Я мама-мужчина в игре кошмар

К сожалению, Сюй Иньтан не увидел маленький, милый и белый кокон, Сюй Саньхуа, когда она паразитировала на Фэрле. Иначе он бы наверняка похвалил ее кокон, назвав его прекрасным и блестящим, шаром напоминающий самый изысканный жемчуг.

Если бы Саньхуа, узнала об этом, она бы наверняка еще больше разозлилась на отвратительного и надоедливого мистера Фэрмана-старшего. Однако она уже успешно укоренилась в сущности саженца Фэрля, старательно впитывая жизненную силу хозяина, стремясь как можно скорее родиться для своей мамы.

В тот момент, когда более отдаленное, огромное и неописуемое существо было пробуждено голосом жертвы, Сюй Иньтан без колебаний подхватил Сюй Сяогуая и выпрыгнул из окна 10-го этажа. Он увидел, как мистер Фэрман-старший попытался поймать его, подлетев к окну, но его быстрое движение лишь заставило его потерять часть откусанной головы, из-за чего он упал из окна 10-го этажа вместе с Сюй Иньтаном.

В воздухе послышалось странное жужжание — это был звук прорастающего молодого деревца Фэрля.

Мистер Фэрмэн-старший не смог сдержать насмешливой улыбки.

Конечно, избежать пересечения души корневой системой саженца Фэрля, разрастающегося за пределы отеля, было возможно, но это не означало, что добыча могла спокойно покинуть эту сцену.

Все умрут в этом отеле и никто не сможет выжить, во славу их бога.

Лицо призрака исказилось в насмешливой и гротескной улыбке, его глаза расширились в припадки безумства, словно пытаясь ясно увидеть трагическую сцену раскинутых мозгов Сюй Иньтана при ударе об землю. Однако обратив на юношу пристальное внимание, он заметил лишь спокойного Сюй Иньтана, улыбающегося без намека на панику, смотрящего на него спокойным и нежным взглядом.

«Я уже ответил вам», — услышал он голос Сюй Иньтана: «Это вы мистер Фэрмэн».

Всего за несколько секунд до столкновения с асфальтом. Щупальца Сяогуая вытянулись из его подола, обвивая декоративную скульптуру на внешней стене отеля, чтобы замедлить падение Сюй Иньтана. В то же время еще одно щупальце появилось из одежды юноши, обвивая голову мистера Фэрмана-старшего, притягивая мужчину ближе, чтобы он мог слышать каждое слово, сказанное Сюй Иньтаном, более отчетливо.

«Это мистер Фэрмэн устроил пожар».

«Это мистер Фэрмэн убил своих родственников».

«Виновником стольких смертей, является мистер Фэрмэн».

На мгновение хор людей на сцене, казалось, проник сквозь время и пространство, резонируя с звуком падающих тел. Музыка была легкой, позволяя Сюй Иньтану представить, как актеры притопывают ногами в такт нотам, а красные юбки символизирующие кровь и пламя, кружатся в неистовом танце.

«...Если хочешь спрятать каплю воды, вылей ее в море. Если хочешь спрятать дерево, посади его в лесу».

«Дорогой мой, если хочешь скрыть убийство — спрячь его в другом убийстве».

Пожар в отеле устроил именно мистер Фэрмен-старший, он же убил и священников, которые были без сознания после жертвоприношения, пытаясь устранить препятствия и занять более высокое положение в семье. Он сжег их тела, переложив вину на молчаливое деревце Фэрля.

Но он не ожидал, что устроенная им бойня в конечном итоге загонит его в ужасающую сеть корней прекрасного деревца, из которой выбраться будет практически невозможно.

На оставшейся половине лица мистера Фэрмэна-старшего отразились шок и гнев, его рот широко открылся, словно издавая невольный рев, а единственное оставшееся глазное яблоко выскользнуло из его глазницы.

Сюй Иньтан все еще улыбался, его улыбка была настолько невинной и чистой, что даже горелый воздух вперемешку с тлеющими телами, не смог испортить его красоту.

Это было последнее, что увидел мистер Фэрмэн-старший, прежде чем его сознание поглотила бесконечная тьма.

Молодое деревце прорастало, его массивные корни ненасытно разрастались и задвигались, заставляя хрупкое пространство трещать под его тяжестью.

В момент удара о землю Сюй Иньтан увидел, как небо треснуло, а мир вокруг него рухнул, словно упавшее стекло. Он спокойно закрыл глаза, ожидая учащенного сердцебиения, которое разбудит его от кошмара при приземлении.

