Глава 36
Чонвон резко отстранился.
Хаюн смотрела на него с шоком.
Несколько секунд она просто не могла поверить в произошедшее.
Затем схватила бокал и выплеснула содержимое ему прямо в лицо.
— Идиот! Как ты смеешь?!
Чонвон застыл.
Красное вино медленно стекало по его лицу, оставляя алые следы на белоснежной рубашке.
Вокруг повисла тяжёлая тишина.
Хаюн сама испугалась собственного поступка.
К Чонвону тут же подошёл Хен У.
Он протянул салфетки и начал быстро вытирать его лицо.
Чонвон молчал.
Это пугало сильнее, чем если бы он начал кричать.
Он спокойно взял салфетку из рук Хен У и сам вытер остатки вина.
Затем взял с кресла свой пиджак.
Подошёл к Хаюн.
Накинул его ей на плечи.
И, не говоря ни слова, взял её за руку.
— Чонвон...
Но он уже потащил её к выходу.
Хаюн едва поспевала за ним.
Высокие каблуки мешали идти, а его шаги были слишком быстрыми.
Ей почти приходилось бежать.
— Отпусти!
Она попыталась вырвать руку.
— Мне больно!
Но Чонвон словно ничего не слышал.
Сжав челюсть, он продолжал идти вперёд.
Они вышли из ресторана.
Охранник тут же открыл дверь автомобиля.
Чонвон направил Хаюн внутрь.
Она неловко опустилась на сиденье и сразу попыталась подняться.
Следом сел сам Чонвон.
— Всем выйти.
Его голос прозвучал холодно и резко.
Водитель и охрана немедленно покинули машину.
Дверь закрылась.
В салоне остались только они вдвоём.
Хаюн потянулась к ручке двери.
Но Чонвон перехватил её руку.
Она резко повернулась к нему.
— Отпусти меня.
Он поцеловал ее в губы быстро и отстранился:
— Значит, широкие плечи?
Хаюн замерла.
Теперь она поняла, что именно вывело его из себя.
— Чонвон...
Он горько усмехнулся. И снова поцеловал ее.
— Обниматься удобно?
Хаюн пыталась хоть как то оттолкнуть его. Но сила Чонвона не давала ей сделать что то лишнее.
Почему то сейчас его сила ощущалась иначе.
Грубым и резким.
— Перестань мне больно.
Чонвон расстегнул верхние пуговицы рубашки будто ему стало жарко и неудобно.
Его голос стал тише.
—Тогда попробуй обнять меня и ощутить их.
Хаюн попыталась выдернуть руку.
Но он не отпустил.
Чонвон склонился к ней, оставляя лёгкие поцелуи на её шее, вдоль ключиц и у линии декольте.
— Прекрати... — тихо выдохнула Хаюн.
Чонвон поднял взгляд. Его глаза внимательно изучали её лицо, словно пытаясь прочитать каждую эмоцию.
— И что тебе мешает представить на его месте меня? — произнёс он негромко.
Не дожидаясь ответа, он приблизился к ней.
Хаюн вздрогнула, когда его губы коснулись её губ. От неожиданности она резко вдохнула, а её глаза широко распахнулись.
Слова сказанные Хаюн задели Чонвона гораздо сильнее, чем он хотел показать. Вся его ревность, раздражение и накопившиеся чувства вспыхнули в одно мгновение.
Он не хотел отпускать её. Не хотел слышать чужие имена. Не хотел даже допускать мысль, что рядом с ней может быть кто-то другой.
Хаюн попыталась оттолкнуть его, упираясь ладонями ему в грудь, но Чонвон лишь сильнее сжал челюсть, явно раздражаясь её сопротивлению.
Он прикусил ее губу сильно так что Хаюн ощутила эту боль, на мгновение Хаюн тихо ахнула от неожиданности, и Чонвон воспользовался этим, углубляя поцелуй.
Сил сопротивляться у Хаюн почти не осталось.
Она просто перестала сопротивляться и отпустила руку тем самым давая Чонвону держать ее в руках.
Через несколько секунд Чонвон отстранился.
Оба тяжело дышали.
В глазах Хаюн читалось возмущение вперемешку с растерянностью, а во взгляде Чонвона всё ещё горел опасный огонь
Чонвон посмотрел на губы Хаюн и замер.
На нижней губе выступила тонкая полоска крови.
Вся злость, кипевшая в нём секунду назад, словно исчезла. Он медленно коснулся её губы большим пальцем и осторожно стёр кровь.
Хаюн болезненно усмехнулась.
— Ты чудовище, Ян Чонвон. Ненавижу тебя.
Чонвон отвёл взгляд.
