Я мама-мужчина в игре кошмар

Тусклый свет просачивался сквозь щель в двери, где женщина напевала нежную мелодию. В темном и старом коридоре запах гари и белых орхидей, казалось, пропитал мутный воздух, заставляя его голову кружиться.

Смотрительница стояла позади Сюй Иньтана, тени в коридоре набрасывали на нее темную пелену, еще больше скрывая обожжённые черты лица. Запах разложения и гнили еще сильнее стал исходить из ее тела.

«Мама...» — сказал Сюй Иньтан, его взгляд был устремлен на свет, проникающий через дверь, его голос был нежным, как паучья нить, как будто он боялся что-то потревожить: «У мамы новый ребенок?»

Медсестра не ответила на его вопрос, но Сюй Иньтан и не нуждался в ответе. Он подтвердил свой вопрос: «Да... В конце концов, я уже такой большой, и у мамы уже давно должен был появится новый ребенок».

Казалось, человек в комнате почувствовал прибытие Сюй Иньтана. Нежная мелодия резко прекратилась, и после двухсекундной паузы голос женщины сказал: «ТанТан?»

Ее тон, в тот момент когда она назвала Сюй Иньтана по прозвищу, был сладким, как мед, интимным и нежным, словно пытающийся успокоить лепечущего младенца.

"Это я." - Сюй Иньтан передал медсестре игрушку кролика, которую держал на руках, и с улыбкой осторожно толкнул полуоткрытую дверь: " Я здесь, чтобы увидеть тебя, мама".

За дверью находилась комната, резко контрастировавшая с его пустой и унылой больничной палатой. Стены были оббиты мягким бежевым материалом, а пол покрывал толстый удобный ковер. Вокруг кровати были разбросаны милые и яркие игрушки: куклы, игрушечные машинки, кубики, лошадки-качалки - создавая рай для маленьких детей.

Женщина, сидевшая в центре комнаты, была красивой и элегантной, с длинными черными волосами и светлой кожей. Даже в таком же больном халате, как и все остальные, с растрепанными волосами и без макияжа, она выглядела прекрасной, как героиня на классической картине написанной маслом.

Особенно когда она баюкала ребенка на руках, выражение любви и сострадания на ее лице делало женщину исключительно святой, точно такой же Марию, державшую святого ребенка в мифах.

" Я думала, ты сегодня не придешь", — сказала женщина с легким укоризненным тоном в голосе, но это его не смутило. Это скорее добавляло ей нотку девичьего очарования.

«Извини, я увидел по дороге несколько красивых цветов и сорвал несколько». Сюй Иньтан поставил цветы, которые он сорвал, на подоконник, заменив увядшие цветы в вазе. Он спросил с улыбкой: «Так ведь, выглядит намного лучше?»

"Ты говоришь это каждый раз", — надулась и пробормотала женщина. Но когда она посмотрела на букет цветов в вазе, ее бледные щеки слегка покраснели, и она помахала Сюй Иньтану.

«Иди сюда, — сказала она, — я давно тебя не видела».

«У меня не было выбора, мы должны слушать доктора», — ответил Сюй Иньтан, подойдя вперед и садясь у ее ног. Он поднял глаза и посмотрел на ребенка у нее на руках.

«Это новый ребенок мамы?»

Ребенку было лет четыре или пять, он был невинным и милым на первый взгляд, хотя глаза у него были настолько опухшими, что едва могли открыться, в ее руках он выглядел усталым и вялым. Маленький мальчик казался одновременно жалким и милым.

Сюй Иньтан молча вздохнул. Его несколько дней держали на лечении, но его мать снова ниоткуда получила нового ребенка.

Мальчик вздрогнул под взглядом Сюй Иньтана, пока женщина нежно погладила его по волосам и беспомощно постучала по кончику носа Сюй Иньтан: «Это тоже ТанТан. Вы оба ТанТаны, знаете ли вы... Что мама больше всего на свете любит ТанТана ...»

«ТанТан теперь уже большой мальчик, и должен быть послушным... Слушай слова мамы...»

Пока женщина говорила, она отстранилась, погрузившись в свои мысли. Ее пальцы крепко схватили волосы ребенка, от чего тот закричал от боли. Но быстро закусил губу, на глазах у него тут же навернулись слезы.

До прибытия Сюй Иньтана мальчик плакал, казалось, вечность, его горло охрипло, глаза были сухие и опухшие, а голова очень сильно болела, как будто он попал в ужасающую историю, гораздо более ужасающую, чем любой кошмар, который он когда-либо переживал.

