Глава 2. «Гонка с Тенью»
Оскар вжался в кокпит, пальцы сами стиснули руль — руны вспыхнули алым, обожгли ладони сквозь перчатки. Болид загудел, словно зверь, почуявший кровь. Ландо рванул к двери, но Алонсо перегородил путь, выставив руку — жилистую, с татуировкой в виде шашечного флага на запястье.
— Не туда, мальчик, — голос испанца зазвенел металлом. — Они не снаружи. Они здесь.
Стеклянная стена бокса пошла рябью, как поверхность пруда, и сквозь неё, не разбивая, проступили силуэты. Три фигуры в чёрных комбинезонах, без шлемов, с лицами, стёртыми до серой пустоты. Их пальцы, длинные, неестественно вывернутые, коснулись стекла, и оно рассыпалось миллиардом осколков, не издав ни звука.
— К рулю, дрозды, — прошептал Алонсо, и в его руке из ниоткуда появился старый гаечный ключ, покрытый рунами под слоем масла.
Первый Назгул ступил в бокс, и прожекторы погасли, оставив лишь янтарное сияние от руля MCL-70. В воздухе запахло ожогом резины и формальдегидом. Оскар, не думая, повернул руль — болид взревел так, что уши заложило, и машина дёрнулась вперёд, сокрушая стойки с шинами, как спички.
— ОН БЕЗ КОЛЁС, БЕЗ ТОПЛИВА! — заорал Ландо, прыгая в сторону.
Болид катился на дисках, высекая искры из бетона. Оскар чувствовал, как карбон под ним стонет, как руль вращается сам, ведя машину прямо на Назгулов. Серая фигура взмахнула рукой — из пустоты родился диск колеса, чёрного, с шипами, мокрыми от масла.
— Не дай ему коснуться! — крикнул Алонсо, бросая гаечный ключ.
Оскар рванул руль вправо, МCL-70 юзом ушёл в стену, и collision содрогнуло бокс. Колесо-тень пронеслось мимо, срезав часть подвески, и впилось в перегородку, оставив дымящуюся нить.
Тишина. Моргающий свет. Трое Назгулов стояли, наклонив пустые головы, словно прислушиваясь к чему-то далёкому. Потом, как по команде, растворились в тени, оставив лишь запах бензина и мокрого асфальта.
Ландо вылез из-за перевёрнутого стола, его кепка валялась в луже антифриза.
— Твою ж… Оскар, у тебя кровь.
Пиастри опустил взгляд — перчатки на руках тлели, сквозь прорехи сочилась красная нить, смешиваясь с маслом. Кольцо на руле пульсировало в такт сердцу.
— Это не моя, — выдохнул он, глядя, как кровь на перчатках танцует, складываясь в руны. — Это его. Машины.
Где-то далеко, снаружи, взревели три старых мотора — мощных, злых, как голодные волки. Назгулы сели на свои Призрачные Болиды.