Я мама-мужчина в игре кошмар

Думаю, внимательные читатели, которым небезразлична судьба этих миленьких и обаятельных монстриков. Наверняка уже заметили, что во время этой поздней прогулки с небольшим ужином, не присутствовала самая младшая из семейства Сюй, а именно Саньхуа.

Это же заметил и Сяо Цин, который всегда заботится о благополучии детей.

Однако сначала он отослал подальше Линь Дэаня, затем связался с людьми, которым поручил задание разобраться с гигантской змеей, и только тогда он повернулся к Сюй Иньтану и обеспокоено спросил: «Почему Саньхуа не поела? Разве еда не соответствовала ее вкусу?»

Сюй Иньтан покачал головой, глядя на тьму, которая, казалось, бесконечно тянулась в другой мир из тени, и на его лице появилась странная улыбка: «Она уже поела, и весьма сытно».

Есть такая поговорка: Если ребенок молчит, значит, он что-то задумал*.

(*Или если ваш ребенок долго молчит, значит, он где-то нашкодничал).

А когда Саньхуа даже не издала ни звука, когда Сюй Эрбао прижался к матери и начал просить внимания, это наверняка указывало на большую пакость.

Сяо Цин не слышал порхания бабочек и не чувствовал аромата, исходящего от Сюй Саньхуа. Но это не означало, что ее бабочки не появлялись вокруг. Возможно, это также означало, что звук хлопанья крыльев слился с фоновым шумом этого мира, а благоухающий аромат незаметно растворился в воздухе.

В тенях этого города, под ярким светом этого мира бабочки старательно строили свои гнезда еще более трудолюбиво, чем даже пчелы или муравьи.

Бесчисленное количество коконов спряталось в тенях, и из них благополучно вылуплялось все больше потомства. Обиды и негодования миллионов жителей этого древнего города превратились в сладкий нектар.

Все пессимистические эмоции, скапливающиеся за ярким светом, стекали во тьму, где обитали бабочки, что с наслаждением потягивали сладкую жидкость и шелестели своими крыльями, безмолвно вплетая своё существование в протяжённое, но шумное дыхание этой планеты.

Сегодня вечером ни один из его сыновей не ел так сытно, как Саньхуа.

Возможно, вам дорогим читателям такое поведение может показаться крайне пугающим, но для малышки Сюй оно было врождённым. Строительство гнёзд и расширение своей территории так же важно для её выживания, как дыхание и питание.

Поэтому Сюй Иньтан не стал много говорить, и просто позволил ей контролировать своё расширение и питание самостоятельно.

Сюй Саньхуа всегда знала, как сдерживать свои буйные желания и избегать опасности, а также осуществлять безопасное и устойчивое расширение своей колонии организованно и планомерно.

Если бы Сяогуай, ненасытный (и немного глуповатый) обжора, или Эрбао, который даже не понимает, что такое самообладание, слонялись снаружи среди людей, Сюй Иньтан немедленно запер дверь дома и отшлёпал бы их.

Сюй Эрбао, тихо зевая, уютно устроился на руках у матери, как обычно, балуясь перед сном, став мягкой и пушистой подушечкой для обнимашек. Высокомерие его сестры, даже не заинтересовало малыша.

Какой смысл, быть самым послушным и понимающим ребенком в семье?

Как известно, самые непоседливые малыши в доме получают больше всего внимания от мамы.

Более того, Эрбао был таким пушистым....

Давайте повторим еще раз — ПУШИСТЫЙ!

Поэтому, по мнению Эрбао, нет никаких сомнений относительно того, кто является самым любимым ребенком у мамы.

Обхватив руку матери своим одуванчиковым хвостом, Эрбао радостно зарылся в одежду, облизывая и тыкаясь носом в мягкую человеческую кожу. Сюй Иньтан, испытывавший сильную сонливость после массажа Сяогуая, стало лень перекладывать второго ребенка, из-за чего он просто перевернулся на другой бок и нежно погладил малыша, давая понять, что тому нужно быть с ним нежнее.