На мгновение ему стало нечем дышать.
Он резко убрал руку и отстранился.
— Знаешь что, Хаюн...
Она посмотрела на него.
Чонвон сжал челюсть так сильно, что на скулах заиграли желваки.
— Поезжай домой в другой машине.
Хаюн застыла.
— Что?
Она смотрела на него с искренним недоумением.
— То есть после всего, что ты сейчас сделал, ты даже не собираешься просить прощения?
Чонвон медленно повернул голову.
— Ты моя жена. Я буду целовать тебя тогда, когда захочу.
Хаюн резко ударила его в плечо.
— Я ненавижу тебя!
Эти слова прозвучали быстро.
Что-то внутри Чонвона окончательно оборвалось.
Он посмотрел ей прямо в глаза.
Долго.
А затем тихо произнёс:
— Тогда давай и я скажу, что то.
Хаюн невольно напряглась.
Чонвон наклонился чуть ближе и почти шёпотом произнёс:
— Убирайся.
Её сердце болезненно сжалось.
— Что?..
— Выйди из машины я сказал.
Хаюн смотрела на него несколько секунд, пытаясь понять, почему он вдруг стал таким холодным.
Почему после всего произошедшего он смотрит на неё так, будто хочет оказаться как можно дальше.
— Ну и отлично, — дрожащим голосом ответила она. — Рада, что ты наконец понял что у нас
всё равно ничего не получится.
Чонвон лишь отвернулся к окну.
— Выйди.
Хаюн стиснула зубы.
Открыла дверь и вышла наружу.
Чонвон взял пиджак и бросил ей вслед.
— Надень. И садись в другую машину.
Хаюн поймала его на лету.
Несколько секунд смотрела на дорогую ткань, а потом с раздражением швырнула пиджак обратно ему в лицо.
— С моим размером всё в порядке. Это у тебя слишком завышенные ожидания.
После чего с силой захлопнула дверь.
Чонвон застыл.
Дверь второй машины открылась, и Хаюн быстро села внутрь.
Только когда автомобиль тронулся, он позволил себе закрыть глаза.
На самом деле он не злился.
Он испугался.
Испугался того, насколько потерял контроль рядом с ней.
Ещё немного и он бы перешёл границу, к которой Хаюн не была готова.
А её слова...
Они до сих пор эхом звучали в голове.
Словно кто-то безжалостно разбил последнюю надежду на то, что между ними когда-нибудь всё получится.
Чонвон провёл рукой по лицу и тяжело откинулся на сиденье.
Машина медленно ехала.
Следом за ней двинулась машина Хаюн.
Хаюн сидела на заднем сиденье, отвернувшись к окну.
Водитель молча смотрел на дорогу, не задавая лишних вопросов.
Она держалась столько, сколько могла.
Но стоило автомобилю выехать на главную дорогу, как её губы дрогнули.
Слёзы покатились сами собой.
Она быстро прикрыла лицо руками.
Было больно.
Настолько больно, что невозможно было сделать вдох.
После всего, что произошло, после всех его слов, прикосновений и взглядов...
Он просто выгнал её.
Будто она больше ему не нужна.
И чем сильнее Хаюн пыталась успокоиться, тем сильнее становились её рыдания.
Впервые за долгое время она плакала так, словно сердце действительно разбилось.
_____________________________________
Они вернулись домой.
Чонвон вышел первым и молча направился вперёд.
Следом из другой машины вышла Хаюн и быстро догнала его.
Они поднялись по лестнице в полной тишине.
Чонвон зашёл в комнату первым и сразу направился в гардероб.
Хаюн вошла следом и закрыла дверь.
Через несколько секунд он вышел обратно, уже с одеждой в руках.
Бросил её на кровать и отвернулся, снимая часы с запястья.
— Ты объяснишь мне, что было в ресторане?
Голос Хаюн прозвучал резко.
Ответа не последовало.
Чонвон словно не услышал.
Она подошла ближе и коснулась его плеча, слегка толкнув.
— Эй. Ответь мне.
Он даже не повернулся.
Снял часы, бросил их на кровать и направился в ванную, держа в руках полотенце и вещи.
— Чонвон!
Хаюн резко сняла каблуки и бросила их в его сторону.
Туфли ударили его по спине.
Он остановился.
Медленно повернулся.
Хаюн уже не сдерживала голос:
— Извинись за то, что ты сделал!
И только тогда она заметила: рубашка на нём была расстёгнута почти полностью, открывая напряжённый торс.
На мгновение она замерла.
Но быстро взяла себя в руки.
— Ты сама виновата, — спокойно сказал он.
— В чём? Я ничего не сделала.
Чонвон бросил одежду обратно на кровать.
