слово держи. | турбо

28 ноября. 1989 год.

Белая «копейка» влетела во дворы «Универсама», оставляя на свежем снегу едва различимую колею. Другие машины уже стояли в привычных местах — кроме возвращающихся с ночного боя, здесь были и те, кто держал базу на готове. Свет на фонарях около подвала бился тёплым, будто будто предлагая кому-то укрытие от жестокого зимнего ветра.

Рита вышла из машины первой, всё ещё завернутая в куртку Турбо. Запах дешёвого одеколона смешивался с чем-то совсем домашним, и она чувствовала себя необычно спокойно. Шагнув на хрустящий снег, она услышала позади шаги — Турбо догонял её.

— Тебе бы отдохнуть, — пробормотал он, убирая выбившуюся прядь с её лица.

— Угу. Отдохну, но позже, — усмехнулась Рита, оглянувшись на здание. — Сначала вы все убедите меня, что я больше не нужна как разменная монета.

— Ну, это ты зря, Савицкая, — хмыкнул позади Вова Адидас, громко хлопая дверью машины, — Мы тебя уже в штабной персонал записали. И холодильник обязуем наполнять.

— Спасибо за повышение, — язвительно, но со смехом откликнулась Рита, входя в освещённое помещение.

Внутри уже собрались свои — почти весь «Универсам». Кто-то сидел на диване, потягивая чай из кружек советского разлива, кто-то курил, а кто то занимался спортом в самодельном спортзале. У одного из столов с каким-то ломом возился Ералаш с Фантиком, их лицо напоминало грифель карандаша — чёрное от копоти.

— Ну чё, скорлупа, новый шкаф собрали? — с ходу спросил Адидас, закидывая куртку на стул и плюхаясь на диван.

— Ага! — гордо заявил Миша, поднимая к свечкам странный предмет, напоминающий ящик. — Точнее, это будет шкаф, как только детали найдем. Щас пока концепт.

— Нам бы и батон хлеба обмыть в вашей мастерской, а вы шкаф на века мастерите, — покачал головой кто-то из пацанов, ржа так, что даже те, кто курил, издали улыбались.

Турбо, не выпуская Риту из поля зрения, прошёл вперёд, окинув взглядом комнату.

— Мы вернулись, — негромко сказал он. — Ночь была не из лёгких, но решили вопрос спокойно.

— Спокойно? — поднял брови один из ребят. — Ты в калитку Домбытовскую въехал, как Шумахер!

— Это как посмотреть, — отозвалась Рита. Она обвела взглядом комнату, и мысли вернулись назад. Эти люди стали её домом — шумные, опасные, но непоколебимо преданные. Сколько бы она ни сопротивлялась, но она больше не отдельно. Она — часть их.

— Ладно, все расслабьтесь, — объявил Адидас. — Давайте просто чаю напьёмся. Как Зима говорит, не каждый день победа, но каждый день чай.

— Да хотя бы компота, — добавил Ералаш, смахивая стружку со штанов. — А то этот чай во всех кафе одинаковый, хоть где бери.

— Думаешь, у нас кафе? — засмеялся Турбо, присаживаясь рядом с Ритой. — Тут ни компот, ни печенье, ни вкусно не бывает. Но зато своих никто не предаст. Это дороже.

Рита перевела внимание на чайники, которые уже ставили на старую электроплиту. Запах обжаренного сахара плыл по комнате, будто смешиваясь с их смехом. Удивительная, почти гротескная теплая обстановка: кто-то спорит о машинах, кто-то — о том, как вообще снег заклёвывать тротуаром...

— Слышь, Валер, — пониже наклонился Марат, кивком показывая на Риту. — А у неё в Москве точно такое бывает? Или мы вообще экзотика для неё? Шкаф ты ей уже подарил?

Турбо усмехнулся, покосился на Марата и, с показной серьёзностью, произнёс:

— Шкаф, говоришь? А может, сразу дом с мебелью вручить? Или ты ей шедевры скорлупы предлагаешь разместить?

— Ну а чё! — Марат развёл руками, обиженно округляя глаза. — Они шкафы от души делают! Вот видел бы ты, как петля вчера на двери держалась! Я дольше молоток искал, чем помогал ставить!

— Только из-за таких же «мастеров» эти петли и вылетают, — хохотнул Адидас, откидываясь на диван. — Ты давай лучше чай заваривай, чем срам рекламировать.

Рита тихо улыбнулась, слушая их шутки и подколы. За всё время, что она знала этих ребят, она так и не научилась думать о них как о преступниках. Они были шумными, странными, но настоящими. А это было для неё редкостью — настоящие люди.

Турбо, внимательный к каждой её реакции, заметил улыбку.