«Убийца мертв, и история должна закончиться на этой ноте».

Затем он проснулся на своем месте. Внезапно загорелся свет, и в зале раздались громкие аплодисменты.

Сюй Иньтан открыл глаза, сел и спокойно присоединился к аплодисментам с публикой вокруг него. Актеры на сцене по очереди выходили на поклон. Музыка была веселой, и лица людей озарились улыбками, как будто они только что вернулись из ада в мир людей.

Он чуть не пропустил всю историю, но к счастью, все вокруг него с энтузиазмом обсуждали неожиданный финал сюжета. Они с восторгом говорили о прекрасной игре и почти обманчивом убийце, старике Фэрмане. Он убивал своих родственников ради денег и выгод, совершая поджоги, чтобы скрыть свои преступления.

Он заслуживал того, чтобы его преследовали кошмары, из-за которых в конце концов выпрыгнул из окна, вообразив, что за ним гонится монстр.

Если слушать сюжет истории таким образом, то логика повествования казалась даже довольно гладкой.

Когда актеры вернулись на сцену, Сюй Иньтан снова услышал припев, раскрывающий преступления старого Фэрмана. Однако на этот раз ритм был быстрее, а динамика сильнее. Актеры пели и танцевали на сцене, приглашая зрителей встать и присоединиться к ним в ритме.

В мгновение ока театр превратился в дискотечную сцену радости и смеха. Среди зрителей красавец Сюй Иньтан привлек дополнительное внимание актеров. Они вытащили его на сцену, танцевали вокруг него, из-за чего юноша даже получил интимный поцелуй в щеку от сексуальной и очаровательной главной героини, вызвав завистливые взгляды других мужчин.

Хотя его товарищи по команде, пришедшие после завершения своей миссии с Лореном, не могли просто так присоединиться к веселью, они не могли не воспользоваться этой ситуацией в свою пользу.

Учитывая, насколько горяч их папик, кто бы не захотел поцеловать его в щеку, если бы представилась такая возможность?

Вернувшись в комнату, Тяньтянь поклялась Богу, что видела, как главная героиня воспользовалась возможностью пофлиртовать с их папиком, не убирала рук с его талии до самого конца представления. И действительно, когда Сюй Иньтан полез в карман своих штанов, он нашел там записку с аккуратно выведенным номером телефона.

В углу в качестве подписи даже был след от красной помады, явно намекающий на двусмыслие этой ситуации.

Если бы они прошли по сюжету копии нормально, это был бы классический сценарий обмена мужского обаяния на информацию. К сожалению, теперь только Тяньтянь посчитала, что они должны попросить у главной героини плату за возможность трогать их сахарного папика. Просто смотреть на него — это одно, но тянуть к нему свои руки бесплатно, было кощунством.

Хуахуа посмотрела на Тяньтяня, чье лицо было серьезным и нешутливым, и начала размышлять, не дать ли этой девушке еще одну дозу лекарства, чтобы она протрезвела.

К счастью, Сюй Иньтан, похоже, не возражал против того, чтобы его желали за его внешность. Вместо этого он нашел это забавным, прищурив глаза и улыбнувшись. Он потряс записку и спросил Тяньтянь, хочет ли она обсудить цену его встречи с главной героиней.

Подумав немного, Тяньтянь с сожалением покачала головой и отказалась: «Саньхуа еще не родилась, это нехорошо для дородового обучения».

Сюй Иньтан слегка похлопал ее по голове, исполняя ее желание быть отруганной словно она была маленькой хулиганкой красивого папика. Тяньтянь накрыла свои покрасневшие щеки, и счастливо упала на Хуахуа.

«О, я не спрашивал о вашей миссии. Все прошло гладко?» — спросил Сюй Иньтан.

Сяо Цин ответил: «Довольно гладко. Лорен может гипнотизировать до трех человек за один раз, а мы пошли к нему вчетвером. В первом раунде мы чуть не избили его до полусмерти».

Он взглянул на Тяньтянь. Внешность этой девушки была действительно обманчива — она была маленькой, милой, как безобидный зверек. Если бы кому-то пришлось выбирать одного человека в качестве слабого звена для нападения, девяносто девять и девять десятых процента инстинктивно выбрали бы ее.

Лорен, конечно, не был исключением.

