Глава 15
Дни покатились ровно, как по рельсам, и в этом однообразии было что-то успокаивающее. Лера просыпалась затемно, ехала в кофейню, включала машину, встречала первых посетителей. В семь утра, минута в минуту, звякал колокольчик, и входил Эрик. Иногда в строгом костюме, иногда в простой рубашке с закатанными рукавами - если день обещал быть не таким официальным. Но всегда с одним и тем же заказом: «Эспрессо, пожалуйста». И всегда с одним и тем же взглядом - тёплым, внимательным, от которого у неё внутри что-то переворачивалось.
Она варила ему кофе, и руки уже сами знали, какой помол он любит, сколько секунд держать пролив, чтобы раскрылась та самая ореховая горчинка. Он брал чашку, иногда их пальцы соприкасались - нарочно или случайно, она не знала, - и садился за свой столик у окна. Пил медленно, глядя то на улицу, то на неё. Они обменивались парой фраз: о погоде, о планах на день, о каких-то мелочах. Но в этих коротких разговорах, в этих ежедневных минутах росло что-то большее. Связь, которая не требовала громких слов.
Максим, конечно, всё замечал. Он вообще был наблюдательным - сказывался опыт старшего брата. Когда Эрик уходил, он обязательно вставлял какую-нибудь шутку, от которой Лера краснела и отмахивалась тряпкой.
- О, смотри-ка, опять твой волк приходил, - говорил он, протирая кофемашину. - Кофе пьёт, а сам на тебя смотрит, как на восьмое чудо света. Скоро стихи начнёт на салфетках писать.
- Макс, прекрати, - Лера прятала улыбку.
- А что? Я бы на его месте уже давно что-нибудь нарисовал на пенке. Сердечко там, или волчью морду. Креативнее надо быть!
- Ты сначала сам научись нормальное сердечко рисовать, - парировала она. - У тебя вчера опять клякса получилась.
Максим делал вид, что оскорблён, но в глазах плясали смешинки. С ним было легко. Он стал для Леры не просто напарником, а почти братом - тем, кто подкалывает, но в трудную минуту обязательно поддержит.
Алиса забегала пару раз в неделю. Всегда яркая, всегда с какой-нибудь историей - то про новую работу, то про очередного неудачного ухажёра, то просто поболтать. Она врывалась в кофейню, как свежий ветер, и Лера невольно улыбалась, глядя на подругу.
Максим при появлении Алисы как-то странно менялся. Переставал греметь посудой, начинал тщательнее протирать стойку, и его шутки становились чуть более... старательными, что ли. Лера заметила это не сразу, но однажды, когда Алиса, смеясь, рассказывала о своём неудачном свидании, а Максим, делая ей капучино, вывел на пенке почти идеальное сердечко, она всё поняла.
- Макс, а ты чего это такой галантный? - спросила Алиса, принимая чашку. - Обычно у тебя кляксы.
- Расту над собой, - ответил он, и его веснушчатые щёки чуть порозовели. - Искусство требует жертв.
Лера переглянулась с Алисой, и подруга едва заметно подмигнула ей - мол, «я заметила, не дура». Но ничего не сказала, только улыбнулась Максиму своей открытой улыбкой и принялась за кофе.
Вечерами, когда кофейня закрывалась и Лера возвращалась домой, она часто думала об этих днях. Однообразных, похожих друг на друга, но почему-то наполненных. Утром - Эрик и его эспрессо. Днём - Максим с его шутками. Иногда - Алиса, вносящая хаос и смех. А ночью - тишина квартиры и книга, которая теперь читалась совсем иначе.
Эрик заезжал не только по утрам. Иногда вечером, после работы, он писал: «Ты дома? Я рядом, могу заскочить на пять минут». И она спускалась, и они гуляли по набережной или просто сидели в машине, разговаривая о чём угодно. О его работе - он рассказывал про чертежи, проекты, про то, как утверждал сегодня фасад нового жилого комплекса. О её - про новый сорт зёрен, про смешного посетителя, про то, как Максим опять перепутал кнопки. О книгах, о детстве, о мечтах.
И с каждым таким разговором, с каждой встречей стена между ними становилась тоньше. Лера уже не боялась его. Она ждала. И когда он смотрел на неё своими карими глазами с жёлтыми искрами, внутри разливалось тепло - спокойное, уверенное, правильное.
