Орбита На Двоих.

​Ссора в библиотеке разделила их привычную жизнь на «до» и «после». Впервые за много лет они не разговаривали больше трех дней. Для их окружения это казалось катастрофой локального масштаба: в столовой они сидели за разными столами, а по утрам Херин уходила в университет на полчаса раньше, чтобы не сталкиваться с Сонхуном в дверях.

​Холодный космос

​Вся неделя для Херин превратилась в испытание. Без привычного безмолвного присутствия Сонхуна мир вокруг казался слишком громким и агрессивным. В четверг на лекции по проектированию Лиам снова попытался сесть рядом с ней, но Херин, сославшись на головную боль, пересела на самый передний ряд к профессору. Ей не хотелось общаться ни с Лиамом, ни с кем-либо еще. Внутри нее росла глухая обида, смешанная с непривычным, пугающим чувством одиночества. Она так отчаянно требовала свободы, но получив её, почувствовала лишь холод.

​Сонхуну было еще хуже. Он практически перестал спать. Каждый раз, проходя мимо её комнаты в общежитии, он едва сдерживал себя, чтобы не постучать. Но слова Херин — «Ты душишь меня» — раз за разом останавливали его. Он закрылся в себе еще сильнее, отвечая на вопросы односложно и доводя себя до изнеможения на тренировках и учебе.

​План Чонвона и Даин

​Видеть, как два самых близких человека медленно уничтожают друг друга молчанием, было невыносимо. В пятницу вечером Чонвон и Даин решились на отчаянный шаг.
​Даин затащила Херин в небольшое круглосуточное кафе на окраине кампуса под предлогом «помочь выбрать материалы для нового проекта». Кафе было полупустым, в углу тихо играл инди-рок, а за окном кружились первые крупные хлопья снега.

​— Херин, ты бледная как смерть, — Даин пододвинула к ней чашку горячего чая. — Твоя «независимость» тебя не особо радует, как я вижу.

— Я просто устала, — тихо ответила Херин, кутаясь в огромный кардиган, который принадлежал Сонхуну. Она надела его машинально, когда уходила.

— Мне нужно было это пространство, Даин. Правда. Но теперь мне кажется, что я все испортила.

​В этот момент колокольчик над дверью кафе звякнул. Херин подняла глаза и замерла. В дверях стоял Сонхун. Его вел за плечо Чонвон, который что-то увлеченно рассказывал. Сонхун был без шапки, его куртка была расстегнута, а взгляд — уставшим и отрешенным. До тех пор, пока он не увидел Херин.

​Их глаза встретились. Время словно остановилось. Чонвон тут же подтолкнул Сонхуна к их столику, а Даин быстро подхватила свою сумку.

​— Так, — громко сказал Чонвон. — Мы с Даин пошли за выпечкой на кассу, а вы двое — сядьте и поговорите как нормальные люди. Вы всех извели своим трауром.

Прежде чем Херин успела возразить, друзья скрылись за углом раздачи.

​Разговор без масок

​Сонхун постоял несколько секунд, а затем медленно опустился на стул напротив Херин. Тот самый стул. Он молча смотрел на неё, замечая темные круги под глазами и то, как сильно она сжала пальцами чашку. А потом его взгляд упал на её плечи. Он узнал свой кардиган. Напряжение в его плечах едва заметно спало.

​— Ты бледная, — тихо сказал он. Точно так же, как минуту назад Даин.

— Ты тоже не выглядишь цветущим, Пак Сонхун, — Херин отвела взгляд, чувствуя, как к горлу подступает ком.

​Сонхун глубоко вздохнул и положил руки на стол. Его пальцы привычно потянулись вперед, но остановились на полпути, не решаясь коснуться её руки.

— Херин-а... — его голос прозвучал непривычно мягко и глухо. — Прости меня. За библиотеку. И за то, что было до этого. Я... я не хотел, чтобы ты чувствовала себя как в клетке. Чонвон прав, я перегибаю палку. Просто когда этот Лиам сел туда... внутри меня будто что-то оборвалось. Мне показалось, что если кто-то третий займет это место, то наш мир просто... исчезнет.

​Херин посмотрела на его руки, которые застыли на столе. Ей так сильно хотелось протянуть ладонь и переплести свои пальцы с его, как они делали всегда.

— Сонхун, наш мир не исчезнет из-за Лиама или кого-то еще, — тихо произнесла она, и её голос дрогнул. — Но ты должен мне доверять. Ты не можешь проживать жизнь за меня. Мне было так плохо эти три дня. Я злилась на тебя, но... мне не хватало твоего шума. Мне не хватало тебя.

​Сонхун наконец преодолел эти несколько сантиметров расстояния и накрыл её ладонь своей. Его рука была ледяной с улицы, но Херин показалось, что её обожгло током. Это было не такое прикосновение, как раньше. В нем было слишком много скрытого, невысказанного напряжения.

​— Я не хочу быть твоей клеткой, Херин, — Сонхун заглянул ей прямо в глаза, и в его темных зрачках отразился свет гирлянд кафе. — Я хочу быть твоим домом. Туда можно возвращаться, когда захочешь. Но запирать тебя я больше не буду. Обещаю.

​Херин слабо улыбнулась, чувствуя, как тяжесть, давившая на грудь всю неделю, наконец отпускает. Их орбита восстанавливалась, но оба они понимали: траектория изменилась. Они больше не были теми беззаботными «братом и сестрой», какими казались себе еще неделю назад. Граница между дружбой и чем-то глубоким стала еще тоньше.

To be continued...