Сяо Цин живо описала жалкий вид Лорена, избитого, с распухшим носом и тремя отсутствующими зубами. А Тяньтянь, защищая свой образ милой девочки, громко пожаловалась: «Кто сказал ему, что он может трогать мою грудь при первой возможности!»

Она выпятила свою не слишком богатую грудь, с сожалением причитая: «А потом он сказал, что она маленькая!»

Грубо говоря он сам себе отпустил пощечину, посмев недооценить девушку перед ним. Когда Сяо Цин и другие освободились от гипноза Лорена, Тяньтянь со всей яростью сорвала с Лорена штаны, решив проверить, насколько он одарен природой, раз он так лестно отзывался об ее груди.

Эта сцена была настолько возмутительной и ужасающей, что даже мистер Фэрмэн-младший, случайно проходивший мимо номера, начал обходить Тяньтянь стороной.

Представив себе эту картину, Сюй Иньтан не мог не рассмеяться вместе со своими товарищами по команде. Он посмотрел на Сяо Цин и сказал: «Ты, должно быть, сделал фотографии не так ли».

Сяо Цин по лисьему усмехнулся: «Я покажу тебе их позже. А как насчет твоего задания? Было ли полезно то снаряжение, которое мы тебе дали?»

Сюй Иньтан кивнул с улыбкой, кратко описав свой опыт в сцене мистера Фэрмэна-старшего: «Большая часть того, что вы подготовили, была полезна. Саньхуа сможет родиться через несколько дней».

Индикатор прогресса паразитического развития на системной панели неуклонно двигался вперед. При таком темпе Саньхуа потребуются не менее двух-трех дней, чтобы поглотить достаточно жизненной силы хозяина и родиться. Если этот ребенок будет похож на Эрбао в своих вкусовых предпочтениях, то это могло занять четыре или пять дней.

Сюй Иньтан не мог не восхищаться дальновидностью Сяо Цина. Только после создания зародыша Саньхуа он понял, что если он сам не захочет зачать и родить ребенка, система не станет распознавать его потомство и не привяжет к ним информацию об игроке до рождения дитя. Поэтому, если он покинет инстанс до рождения Саньхуа, это может привести к трагическому разделению матери и ребенка.

Сяо Цин покачал головой и вздохнул: «Эта система уже давно бесчеловечна».

«Давайте сделаем праздничный торт через пару дней. Мы сможем съесть его вместе с Саньхуа, когда она родится. Если она родится позже, мы заберём его и съедим в реальности».

Сюй Иньтан кивнул, думая о следующем шаге саженца Фэрля. В первые один-два дня после того, как Саньхуа укорениться на новом теле, саженец Фэрль буде все еще очень активным, возможно, он даже начнет расширять свою корневую систему под давлением выживания, чтобы быстро восполнить «почки», которые были сброшены за ночь, и впитать больше питательных веществ.

«Поэтому в эти два дня мы должны в основном сосредоточиться на коллективных действиях. Если кому-то нужно отделиться от основной группы, обязательно идите парами и старайтесь не терять друг друга из виду».

«Кроме того, нам нужно учесть возможность того, что саженец Фэрля может отчаянно нуждаться в еде». - Сюй Иньтан, вырастивший трех детей монстров, также высказал свое мнение по этому поводу: «Все в отеле — его потенциальная цель. Если он не сможет поймать нас, он, скорее всего, пойдет за другими».

«Если мы действительно столкнемся с такой ситуацией, нам остается только импровизировать. Мы не можем просто выгнать всех из отеля».

Сяо Цин вздохнул, подперев подбородок: «Надеюсь, Саньхуа будет достаточно сильна, чтобы справиться с ним за один раз. Не зря же я потерял сознание во время ее создания».

И действительно в этот момент, Саньхуа во всю усердно работала. Ее лучшей движущей силой была ее мать.

Она была похожа на самую старательную ткачиху в мире, плетущую кокон за коконом в корневой системе саженца Фэрля. Каждый кокон был одинаковым по размеру, требуя больших усилий, чтобы сплести что-то настолько чистое, безупречное, круглое и очаровательное.

Вот только круглые коконы были слишком малы и незаметны, как пылинки, прикрепленные к огромному телу саженца Фэрля. Всякий раз, когда толстые корни саженца извивались, многие из прочных коконов Саньхуа были раздавлены, оставляя после себя особенно ароматную слизь.

