слово держи. | турбо

28 ноября. 1989 год.

Казань накрыло внезапно. Ещё вчера под ногами хлюпала серая, унылая жижа, а уже сегодня утром город проснулся абсолютно белым. Первый настоящий снег крупными, пушистыми хлопьями ложился на крыши хрущёвок, на ржавые качели во дворах и на чёрный асфальт, бережно скрывая под собой всю серость и грязь рабочих окраин.

Рита стояла у окна, зажав в ладонях кружку с горячим чаем. Починенная пацанами дверца шкафа теперь послушно висела на месте, отражая ровный свет люстры. Жизнь действительно менялась. Рита больше не вздрагивала от резких звуков на улице и не ждала подвоха от каждого встречного. У неё появились они — её странная, шумная, но абсолютно надёжная броня.

Накинув своё тёплое, хотя и немного коротковатое пальто, Рита вышла на улицу. Ей нужно было дойти за хлебом. Снег приятно хрустел под ботинками, а морозный воздух бодрил, окрашивая щёки здоровым румянцем.

— Эй, москвичка! Под ноги смотри, расшибёшься, — раздался знакомый, чуть хриплый голос.

Рита обернулась. Из-за угла дома, засунув руки в карманы спортивной куртки, навстречу ей шёл Турбо. Без своей привычной шапки, с растрёпанными кудрями, на которых таяли первые снежинки, он выглядел непривычно просто и... чертовски хорошо.

— Привет, Валера, — Рита остановилась, слегка прищурившись от яркого белого света. — Я не расшибусь. В Москве тоже зима бывает, если ты не знал.

— В Москве ваша зима сопливая, — усмехнулся Турбо, поравнявшись с ней. Он окинул её критическим взглядом. — А пальто у тебя тонкое. Замёрзнешь ведь, мелкая.

Не говоря больше ни слова, он резко потянулся к ней. Рита даже не шелохнулась — она доверяла ему. Турбо аккуратно, но уверенно перехватил концы её вязаного шарфа и потуже затянул его вокруг её шеи, спрятав подбородок Риты в колючую шерсть. Его пальцы, пахнущие морозом и дешёвым табаком, на секунду коснулись её кожи, и по телу Риты пробежала странная, тёплая дрожь.

Они встретились взглядами. Колючие, обычно настороженные глаза Валеры сейчас смотрели на неё удивительно мягко. Между ними давно зрело это молчаливое притяжение — без лишних слов, без девичьих вздохов. Турбо уважал её за стойкость, а Рита видела за его уличной агрессией человека, на которого действительно можно опереться.

— Так-то лучше, — тихо сказал он, убирая руки. — Куда намылилась?

— До продуктового

— Пошли, провожу. А то тут шпана всякая крутится, не из наших. Район пухнет от заезжих.

Они шли по заснеженной тропинке молча. Рядом с высоким, широкоплечим Турбо Рита чувствовала себя в полной безопасности. Иногда он нарочно толкал её плечом в сугроб, а она в ответ беззлобно пихала его локтем под дых. Они смеялись — искренне и легко. Это были те редкие минуты, когда война районов и пацанские законы отступали на второй план, уступая место чему-то простому и очень важному.

У дверей магазина Турбо остановился.

— Ты давай, одна назад не ходи. Я сейчас добегу до телефонной будки, Адидасу звякну, и вернусь. Жди меня внутри, поняла? На улице холодает.

— Ладно, — кивнула Рита, провожая его взглядом.

В магазине пахло свежим хлебом и мокрой хвоей. Рита быстро купила буханку «серого», бутылку молока и коробку чая. Ждать внутри не хотелось — там было слишком душно. Она вышла на крыльцо, вдыхая свежий зимний воздух. Турбо ещё не было видно.

Вдруг тишину двора нарушил низкий, глухой рокот мотора.