Кулон на груди теперь почти всегда был тёплым. Он словно жил своей жизнью, отзываясь на присутствие Эрика, на её собственные чувства, на эту новую, хрупкую, но такую настоящую связь. И Лера, ложась спать, касалась его пальцами и думала: кажется, она больше не одна. Кажется, её жизнь наконец-то обрела краски. Не яркие, кричащие, а мягкие, пастельные - как те пионы, что до сих пор стояли в вазе на подоконнике, напоминая о человеке, который вошёл в её жизнь под стук дождя и остался в ней, кажется, навсегда.
Вечер выдался непростым. Кофемашина барахлила весь день, Максим ушёл пораньше - у его младшей сестры был школьный концерт, и Лера закрывала кофейню одна. Она устала так, что даже привычный гул в ушах, оставшийся после целого дня за стойкой, казался оглушительным. Ноги гудели, в висках тупо стучало, и единственное, чего хотелось, - добраться до дома, скинуть кроссовки и завалиться в кресло с книгой, даже не включая свет.
Она шла по вечерней улице, рассеянно глядя под ноги. Фонари уже зажглись, их жёлтый свет размывался в лужах, оставшихся после дневного дождя. Людей почти не было - будний вечер, все спешили по домам. Лера тоже спешила, но у витрины небольшого продуктового магазинчика её шаг сам собой замедлился.
У стены, прямо на мокром асфальте, стояла картонная коробка. Из-под неплотно прикрытых створок доносился едва слышный, жалобный писк.
Лера остановилась. Сердце ёкнуло. Она присела на корточки и осторожно приподняла картонку. Внутри, на грязной тряпке, лежал крошечный чёрный котёнок. Он был настолько мал, что помещался в её ладони - худой, с взъерошенной, мокрой шерстью и огромными, ещё мутными голубыми глазами, которые, казалось, занимали половину мордочки. Он дрожал всем тельцем и пищал - тоненько, отчаянно, словно звал на помощь из последних сил.
- Господи, - выдохнула Лера, и её пальцы сами потянулись к котёнку. - Ты откуда тут, маленький?
Она огляделась. Улица была пуста, витрина магазина светилась, но внутри никого не было видно. Никто не спешил к коробке, никто не искал потерявшегося питомца. Котёнка просто выбросили. Оставили умирать на холодном асфальте.
Лера почувствовала, как внутри поднимается глухая, жаркая волна гнева - на тех, кто мог так поступить, на равнодушный мир, на собственную беспомощность. Но гнев тут же сменился решимостью. Она не пройдёт мимо. Не сможет.
Она осторожно, стараясь не сделать больно, взяла котёнка в ладони. Он был ледяным на ощупь, сердце билось часто-часто, как у пойманной птички. Лера прижала его к груди, туда, где под курткой теплился кулон, и почувствовала, как серебряный цветок отозвался мягким, сочувственным теплом. Словно одобрял.
- Всё, всё, маленький, - зашептала она, поднимаясь. - Я тебя не брошу. Пойдём.
Ближайшая ветеринарная клиника была в двух кварталах. Лера почти бежала, прижимая котёнка к себе и чувствуя, как его дрожь постепенно становится слабее - то ли он согревался, то ли просто терял последние силы. Она ворвалась в клинику, даже не заметив, что та уже закрывалась, и с порога выпалила:
- Помогите! Котёнок, на улице нашла, он совсем холодный!
Молодая женщина-ветеринар в синем халате, уже собиравшаяся домой, бросила взгляд на её руки и тут же забыла о своих планах.
- Давайте сюда. На стол. Быстро.
Следующие полчаса прошли как в тумане. Котёнка осмотрели, прослушали, согрели под лампой. Ветеринар - её звали Ольга - колдовала над малышом, а Лера сидела в углу на стуле, сжимая в руках пустую коробку, и не могла отвести глаз от чёрного комочка, который теперь лежал на тёплой пелёнке и больше не дрожал.
- Мальчик, - сообщила Ольга, закончив осмотр. - Возраст - недели три, не больше. Сильно истощён, обезвожен, но врождённых патологий я не вижу. Вы его вовремя принесли. Ещё бы пару часов на холоде - и не выжил бы.