— Всё нормально? — наклонился он ближе, чтобы их разговор остался только для них.

— Нормально, — тихо ответила Рита, слегка касаясь его руки. — Просто странно. Я привыкла всё время быть на расстоянии. Даже с теми, кого считала близкими. А тут...

Она замолчала, пытаясь подобрать слова.

— Тут по-другому, — наконец сказала она.

— Это да, — согласился он. — По-другому. Но это — нормально.

Он хотел сказать что-то ещё, но его перебил Марат, который, судя по всему, не мог удержаться.

— Так чё, Турбо, шкаф поедем выбирать или не? Я-то уже почти готов. Даже замеры сделал!

Рита повернулась к нему:

— Марат, а ты хотя бы знаешь, какая у меня комната? Или шкаф наугад строишь?

— Я, видишь ли, — начал Марат, вытягиваясь, чтобы было больше похоже на солидность, — мастер универсальный. Типа модульное проектирование: встанет где угодно.

— Угу, только в двери не пройдёт, — снова хохотнул Адидас.

— Всё, молчу, — Марат ткнул его ладонью в плечо и, недовольно фыркнув, полез за кружкой. — Шутники, блин.

В этот момент комната ожила. Чайники закипели, кто-то уже раскладывал печенье и разливал напитки по кружкам. Запах чая, смешанный с разговором, заполнил комнату. В какой-то момент из угла гитару достал один из парней — Сутулый. Он начал тихо наигрывать что-то лирическое, пытаясь поймать аккорды.

— Только матерные песни не пой, — с насмешкой произнес Вахит. — Савицкая-то у нас барышня московская, не привыкла, наверное.

Рита не выдержала и усмехнулась:

— Угу, считай, я вообще к классической музыке привыкла. Только Бетховен в приоритете.

— Тогда я спеть не против! — оживился один Маратка. — Помню песню «Белые розы»... Помните? Это ж чуть ли не гимн был в прошлом году!

Все дружно засмеялись. Кто-то тут же начал стучать ложкой по столу, напевая припев с таким задором, будто собралась группа артистов кабаре.

— Всё, завязываем! — приподнял руку Турбо, с трудом сдерживая смех. — Реально, цирк, а не база. Чай пейте.

Однако атмосфера уже стала совсем тёплой. Рита ощущала, как выдохлась её забытая настороженность. Ещё вчера она стояла под ножом, отчитывала взглядом своих похитителей, а сегодня сидела за столом среди тех, кто стал ей ближе, чем кто бы то ни было.

— Чего молчишь, Московская? — спросил Адидас, наклоняясь вперёд. — Песню закажи, что ли.

Она пожала плечами, отпила горячего чая и, тихо улыбнувшись, произнесла:

— У меня нет любимой песни. Но если продолжу вас слушать, возможно, появится мелодия, с которой у меня ассоциируется «Универсам». Правда, не обещаю, что это вам понравится.

— Давай сразу скажем — если это что-то скучное, мы обидимся, — предупредил Марат, по-хозяйски собирая тарелку с остатками печенья.

— Скучное? — изогнула бровь Рита. — Думаете, я такая?

— Ну не знаю, хотелось бы узнать тебя поближе, — улыбаясь, добавил кто-то другой из угла. — А то Москву-то ты оставила, а себя ещё нет.

В комнате повисла тишина. Рита задумалась, понимаю ли эти ребята, чего ей пришлось стоить их словосочетание «оставить Москву».

Турбо глянул на неё так же мягко, как до этого говорил, крепче сжав руку:

— Они не имеют в виду ничего плохого.

— Я знаю, — ответила она. — Просто иногда... это не так уж легко.

— Я понимаю, — кивнул он.

В углу противно задребезжал старый дисковый телефон. Адидас нехотя поднялся, снял тяжелую трубку, послушал буквально несколько секунд и скривился, швырнув её обратно на рычаг:

— Всё, пацаны, добрые духи зимнего тепла остыли. Домбыт хочет свои разборки. 

— Вот и шкаф не успели починить, — пробормотал Марат. 

Турбо собрался на секунду, и Рита почти ощутила, как его привычная серьёзность снова накидывает невидимый доспех. 

— Ладно, — наконец сказал он, вставая. — Все отдыхайте. Завтра решим. Сегодня собираемся, чтоб просто вспомнить, кто мы. 

И пока пацаны ржали над очередной шуткой про нескладывающуюся жизнь Марата, Рита ощутила, что именно здесь она впервые за долгое время нашла что-то ещё. Дом.

—————————————————————————
Старалась больше смешных моментов добавлять) Пишите комментарии, реакции.

Не забываем про мой тгк: еронина говорит.
❤️