, если "домбытовские" подстерегли? Что, если он в милиции? Что, если...»

В тишине коридора раздался отчетливый звук — ключ провернулся в замке.

Рита вскочила так резко, что чуть не опрокинула кружку. Страх мгновенно трансформировался в жгучую, острую обиду. Она вылетела в прихожую, не включая свет.

Валера стоял у двери, тяжело опираясь спиной на косяк. Он выглядел измотанным: куртка в снегу, лицо бледное, глаза покраснели от ветра и недосыпа.

— Где тебя носило?! — сорвалась Рита, и её голос дрогнул. — Валера, первое января! Весь день, с самого утра! Я места себе не находила! Я думала, тебя прибили где-нибудь в подворотне! Ты хоть понимаешь, что я пережила? У всех праздник, все дома, а ты... Ты старший? И что?!

Она кричала, выплескивая всё накопившееся за день одиночество, размахивая руками, а он просто молчал. Он смотрел на неё — маленькую, злую, в его огромном халате, с растрепанными волосами — и молчал. Когда она замолчала, чтобы перевести дух, Валера медленно вытянул руку из-за спины.

В его пальцах был яркий, вызывающе розовый пакет из плотного полиэтилена.

— На, — глухо сказал он, протягивая пакет ей. — Это тебе.

— Что это? — Рита опешила, сбитая с толку его спокойствием.

— Посмотришь. Я в душ. Сил нет, — он отстранился, прошел мимо неё в ванную и закрыл дверь. Через секунду послышался шум бегущей воды.

Рита осталась стоять в коридоре с пакетом в руках. Обида никуда не делась, но любопытство пересилило. Она зашла в зал, включила торшер и осторожно заглянула внутрь.

У неё перехватило дыхание.

В пакете лежал свитер. Точно такой же, какой был на ней в тот проклятый вечер в «Снежинке». Нежно-розовый, пушистый, из дорогой ангоры — тот самый, который Колик разорвал в клочья. В то время достать такую вещь за один день, да еще первого января, было практически невозможно. Рита представила, сколько фарцовщиков ему пришлось поднять на ноги, скольких людей выдернуть из-за праздничного стола, чтобы найти именно его.

На дне пакета она нащупала маленькую коробочку. Открыв её, Рита ахнула. На тонкой серебряной цепочке висела изящная подвеска — круглая пластинка, на которой была выгравирована аккуратная тучка, из которой била молния.

«Тучка моя», — пронеслось в голове.Только он так называл ее, из за характера. Его прозвище. Его знак. Чтобы она всегда помнила о нем.

Рита быстро скинула халат и натянула свитер. Шерсть ласково коснулась кожи — размер был идеальный. Она застегнула цепочку, подошла к большому зеркалу и замерла. Розовый цвет освежал её лицо, скрывая бледность и следы усталости. Она выглядела так, словно той страшной ночи в кафе никогда не было. Словно он стер её своим подарком.

Дверь ванной открылась. В дверном проеме показался Валера. На нем были только свободные спортивные шорты, на плече висело полотенце. Его торс был покрыт старыми шрамами, но сейчас он не выглядел опасным уличным бойцом. Он выглядел просто как человек, который очень хочет домой.

Он остановился, прислонившись плечом к косяку, и молча смотрел, как Рита крутится перед зеркалом. В его взгляде не было злобы за её крики — только усталая, тихая гордость.

Рита увидела его отражение и замерла. Ей стало невыносимо стыдно за свою вспышку гнева. Она поняла, почему его не было весь день. Он не «дежурил». Он искал способ вернуть ей её саму. Исправить то, что сломали другие.

Она медленно повернулась к нему.
— Валер... — прошептала она.

Турбо молчал, чуть прищурившись.

Рита подошла к нему вплотную. Новый свитер пах магазинной свежестью и немного его куревом. Она положила ладони ему на грудь, чувствуя, как под кожей ровно и сильно бьется его сердце.
— Прости меня. Я дура. Я думала, ты опять на сборах, дерешься... а ты...

— Я же обещал, что всё будет по-другому, — негромко ответил он, накрывая её ладони своими. — Не хотел, чтобы ты в обносках ходила или в моих халатах. Ты у меня красивая должна быть. Самая лучшая.

Рита поднялась на цыпочки и поцеловала его — нежно, долго, вкладывая в этот поцелуй всю свою благодарность и любовь. Валера обнял её, зарываясь лицом в пушистую розовую шерсть свитера.

— Тучка с молнией, — прошептала она ему в губы, касаясь подвески. — Теперь ты всегда со мной?

— Всегда, — подтвердил он, подхватывая её под бедра и усаживая на тумбочку в прихожей, чтобы быть вровень. — Попробуй только снять. По всему району искать буду.

Они сидели в тихой квартире, освещенной мягким светом торшера. Январская ночь за окном больше не казалась Рите холодной или угрожающей. У неё был её розовый свитер, её маленькая серебряная молния и её суженый, который ради её улыбки был готов перевернуть этот город даже в самый глухой выходной в году.

—————————————————————————
Маленькая, но достаточно милая глава. Не так ли?)