Лера выдохнула и только сейчас поняла, что всё это время не дышала.
- Он будет жить?
- Будет, - Ольга улыбнулась. - Если найдётся тот, кто о нём позаботится. Вы возьмёте его себе или попробуем пристроить?
Лера посмотрела на котёнка. Тот лежал, укрытый пелёнкой, и смотрел на неё своими огромными, ещё по-детски мутными глазами. В них не было страха - только усталость и какое-то беззащитное доверие. И Лера вдруг поняла, что ответ уже есть. Он появился сам собой, без раздумий, без взвешивания «за» и «против».
- Себе, - сказала она тихо. - Я возьму его себе.
Ольга кивнула, явно не удивлённая, и принялась объяснять, как кормить, чем лечить, когда прийти на повторный осмотр. Лера слушала, запоминала, но мысли её были уже далеко. Она думала о том, как принесёт котёнка домой, как устроит ему лежанку, как назовёт. И ещё - о том, что завтра утром, когда в семь звякнет колокольчик и войдёт Эрик, она, возможно, расскажет ему о своём новом маленьком чуде.
Из клиники она вышла уже в темноте, с переноской в одной руке и пакетом с лекарствами и специальным кормом - в другой. Котёнок спал, свернувшись клубком на тёплой грелке, и его тихое, ровное дыхание было лучшей наградой за этот непростой вечер.
Дома Лера поставила переноску на кровать, открыла дверцу и долго смотрела, как котёнок неуверенно выползает наружу, принюхивается к новому месту, смешно перебирает тонкими лапками по одеялу. А потом он подполз к её руке, ткнулся мокрым носом в ладонь и затих, словно нашёл то, что искал.
Лера гладила его по крошечной голове и чувствовала, как внутри разливается странное, забытое тепло. Она снова кого-то спасла. Не кофе, не словами - просто тем, что не прошла мимо. И это было важно. Очень важно.
- Будешь у меня жить, - прошептала она. - Надо только имя тебе придумать.
Котёнок зевнул, показав розовый язычок, и уткнулся в её ладонь. А Лера сидела и смотрела на него, и думала, что даже самый трудный вечер может закончиться чудом. Маленьким, чёрным, тёплым. Её чудом.
Утро ворвалось в квартиру резким, требовательным писком. Лера разлепила глаза, не сразу сообразив, где находится и почему в комнате кто-то пищит. А потом память услужливо подбросила вчерашний вечер: мокрая картонная коробка, дрожащий чёрный комочек, ветеринарная клиника, переноска на кровати.
Котёнок сидел на одеяле и смотрел на неё огромными голубыми глазами, в которых читался немой укор: «Я голодный. Ты спишь, а я голодный. Как так можно?»
- Уже встаю, - пробормотала Лера, спуская ноги на пол. - Ты хоть понимаешь, что я из-за тебя не выспалась?
Котёнок пискнул снова, на этот раз требовательнее.
Она вздохнула, накинула халат и поплелась на кухню. Развела специальную смесь, которую вчера дала ветеринар, подогрела до нужной температуры, набрала в крошечный шприц без иглы. Котёнок ел жадно, смешно причмокивая, и Лера, глядя на него, чувствовала, как усталость отступает, сменяясь чем-то тёплым, почти материнским.
Но когда она покормила малыша и помогла ему с туалетом - ветеринар объяснила, что такие крохи ещё не умеют справляться сами, - реальность навалилась с новой силой. Ей на работу. Котёнка нельзя оставить одного на целый день: его нужно кормить каждые три-четыре часа, иначе он просто не выживет. А ещё согревать, следить за состоянием. Лера заметалась по квартире, лихорадочно соображая, что делать. Звонить Максиму, просить подменить? Но он и так вчера ушёл пораньше, а сегодня у него выходной. Отпрашиваться у хозяйки? Ирина Сергеевна поймёт, но кофейня останется без бариста.
- Ладно, - сказала она вслух, глядя на котёнка. - Поедешь со мной. Только сиди тихо, договорились?
Котёнок, уже снова дремавший в коробке, разумеется, ничего не ответил.