Тусклый свет придавал всей сцене неопределённый тёплый оттенок, заставивший Ю Конъю, который только что заглянул внутрь, покраснеть и тяжело вздохнуть.

«Это слишком непристойно! На тебя точно напишут заявление, если ты продолжишь в том же духе!»

Слишком уставший, чтобы с ним общаться, Сюй Иньтан приоткрыл глаза и взглянул на часы – 05:03. Этот поздний ужин затянулся, и ему просто хотелось спокойно лечь и поспать.

Сюй Иньтан не был призраком, и он не мог постоянно бежать 24 часа в сутки, как делал это Ю Конъю.

«Дай мне закончить, а потом можешь спать», — Ю Конъю дёрнул Сяогуая за щупальце, встряхивая Сюй Иньтана из его кокона: «Это касается грандиозного плана строительства нашей больницы. Директор Сюй, разве вас это совсем не беспокоит?!»

В ответ на это директор Сюй натянул одеяло на голову, чтобы не работать до поздней ночи: «Мы разберёмся с этим завтра, никто от этого не умрёт».

«Но завтра ты точно выспишься и проснёшься в полдень!» — Ю Конъю яростно сдернул одеяло: «Не скажу, что чувствую себя прям уж очень ужасно, но это точно может привести меня к депрессии!»

Депрессия, твоя мать.

Сюй Иньтан схватил одно из щупалец Сяогуая, дабы оно стало его слушателем. Затем он устроился в кровати и закрыл глаза, притворившись мёртвым: «Мммм, продолжай».

Ротовой аппарат на щупальце дружелюбно указал на Ю Конъю, образовав что-то наподобие улыбки.

Внимание Ю Конъю тут же переключилось: «Эй?! Наш малыш теперь умеет улыбаться! Такой вежливый, с такой милой улыбкой. Ты можешь улыбнуться мне ещё раз? О, наш малыш такой воспитанный, дядя Ю сейчас тебя погладит...»

Щупальце (неохотно) подчинилось.

Ради того, чтобы его мать могла нормально поспать, малышу Сюй Сяогуаю приходилось жертвовал слишком многим. Эххх....

******************************

*******************

*****

Конечно же, рано утром следующего дня директор Сюй был пойман Ю Конъю и лишён сна. Его заставили прочитать план о превращении Санатория Счастья в Ферму Счастья.

Он начал диалог с яростной критики некоего лжеца, который любил преувеличивать все без меры. Ведь чуть больше тысячи душ, по какой-то неведанной миру причине оказались около десятков тысяч. Даже на войне так не преувеличивали, как он в своих словах.

Ю Конъю уже составил план, как распорядиться этими десятками тысяч душ, но при ближайшем рассмотрении данных оказалось, что цифры не сходятся.

Ведь при пересчете едва набралось полторы тысячи духов – этого едва хватит только на то, чтобы вспахать задний холм. Такого количества душ не хватило бы даже на то, чтобы разрыть каналы, не говоря уже о кормлении кур или присмотром за утками.

В этот момент Ю Конъю почувствовал себя старым крестьянином, у которого украли большую часть урожая.

Но сам Сюй Иньтан не видел в этом ничего особенного: «Будет меньше, значит меньше. Разве ты раньше не жаловался, что их слишком много?»

«Как могут излишки снаружи и недостаток в нашей собственной тарелке быть одинаковыми?» — громко возразил Ю Конъю, параллельно вытаскивая ласку и ещё раз хорошенько её избивая, чтобы затем привести себя в порядок и обсудить их радостные успехи в преобразовании фермы.

Обветшалый сад за пределами Третьего отделения выровняли и засадили капустой, луком-пореем и другими овощами.