Не смутившись, Саньхуа неустанно заполняла пробелы новыми коконами, кропотливо восстанавливая повреждения и медленно расширяя занимаемую ею территорию. Даже малейший прогресс приводил ее в восторг, как будто она стала немного ближе к своей матери.

Слизь, вытекающая из разорванных круглых коконов, заносилась по всему телу Фэрля при извивании его корневищ. Поначалу крошечное количество слизи было незаметным и не имело видимого эффекта для древа. Однако, по мере того, как жидкости из десятков тысяч, даже сотен тысяч коконов впиталась в самые потаённые уголки корней, частота извивания саженца понемногу замедлилась. Фэрль казался сонным, вялым и в конце концов поддался своему желанию и впал в глубокий сон.

Из этого сна он больше никогда не проснется...

Саньхуа ускорила скорость своего плетения. В мгновение ока один кокон превратился в десять, а десять в тысячи. Слои коконов были сплетены друг на друге, соединяя бесчисленные коконы невидимыми нитями, создавая герметичную и непроницаемую сеть, которая плотно окутывала спящее деревце Фэрля.

В это время в пустоте уже не было видно некогда великого саженца Фэрля. Массивная, белая, облачная сущность плыла в другой реальности, обернутая плотным слоем коконов. Из хищных ртов в форме цветка на концах корней виднелись многочисленные коконы, заполняя каждый уголок и щель, пока даже самые маленькие места не были заполенны белой нитью коконов.

Недостаточно... все еще недостаточно...

Нужно было больше, гораздо больше...

Коконы начали издавать шуршащий звук, дрожа и деформируясь под невиданной силой. Что-то внутри изгрызало стенки коконов стремясь выйти наружу. Жужжание ротовых частей и трущихся крыльев, вибрировало, издавая бесчисленные крошечные звуки превращающиеся в ужасающий шум в пустоте. Это был звук разбивающейся земли, падающего неба и разрушения всего мира, как будто все разрывалось на части.

Предсмертный вопль молодого деревца разнесся безмолвно в другой реальнсти.

Буээ ... я все сьела ...

Где мама...

Она слышала голос мамы...

Саньхуа не могла сдержать своего волнения. Она нетерпеливо трясла своими мокрыми и мягкими крыльями, двигаясь в направлении Мамы. Сюй Иньтан также слышал крики «Мама», эхом отдававшиеся в его голове, звучащие как голос ребенка, который не переставал плакать.

Он протянул руку и поймал бабочку, летевшую с другой стороны пустоты.

Она была размером примерно с его ладонь, с крыльями, полупрозрачными, как тонкая марля, с преломляющими красочными и ослепительными фосфоресцирующими бликами. Тонкое и гладкое тело излучало сияющий, жемчужный блеск, и когда она летела к нему, она была красива и грациозна, как будто двигалась в легком танце. Крылья бабочки трепетали, демонстрируя ее великолепный и постоянно меняющийся блеск, такой прекрасный, что невозможно было перевести дух.

«Саньхуа так прекрасна...» - Тяньтянь ошеломленно посмотрела на бабочку, почти опьяненный ее ослепительными красками.

«Это не Саньхуа». - Сюй Иньтан покачал головой. Бабочка приземлилась на его плечо, словно украсив его мерцающим светом.

Он посмотрел на растерянные глаза своих товарищей по команде — Сяо Цин, казалось, что-то почувствовал, потирая виски.

Сюй Иньтан указал на бабочку, танцующую вокруг него: «Это тень».

Затем он указал на свою тень в коридоре: «Настоящее тело Саньхуа здесь».

В ответ на его призыв, подавляющее количество бабочек внезапно вырвалось из его тени, мгновенно превратив весь мир в ослепительный, захватывающий свет. Миллиарды бабочек покрыли небо копии, затмив все в одно мгновение. Стало невозможно отличить бабочек от них самих. ведь они словно растворился в этом ярком свете, затерявшись в туманной путанице.

В следующий момент несколько бабочек снова вернулись в тень Сюй Иньтана. Высвобождая одну бабочку, кружившую вокруг юноши, ласково притрагивающуюся его щеки своими усиками.

Мама... Мама...

Саньхуа и мама теперь вместе.

Примечание автора:

Саньхуа: Держусь поближе~~~

Что касается сцен мистера Фэрмена, я организую ее в следующий раз. Меня прервал на полпути звонок от босса, чтобы сделать кое-какую работу. Еще один рабочий день с раннего утра до позднего вечера. [Вздох]