Лера собралась в рекордные сроки. На дно большой сумки постелила мягкое полотенце, уложила туда котёнка, прихватила шприц, смесь, грелку. Котёнок, убаюканный сытостью и теплом, мирно спал, даже не подозревая, что становится соучастником трудового преступления.
В кофейню она приехала за пятнадцать минут до открытия. Быстро включила машину, протёрла столики, выставила круассаны. Котёнка устроила в подсобке, на низкой полке, застеленной старым фартуком, подальше от сквозняков. Он спал, свернувшись крошечным чёрным клубком, и Лера, бросив на него последний тревожный взгляд, вышла в зал ровно в тот момент, когда звякнул колокольчик.
Эрик стоял на пороге. Как всегда - собранный, в тёмном костюме, с лёгкой улыбкой, которая тут же погасла, едва он втянул воздух. Его ноздри дрогнули, брови сошлись к переносице, а в карих глазах мелькнуло что-то острое, настороженное. Волк внутри поднял голову и зарычал - тихо, предупреждающе.
- Лера, - сказал он медленно, шагнув к стойке. - Почему от тебя пахнет... котом? И почему в кофейне пахнет котом?
Она замерла с чашкой в руке. Вот так сразу. Даже не «доброе утро».
- Эрик, всё в порядке, - она поставила чашку и подняла руки в успокаивающем жесте. - Я всё объясню. Только не волнуйся.
Он подошёл ближе, и теперь она видела, как в его глазах пульсирует жёлтый огонь - не агрессивный, но встревоженный. Защитный. Волк чуял чужака на своей территории, пусть этот чужак и был размером с ладонь.
- Я слушаю, - сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Лера глубоко вдохнула и рассказала. Про вчерашний вечер, про коробку у магазина, про дрожащего котёнка, который умирал на холодном асфальте. Про клинику, про то, что не смогла пройти мимо. Про то, что теперь он её, и она отвечает за него, и поэтому принесла с собой - потому что он не выживет один.
Эрик слушал, не перебивая. Его лицо постепенно смягчалось, жёлтый огонь в глазах утихал, уступая место чему-то другому - пониманию, смешанному с осторожным любопытством.
- Покажешь? - спросил он наконец.
Лера кивнула и провела его в подсобку. Котёнок по-прежнему спал, свернувшись в чёрный пушистый комочек, и тихонько посапывал. Эрик остановился в дверях, глядя на него сверху вниз. Волк внутри принюхался, оценил - не угроза, детёныш, слабый, - и успокоенно улёгся.
- Маленький совсем, - сказал Эрик задумчиво. - И чёрный. Как уголёк.
Лера улыбнулась, глядя на котёнка.
- Я всю ночь думала, как его назвать. Ничего не приходило в голову. А ты... Уголёк. Мне нравится.
Эрик повернулся к ней, и в его глазах больше не было настороженности. Только тепло и что-то ещё - возможно, уважение к её доброте.
- Уголёк - хорошее имя. Сильное. И ему подходит. - Он помолчал, потом добавил: - Я, признаться, напрягся, когда почуял запах. Волк внутри... он не любит чужаков. Но это же котёнок. И он твой. Значит, и я его приму.
Лера почувствовала, как внутри разливается благодарность. Она ждала, что он, возможно, будет недоволен, что запах кота в кофейне - это нарушение всех санитарных норм и её личного пространства. А он просто принял. Потому что это часть её.
- Спасибо, - сказала она тихо.
Эрик шагнул ближе и, поколебавшись мгновение, легко коснулся губами её виска.
- Это тебе спасибо. За то, что не проходишь мимо. За то, что спасаешь. Я уже понял: ты такая. Это твой дар, Лера. Не только кофе. Ты видишь тех, кому плохо, и не отворачиваешься.
Они ещё немного постояли в подсобке, глядя на спящего Уголька. А потом Эрик, вспомнив о работе, нехотя оторвался и ушёл в зал, где его ждал остывший эспрессо. Лера сварила свежий, и когда ставила чашку на стойку, их пальцы, как всегда, соприкоснулись. Но сегодня в этом прикосновении было что-то новое. Общая тайна. Общий маленький чёрный котёнок по имени Уголёк.