Пруд, предназначенный для экспериментального разведения вьюнов, улиток и раков, так и пестрил жизнью. Даже из новой партии, где было 100 цыплят, выжила почти половина.

Приложив немного усилий, они вскоре начнут, есть яйца своих собственных кур!

Фермерство! Разведение кур! Садоводство!

Рассказывая об этом, Ю Конъю возбуждённо поднял руки и закричал, кровь начала вытекать из всех семи отверстий его призрачного тела, открывая всем истинную сущность свирепого призрака.

Сюй Иньтан, заражённый чувством выполненного долга, тоже нашёл развитие фермы довольно интересным занятием. Картина обильного урожая, стад кур и уток была поистине захватывающей.

Как автор уже говорил, нет ни одного китайца, который бы не любил заниматься сельским хозяйством и садоводством. Это гораздо интереснее любого ужасающего экземпляра.

Хотя нет, подождите это все же были слова сказанные Ю Конъю.

Недавно назначенный заместитель директора Ю, выслушав отчёты Сюй Иньтана по трём пройденным инстансам, быстро потерял к игре интерес.

Он просто предложил, что если Сюй Иньтан захочет сражаться в будущем, то легче будет попробовать вызвать игру у входа в больницу.

Малышам был всего месяц, и его беспокоила мысль о том, что они будут сражаться с монстрами в столь юном возрасте.

Сюй Иньтан: «... Хорошо, лишь бы ты был доволен».

******************************

*******************

*****

Вот так прошел еще один день в спокойствии.

Ю Конъю руководил новоприбывшими духами, чтобы те поливали огород. Эти рабочие трудились не покладая рук, без жалоб и усталости. Они выполняли всё, что им приказывали делать, безукоризненно трудясь от рассвета до заката, одним своим видом доводя капиталистов до слёз.

Однако из-за слабости духовной сути их разум был не слишком «хорошим». Им требовались повторяющиеся инструкции, прежде чем они могли справиться хотя бы с одной задачей.

Солнечный свет падал, прям на землю, из-за чего роса, появляющаяся на нежных побегах, сверкала, словно крошечные драгоценности.

Запах влажной от вскопанной земли разбавлял застарелый аромат разложения и крови в больнице.

Из импровизированного курятника неподалёку доносилось оживлённое щебетание цыплят, изредка сопровождаемое величественным криком петуха.

Это была картина цветущей сельской красоты. И Ю Конъюй с воодушевлением любовался своей работой. Он ласково заговорил с Сюй Чжунпином, что присел у поля в молчаливом единении с землёй: «Смотри! Вот земли, которые я покорил!»

Сюй Чжунпин, казалось, что-то услышал, и нервно пошевелив пальцами ног в тапочках.

По совпадению, в этот момент мимо проходил Сюй Иньтан, и безмолвно ответил: «Очевидно, это я их покорил».

«Это же самое, это же самое», — как в ни в чем махнул рукой Ю Конъю: «Как вице-президент, даже если меня нельзя считать королём, я должен быть хотя бы главным управляющим дворца».

«Конечно, я всё ещё полноправный, поэтому я должен быть премьер-министром, главой кабинета министров». ‒ Говоря это, он с любопытством посмотрел на Ши Юэбая, который следовал за Сюй Иньтаном: «А кто это?»

«Я Ши Юэбай», — с улыбкой произнес мужчина, шагнул вперед, а затем помолчал, взглянув на выражение лица Сюй Иньтана, прежде чем продолжить: «Когда я был ребёнком, я встретил брата Тантана ... вернее, мы познакомились в этой больнице, когда были ещё детьми. Позже мы стали товарищами по команде в одной игре. Хотя мы не виделись больше десяти лет, он почти не изменился с того времени. Я узнал его с первого взгляда».

Часть, которую Ши Юэбай пропустил с многоточием, была очень мягкой и двусмысленной, но все, кроме Сюй Чжунпина, поняли, что он имел в виду под прозвищем «брата Тантана».