Из-за угла гастронома, мягко шурша шинами по свежему снегу, выкатился автомобиль. Это была заезжаная и покрашенная лаком зелёная «восьмёрка» — предел мечтаний любого советского парня. Стекло со стороны водителя медленно опустилось.

— Опачки. Гляди-ка, какая краля стоит, — раздался наглый голос из салона.

Рита мгновенно напряглась. Внутри «восьмёрки» сидели трое парней постарше. На них были дорогие кожаные куртки и меховые формовки — явный признак того, что это не обычные дворовые пацаны, а «старшие» из какого-то сильного враждебного района. Возможно, из «Хади Такташ» или «Дом быт».

— Девочка, скучаешь? — парень на пассажирском сиденье, широкоплечий, с неприятной ухмылкой открыл дверь и вышел на снег. — Садись, прокатим. Машина тёплая, музыка играет.

Рита сделала шаг назад, крепче прижимая к себе пакет с покупками. В её глазах не было паники. Только холодный, оценивающий расчёт.

— Я никуда не поеду, — спокойно и твёрдо произнесла она.

— Ух ты, дерзкая какая! — осклабился и сделал шаг к ней. — Да ладно тебе, не ломайся. Мы просто поболтаем.

— Я сказала — нет.

Рита попыталась обойти его, но парень резко перекрыл ей дорогу, схватив за рукав пальто.

Другая девчонка на её месте уже забилась бы в истерике и начала звать на помощь. Но Рита, выросшая в московских трущобах, знала: крик только злит нападающего. Она резко, наотмашь, ударила парня углом тяжелого пакета с покупками прямо по лицу. Буханка хлеба и пачка чая сработали не хуже кастета.

— Ах ты сука! — взвыл парень, хватаясь за нос, из которого тут же брызнула кровь.

Из «восьмёрки» мгновенно выскочил второй — толстые брови, темная дубленка, не русская внешность. Рита развернулась, чтобы броситься назад в магазин, но крыльцо было скользким. Нога поехала, и она упала на колени.

В ту же секунду её крепко перехватили под мышки. Рита отчаянно забилась, нанося удары локтями назад, и один раз ей удалось чувствительно заехать нападавшему по рёбрам. Но силы были слишком равны. Второй парень зажал ей рот широкой, пахнущей бензином ладонью, лишая возможности дышать, а шрамированный, вытирая кровь с лица, грубо схватил её за ноги.

— Быстро в тачку её! — прошипел он. — Пока никто не срисовал! Универсамовская девка, за неё Адидас нам всё отдаст.

Рита отчаянно извивалась, пытаясь укусить держащую её руку, но её буквально внесли в салон зелёной «восьмёрки». Задняя дверь захлопнулась с глухим стуком. Машина с пробуксовкой рванула с места, взметая облако девственно-чистого первого снега.

В этот самый момент из-за угла выбежал Турбо. Он сразу заметил брошенный на крыльце пакет, из которого вывалилась буханка хлеба, и удаляющуюся зелёную «восьмёрку».

— Рита! — заорал он голосом, в котором смешались ярость и дикий, несвойственный ему страх.

Валера бросился вслед за машиной, скользя на поворотах, но легковушка быстро набирала скорость, унося Риту в неизвестность. Турбо остановился посреди дороги, тяжело дыша.Он знал прекрасно чья это была машина. «Дом быт. Колик. Я убью их» — было много слов в голове Валеры, но именно эти звучали чаще всего.

На чистом, только что выпавшем снегу остались лишь глубокие протекторы шин зелёной «восьмёрки» и одна шерстяная варежка Риты. Турбо медленно поднял её, сжав в руке. Его кулаки сжались до белизны в суставах. Это означало одно. Между Универсамом и Дом бытом началась война. на улицах Казани будет настоящая, беспощадная война. И те, кто забрал его девчонку, кровью умоют этот первый белый снег.

—————————————————————————

Как то так! Всех люблю🫂