И когда Эрик ушёл, а Лера вернулась к работе, она вдруг поняла, что её странная, неожиданная семья стала ещё на одного члена больше. А кулон на груди грел ровно и спокойно, словно говорил: «Всё правильно. Ты там, где должна быть. И он - тоже».
Вечер опустился на город мягко, зажигая окна и размывая контуры домов сиреневыми сумерками. Лера сидела на диване, поджав ноги, и смотрела, как Уголёк, смешно перебирая лапками, ползает по пледу. Он только что поел - по будильнику, ровно в семь, - и теперь, сытый и согретый, изучал новый мир, который пока ограничивался диваном и её коленями.
Котёнок был крошечным, неуклюжим, но невероятно упрямым. Он пытался забраться на подушку, скатывался, снова карабкался, и Лера невольно улыбалась, глядя на его старания. Телефон завибрировал, высветив сообщение от Эрика.
Эрик: «Как Уголёк? Живой?»
Лера улыбнулась, набрала ответ: «Живой. Поел, теперь покоряет диван. Я, кажется, пропала - он слишком милый».
Три точки появились и исчезли, потом снова замигали. Эрик явно набирал длинное сообщение.
Эрик: «Я тут подумал... Сегодня пятница. Может, поужинаем вместе? В городе есть хороший ресторан, недалеко от тебя. Итальянская кухня, тихо, уютно. Я бы хотел провести вечер с тобой. Не как обычно - на пять минут у подъезда или в кофейне за стойкой. По-настоящему. Что скажешь?»
Лера перечитала сообщение дважды. Сердце пропустило удар, потом забилось быстрее. Он приглашал её на свидание. Настоящее свидание - не утренний кофе, не вечернюю прогулку у подъезда, а ужин в ресторане. Как в кино. Как у нормальных людей.
Она уже хотела написать «да», но взгляд упал на Уголька. Тот как раз добрался до подушки и теперь победно сидел на ней, глядя на Леру своими огромными голубыми глазами. Часы показывали начало восьмого. Через три часа его снова нужно кормить. И согревать. И помогать с туалетом. Оставить одного нельзя - он слишком мал, слишком слаб, слишком зависит от неё.
Лера закусила губу. Пальцы зависли над экраном. Она хотела пойти. Очень хотела. Надеть красивое платье, сидеть напротив Эрика при свечах, говорить о чём-то, кроме кофе и волчьих стай. Почувствовать себя женщиной, за которой ухаживают, а не бариста, которая варит эспрессо. Но Уголёк...
Она вздохнула и начала набирать отказ. Объяснить про котёнка, про то, что не может оставить его, про то, что очень хочет, но ответственность важнее. Слова получались корявыми, и она стирала их раз за разом, пока не написала просто:
Лера: «Эрик, я бы очень хотела. Правда. Но я не могу оставить Уголька одного. Его нужно кормить каждые три часа, он ещё совсем кроха. Прости».
Ответ пришёл почти мгновенно.
Эрик: «Я понимаю. Ничего страшного. Может, тогда я просто заеду? Посижу с тобой, пока ты с ним возишься. Без ресторана, без пафоса. Просто... побуду рядом».
Лера перечитала его сообщение, и внутри что-то дрогнуло. Он не настаивал, не обижался. Он просто хотел быть рядом - в любых обстоятельствах. И тогда, сама не ожидая от себя такой смелости, она набрала:
Лера: «А может... ты приедешь ко мне? Я приготовлю ужин. Ничего особенного, но будет вкусно. И Уголёк будет под присмотром. И мы сможем побыть вдвоём. Не в ресторане, а... у меня».
Она нажала «отправить» и замерла. Сердце колотилось где-то у горла. Она только что пригласила его к себе домой. В своё пространство. В свою маленькую квартирку на седьмом этаже, где никогда не было гостей-мужчин. Где всё дышало её одиночеством.
Три точки мигали долго. Слишком долго. Лера уже начала жалеть о сказанном, когда пришёл ответ.
Эрик: «Я буду через час. Если ты правда этого хочешь».
Лера: «Хочу».
Она отложила телефон и прижала ладони к пылающим щекам. Уголёк, почувствовав её волнение, подполз ближе и ткнулся мокрым носом в руку. Лера погладила его по крошечной голове.