Ши Юэбай сразу понял, что сказал что-то не то, из-за чего неловко потрогал свой нос и достал из подарочного пакета коробку с пирожными, пытаясь заставить Ю Конъю забыть его оговорку, предложив ему что-нибудь вкусненькое.

Однако Ю Конъю также уловил холодное гудение от Эрбао, сидевшего на плече Сюй Иньтана, ведь все пять его глаз одновременно закатились на действия Ши Юэбая.

Ой?

Ю Конъю сразу почувствовал что-то необычное.

Взяв коробку с пирожными – роскошь, которую он раньше не мог себе позволить – он оглядел Ши Юэбая с головы до ног, словно взглянув на него с другой стороны.

Одновременно с этим он мысленно прокручивал в голове каждое слово, сказанные Ши Юэбаем несколько мгновений назад.

О боже, о боже, о боже, о боже, о боже~

Похоже это прозвище — нечто особенное.

Ю Конъю ответил мужчине сияющей улыбкой, тепло представившись: «Я Ю Конъю, своего рода дух за кулисами и свирепый призрак, теперь работающий на директора Сюй, строящий красивый и гармоничный новый дом вместе со всеми в больнице».

«Итак, это наш ПинПин, Сюй ЧжунПин. Он хоть и немногословен, но очень добр. С тех пор, как директор Сюй вступил в должность и внедрил новые методы лечения для пациентов, состояние ПинПина значительно улучшилось. Несколько дней назад я разговаривал с ним, и мне показалось, что он стал немного слышать».

«Это действительно здорово», — улыбнулся Ши Юэбай и наклонился, указывая на сидящего, на корточках Сюй Чжунпина.

Сюй Чжунпин пару раз безучастно кивнул, не отрывая взгляда от земли под ногами, словно видел, как на ней расцветают цветы.

Эрбао же обнял свой пушистый хвост, облизал его и дважды фыркнул, полагая, что Дядюшка Ю не поверит притворству этой молодой лисы.

Ю Конъю не стал много говорить с Ши Юэбаем, ведь он был не только заместителем директора, но и куратором в развитии больницы.

Вскоре призрак занялся спасением хрупких саженцев, только что проросших под опекой духов.

Тем временем Сюй Иньтан всё ещё думал о недавней фразе Ши Юэбая: «Брат Тантан».

Благодаря этому обращению он, наконец, откопал из моря безликих воспоминаний одного ребёнка, который соответствовал Ши Юэбаю – только этот ребёнок использовал по отношению к нему это прозвище.

Но, размышляя об том живом и разговорчивом ребёнке, он начал понимать, что его личность не совсем соответствовала характеру Ши Юэбая.

Может ли человек так сильно измениться за десятилетие?

Сюй Иньтан почувствовал, будто ему достался кусочек пазла, похожий на тот, что был, но не совсем подходящий. Покопавшись в памяти и не найдя ничего подходящего, он решил спросить напрямую: «Ты только что назвал меня... братом Тантаном?»

Ши Юэбай, казалось, был, застигнут врасплох тем, что тема, от которой он пытался уйти, вернулась обратно к нему. Его улыбка на мгновение застыла, взгляд неловко заметался, когда он объяснил: «Прости. Поскольку здесь пока что не произошло больших изменений, это напомнило мне те далекие времена. Я назвал тебя так неосознанно. Пожалуйста, не обращай внимания, я ничего такого не имел в виду...»

Сюй Иньтан ничуть не возражал и великодушно ответил: «Всё в порядке. Я всё равно старше тебя, так что обращение ко мне как у «брату» — это нормально».

Только тогда Ши Юэбай расслабился, улыбнувшись немного вызывающе, но с ноткой нежности: «Брат Тантан очень добр ко мне».

Примечание автора:

Никаких наград за ваши догадки.

Неужели он действительно «случайно» назвал Сюй Иньтана так?