Он никогда больше не будет спорить с мамой, никогда не будет безрассудно убегать от нее...

Он должен быть послушным и хорошим ребенком в будущем...

Пожалуйста, отпустите его домой... Он тосковал по своей маме... Он так скучал по своей родной маме...

Однако он не осмеливался говорить этого. Он не смел ничего сказать, даже просто кричать. Он был в ужасе, но продолжал прикрывать рот, дрожа от страха. Он думал о своей матери, представляя, что она придет спасти его, но как бы он ни старался думать о ней, все, что он мог вспомнить об своей матери, это лицо женщины, державшей его в руках.

Нет! Это неправильно!

Эта женщина, которая швыряла его об стены, била, душила и кричала, чтобы он умер, не была его матерью!

Нет! Нет! Нет!

Мальчик еще сильнее начал плакать, но из-за сильной головной боли его желудок скрутило от тошноты. Когда он увидел, что Сюй Иньтан потянулся к нему, он инстинктивно отпрянул, замахав руками, чтобы защитить себя от этого сообщника злой женщины.

Сопротивление мальчика заставило лицо женщины слегка похолодеть. Увидев, как мальчик вздрагивает и плачет с жалким видом, она еще больше разозлилась. Ее брови нахмурились, показывая несколько морщин.

Сюй Иньтан был знаком с этим выражением лица, которое часто приводило к тому, что он знал лучше всего: обратному отсчету три, два, один. Если дела пойдут не так, как она хотела, то в последующие бурные дни он будет снова прикован к постели без возможности ходить на несколько дней, как в детстве.

Так почему же у тебя появился новый ребенок? Разве для такой матери, как ты, одного ребенка было недостаточно?

Сюй Иньтан почувствовал, как в его сердце поднимается злоба, но она быстро была похоронена под послушным и мягким поведением, ожидаемым от хорошего ребенка.

" Все в порядке, иди ко мне". - Он осторожно взял мальчика за запястье, приспособив его в сидячее положение, чтобы было менее больно. Он успокоил мальчика нежным голосом.

Мальчик покачал головой, рыдая, но он также последовал за нежным побуждением Сюй Иньтана, чтобы выползти из рук женщины и слабо рухнуть на ковер.

Все его тело болело, а лодыжка опухла и стала большой, как булочка. Любое движение вызывало в его ноге острую и мучительную боль.

Ему не терпелось вернуться домой, к своей матери, которая нежно обрабатывала его раны и гладила его по голове, самой нежной и доброй матери на свете.

«Тебя зовут ТанТан?» Сюй Иньтан умело усадил мальчика в более удобное сидячее положение, нежно массируя его опухшие щеки. Он успокоил напуганного мальчика мягким и нежным тоном: «Я тоже ТанТан... Всех хороших детей зовут ТанТан, верно?»

"Не бойся, я не причиню тебе вреда".

Тем временем Эрбао, все еще занятый поглощением еды, получил удаленный вызов от своей матери. Он неохотно протянул свои призрачные лапы, чтобы помочь успокоить переутомленного человеческого ребенка. Восстановление хрупкого человеческого малыша от 1 до 3 единиц здравомыслия сыграло значительную роль, и вскоре мальчик стал намного спокойнее.

Он рыдал, хватаясь за рубашку Сюй Иньтана и через какое-то уткнулся лицом в грудь Сюй Иньтана, по-видимому, находя при этом забытое чувство безопасности.

«Будь хорошим мальчиком, с тобой ничего не случится», — успокаивающе сказал Сюй Иньтан, не забывая о матери, чью точку благосклонности он отнял у "ее" ребенка. Женщина смотрела на него нежным, любящим взглядом, полным нежности, но трудно было сказать, сколько безумия и жестокости таилось под ней.

«Мама такая неразумная», — начал Сюй Иньтан, в его тоне был намек на ревность, которая могла бы доставить ей удовольствие: «Разве мы не договорились, что у мамы больше не будет новых детей?»

Он, естественно, положил голову на колено женщины, как это сделал бы ребенок, ищущий утешения у своей матери.

«Только меня будет достаточно».

«И мама согласилась с этим».

Мама обнимала его, целовала и называла лучшим ребенком, подарком небес. Но она также проклинала его, избивала и даже пыталась задушить посреди ночи. Сюй Иньтан лучше, чем кто-либо другой, знал, насколько ужасной может быть его мать и как он боялся ее присутствия. Вот почему он любил ее больше, чем кого-либо еще.

Он больше, чем кто-либо другой, был готов поверить, что все, что делала его мать, было результатом любви. Просто... его мать была больна.