- Кажется, у нас сегодня гости, - прошептала она. - И мне срочно нужно навести порядок.
Следующий час пролетел как в лихорадке. Лера металась по квартире: собрала разбросанные вещи, протёрла пыль, помыла посуду. Заглянула в холодильник - там было негусто: яйца, сыр, помидоры, зелень, кусок куриного филе. Она решила сделать омлет с овощами и сыром, быстрый салат и достать из морозилки замороженные круассаны - наследие кофейни. Не ресторан, но зато от души.
Уголёк, накормленный и устроенный в своей коробке с грелкой, мирно спал, когда в дверь позвонили. Лера вздрогнула, поправила волосы, одёрнула домашнюю футболку и пошла открывать.
На пороге стоял Эрик. Он переоделся после работы: тёмные джинсы, простой серый свитер, который удивительно шёл к его глазам. В руках - бутылка белого вина и небольшая коробочка, перевязанная лентой.
- Привет, - сказал он, и в его голосе прозвучала непривычная застенчивость. - Я не знал, что приносят в гости к девушке с котёнком. Купил вино и... вот.
Он протянул коробочку. Лера открыла - внутри лежал крошечный ошейник из мягкой чёрной кожи с маленькой серебряной подвеской в виде полумесяца.
- Это Угольку, - пояснил Эрик. - Когда подрастёт. Чтобы знал, что он не просто кот, а кот из стаи.
Лера подняла на него глаза и почувствовала, как к горлу подступает ком. Не от грусти - от переполнявшей нежности. Он подумал даже о котёнке. О её котёнке.
- Проходи, - сказала она, отступая вглубь прихожей. - Ужин почти готов. И Уголёк спит. Так что... у нас есть время побыть вдвоём.
Эрик шагнул через порог, и его взгляд скользнул по крошечной прихожей, по старенькому креслу с пледом, по вазе с пионами на подоконнике, по книге «Мастер и Маргарита» на столике. Он словно впитывал её мир - тот, куда она пускала немногих. И в его глазах Лера не увидела ни оценки, ни жалости. Только тёплое, внимательное любопытство.
- У тебя уютно, - сказал он просто. - Очень... по-настоящему.
И она вдруг поняла, что больше не боится. Ни его, ни того, что между ними происходит. Потому что он пришёл не в ресторан, не на свидание по правилам. Он пришёл к ней. В её жизнь. Со всеми её котёнками, будильниками и несовершенствами. И это было важнее любых ресторанов.
Они прошли на кухню, и Лера, чувствуя, как дрожат руки, принялась готовить. Эрик сидел за маленьким столом, смотрел на неё и рассказывал о своём дне - о встрече с инвесторами, о новом проекте, о том, как волк внутри сегодня был на удивление спокоен. Лера слушала, кивала, помешивала омлет и думала, что это, наверное, и есть счастье. Простое, тихое, настоящее. Когда ты на своей крошечной кухне готовишь ужин, а за столом сидит человек, который однажды вошёл в твою жизнь под дождём и остался в ней, кажется, навсегда.Они сидели на крошечной кухне, и за окном уже совсем стемнело. Омлет был съеден, салат тоже, от круассанов остались только крошки на тарелке. Вино, принесённое Эриком, они почти допили, и в тёплом свете кухонной лампы всё казалось мягким, уютным, почти нереальным. Уголёк спал в своей коробке, и его тихое сопение добавляло вечеру какой-то особенной, домашней интимности.
Эрик рассказывал о семье. О матери - Елене, которая всю жизнь была опорой стаи, лечила, утешала, мирила. О том, как она переживала, когда он, ещё подростком, впервые обратился и едва не потерял контроль. Как сидела с ним ночами, учила дышать, успокаивать зверя.
- Она очень хочет с тобой познакомиться, - сказал Эрик, глядя на Леру поверх бокала. - И отец тоже. Я им рассказывал о тебе. О твоём даре, о том, какая ты. Они... ждут.
Лера чуть не поперхнулась вином.
- Ждут? Уже? Эрик, мы знакомы всего ничего. Ты уверен, что не торопишься?
Он поставил бокал и посмотрел на неё серьёзно, но без давления.
- Для волка нет понятия «торопиться», когда речь о паре. Я знаю, что ты - моя истинная. Я это почувствовал в первый же день, в кофейне, под дождём. Но я не тороплю тебя, Лера. Я просто... хочу, чтобы ты знала: моя семья - это часть меня. И я хочу, чтобы вы встретились. Когда ты будешь готова.
Лера задумалась, водя пальцем по краю бокала. Его слова звучали так просто, так уверенно. А она до сих пор иногда просыпалась с мыслью: «Мне всё это снится? Оборотень, истинная пара, древняя кровь...» И всё же, глядя на Эрика - такого настоящего, тёплого, сидящего на её крошечной кухне, - она понимала: это реальность. И он ждёт. Не давит, но ждёт.
- Эрик, - начала она осторожно, - я не совсем понимаю... Кто мы теперь? Мы видимся каждый день. Ты приходишь в кофейню, мы гуляем, ты даришь мне цветы. Сегодня - ужин у меня дома. Мы явно больше, чем просто знакомые. Даже больше, чем друзья. Но я... я не знаю, как это назвать. И что ты сам об этом думаешь?
Он отставил бокал и подался вперёд, положив руки на стол. Его карие глаза с жёлтыми искрами смотрели прямо, открыто, и в них не было ни тени сомнения.
- Для меня ты - моя пара, Лера. Истинная. Та, с кем я хочу прожить всю жизнь. Это не обсуждается. Но я понимаю, что для тебя, для человека, это слишком быстро, слишком... непонятно. Поэтому я не давлю. Я хочу, чтобы ты сама решила, кем хочешь меня видеть. Парнем, с которым встречаешься? Другом? Кем-то большим? Я приму любой ответ. Единственное, чего я не хочу - тебя потерять.
Лера слушала, и внутри неё всё переворачивалось. Он отдавал ей право выбора. Не требовал, не ставил условий. Просто ждал. И от этого его слова звучали ещё весомее.
Она опустила глаза, собираясь с мыслями. Вспомнила, как впервые увидела его - мокрого, в сером пальто, заказывающего эспрессо. Как испугалась его признания на террасе. Как согласилась поехать в лес и увидела огромного серого волка, который прижался лбом к её ладони. Как он каждый день приходил в кофейню, терпеливо, шаг за шагом завоёвывая её доверие. Как принёс букет пионов, потому что они напомнили ему о ней. Как сегодня купил крошечный ошейник для котёнка, которого она подобрала на улице.
И вдруг всё стало просто. Предельно ясно.
- Я не знаю, как это назвать, - сказала она тихо, поднимая на него глаза. - Но я знаю, что чувствую. Меня тянет к тебе. Сильно. Иногда это пугает, потому что я не привыкла... к такому. Но когда ты рядом, мне спокойно. Когда ты уходишь, я жду новой встречи. Когда ты рассказываешь о своей семье, мне хочется с ними познакомиться. Не потому что ты этого хочешь, а потому что мне интересно. Интересна твоя жизнь. Ты сам.
Она замолчала, подбирая слова.
- Я не готова сейчас сказать, что это навсегда. Слишком мало времени прошло. Но я готова... попробовать. Быть с тобой. Не просто знакомой. Твоей девушкой. Если ты не против такого статуса.
Эрик смотрел на неё, и в его глазах разгорался тёплый, счастливый огонь. Волк внутри довольно заворчал, сворачиваясь клубком под сердцем. Он дождался. Она сделала шаг.
- Лера, - сказал он хрипловато, - для меня честь быть твоим парнем. Даже если ты называешь это «попробовать». Я согласен на любые пробы. Лишь бы с тобой.
Он протянул руку через стол, и она вложила свою ладонь в его - тёплую, большую, надёжную. Их пальцы переплелись, и в этом простом жесте было больше слов, чем в долгих разговорах.
Где-то в коробке пискнул проснувшийся Уголёк, требуя внимания. Лера рассмеялась, и Эрик улыбнулся в ответ. Они встали из-за стола, и она пошла кормить котёнка, а он - убирать посуду. И в этой простой, будничной сцене было столько тепла и правильности, что Лера вдруг подумала: возможно, это и есть начало. Настоящее. Не сказка, а жизнь. С волком, который моет посуду, и котёнком, который требует есть по будильнику. Её жизнь. Их общая.