Поэтому она продолжала искать своего «ТанТана», того, кто идеально соответствовал всем ее фантазиям, кто был послушным и кто никогда не вырастет.

Внезапный вопрос Сюй Иньтан сменил нежность, на лице женщины, на выражение паники, смешанное с оттенком гнева. Это было так, как если бы она была мужчиной, пойманного голым в постели на измене, заикающегося и пытающегося объяснить, что он только что совершил ошибку, которую совершили бы все мужчины в мире.

«Он пришел сам, а я не выходила... Ты ведь знаешь, я бы не ушла. Это ТанТан пришёл ко мне сам», — утверждала она, пытаясь найти смысл в необоснованной ситуации.

Она была матерью, и у ребенка не было причин диктовать, что ей следует или не следует делать. Кроме того, ТанТан не мог быть таким, как другие дети. Ее ТанТан был связан с ней, как никто другой, и именно поэтому он попал в эту больницу и пришел к ней один.

Да, ее ТанТан пришел к ней сам. Он сказал, что хочет быть ее ребенком, так что... так...

" Я не... "— пробормотала женщина в замешательстве, ее слова все больше отражали ее заблуждение и безумие: «Он сам хотел называть меня мамой... Он ТанТан, мой ТанТан!»

Пока она говорила, то была на грани истерики и внезапно в этот момент она сломалась, пытаясь оттолкнуть Сюй Иньтан, чтобы вернуть своего ребенка.

В этот момент она видела только этого маленького милого ребенка, такого же как ее ТанТан, а Сюй Иньтан больше походил на того человека, который украл у нее ребенка и забрал мальчика с ее рук. Он бросил ее сюда, называя сумасшедшей сукой, сказав, что ее грехи непростительны, чтобы она больше не могла быть матерью, так как являлась плохим человеком.

"Уходи! Верни мне моего ТанТана! Верни мне моего ребенка!!!»

«ТанТан! Я твоя мама! Посмотри на маму! Иди к маме!»

Это был не какой-то другой ребенок. Это был ее ТанТан! Он был с ней сразу же после десяти месячного развития в теле, и он никогда ее не смог бы предать, несмотря ни на что.

Сюй Иньтан внезапно встал и прижал женщину к стулу, схватив ее за плечи и заставив посмотреть ему в глаза. Он подчеркивал каждое свое слово: «Я мамин ребенок».

«Только я».

Он больше не был бессильным ребенком из прошлого. Он был высоким, с длинными и сильными руками, которые легко могли поймать удары женщины.

Она была ошеломлена, его действиями и не могла пошевелиться из-за чего смотрела только прямо на Сюй Иньтан. В ее глазах отражалась сложная смесь неясных и противоречивых эмоций, как будто она временами безудержно любила его, но каждое мгновение сильно ненавидела.

«... Мы согласились с этим, не так ли?» Сюй Иньтан соответствующим образом смягчил свой тон, повторяя ей на ухо слова «Мамин ребенок — это только я», как гипнотическую мантру.

"Только я.

«Только я всегда буду рядом с мамой и никогда тебя не предам».

" Я никогда не предам".

Женщину привлекло это заявление, она схватилась за него, как за спасательную соломинку и спросила: «Это правда?»

«Конечно, это правда. Я никогда не лгал тебе». Сюй Иньтан перехватил ее руку и нежно погладил ее по волосам. Как мать утешала его, так и он утешал ее: «Я всегда, всегда буду с тобой, и только я могу это делать».

Он опустил голову и нежно поцеловал женщину в щеку, в который уже раз рассказывая ей о своей преданности и товариществе, объясняя, что ему больше некуда будет идти, если он покинет это место. Он сказал ей, как сильно любит ее, до такой степени, что не мог терпеть, нового ребенка забирающего внимание его матери.

Его нежные слова были настолько очаровательны, что женщина пристально смотрела на него, как будто сквозь его тела, где могла видеть иллюзию, созданную ее безумным разумом.

"Может, вернем его?" Сюй Иньтан позволил ей прислониться к своей груди, без притворства слушая биение его сердца, один удар за другим: «Я есть у мамы, и этого достаточно».

Здесь не было необходимости в других детях, и не было необходимости во втором ТанТане, чтобы повторить историю того, что с ним произошло.

Женщина выглядела словно в трансе, подарив ему самую милую улыбку, которую могла сделать. Она подняла голову и протянула руку, чтобы коснуться щеки Сюй Иньтана, и ее глаза наполнились сияющим светом: "Что бы ты ни сказал, я всегда буду на твоей стороне".