— Ты сама меня спровоцировала.
— Так это потому что ты тоже зашёл слишком далеко. Ты меня оскорбил.
— Я не оскорблял тебя, — ответил он ровно. — Я не думал, что ты воспримешь это так.
— Мне всё равно, сколько у тебя там было девушек. Но не сравнивай меня с ними.
На секунду в его взгляде мелькнуло раздражение.
— Да не было у меня никаких девушек, — резко ответил он.
— Не моё дело.
Повисла короткая пауза.
— Всё сказала? — спросил он.
— Извинись за то, что поцеловал меня. И укусил губу.
Он покачал головой.
— Не буду. Ты моя жена. За каждый поцелуй мне теперь тоже нужно извиняться?
— Ты сделал это против моей воли.
Голос Чонвона стал громче:
— А когда ты сама меня целовала? Когда сама тянулась ко мне? Когда сама обнимала?
Он сделал шаг ближе.
— Мне теперь каждый раз нужно ждать твоего разрешения?
Хаюн замолчала.
— Я не буду напаивать тебя, чтобы ты была пьяной, — добавил он холоднее.
Она застыла.
Тихо сказала:
— Мы не в тех отношениях, чтобы так целоваться.
Чонвон усмехнулся коротко и устало.
Он вернулся к кровати, взял вещи.
— Я услышал тебя.
Пауза.
— И больше не прикоснусь к тебе.
Он направился к двери ванной.
— Раз тебе каждый раз нужно извинение я просто перестану.
Дверь ванной закрылась.
Хаюн осталась стоять в тишине.
И впервые за весь день почувствовала не злость.
А пустоту в груди, от которой стало неожиданно холодно.
Хаюн присела на край кровати.
Тишина в комнате казалась слишком плотной, почти давящей.
_____________________________________
За стеной шумела вода, Чонвон был в душе.
Он стоял под струями, позволяя воде стекать по плечам и спине, словно пытаясь остудить не столько тело, сколько мысли.
Он не собирался отказываться от неё окончательно.
Не так. Не в этом смысле.
Просто хотел дать ей время.
Ту самую дистанцию, о которой она так явно просила.
Пусть даже маленькую. Пусть даже временную.
Потому что каждый раз, когда он пытался приблизиться силой или давлением, это заканчивалось только хуже.
И ему самому это не нравилось.
Но в голове снова и снова звучали её слова.
Резкие. Острые.
Именно они задевали сильнее всего.
Он помнил, как сам позволил себе колкость в ресторане про других девушек, про сравнения.
Тогда это было сказано больше из ревности, из злости, из желания уколоть в ответ.
Он не имел в виду ничего серьёзного.
Внешность Хаюн никогда не вызывала у него сомнений.
Наоборот.
Хаюн его очень привлекает.
Но услышать от неё подобное было другим.
Сравнение.
Как будто он мог быть «как все остальные».
Чонвон закрыл глаза под водой.
Сжал челюсть.
Он убеждал себя, что должен оставаться тем,
кто для неё будет единственным.
Единственным, к кому она привыкнет.
Единственным, кого она будет принимать рядом.
Кого она однажды сможет обнять без сопротивления.
Но сейчас её слова разрушили эту уверенность.
И злость вырвалась быстрее, чем он успел её остановить. Не холодная. Не расчётливая.
А живая.
Человеческая.
Он выдохнул, наконец не пряча этого внутри.
Понимая, что перегнул.
_____________________________________
Чонвон наконец вышел из ванной.
Волосы были ещё влажными после душа. Он остановился, увидев Хаюн. Она уже переоделась в пижаму и сидела на краю кровати, не поднимая на него взгляда.
Несколько секунд в комнате стояла тишина.
Затем Чонвон подошёл к кровати и взял одну из подушек.
Собирался устроиться на небольшом диване возле окна.
Хаюн посмотрела на него и тихо сказала:
— Я буду спать в гостевой комнате. Ты можешь спать в своей кровати. Всё-таки это твоя комната. Я не хочу мешать твоему пространству.
Чонвон остановился.
Медленно повернулся к ней.
На мгновение их взгляды встретились.
— Хорошо, — спокойно ответил он.
Хаюн застыла.
Хорошо?
Так просто?
Без споров?
Без попыток остановить её?
Она сама не поняла, почему внутри стало странно.
Будто ожидала совсем другого ответа.
Будто была уверена, что он снова начнёт настаивать.
Но Чонвон лишь спокойно смотрел на неё.
Хаюн отвела взгляд первой.
Поднялась с кровати и направилась к двери.
Уже взявшись за ручку, она на секунду обернулась.
Чонвон всё ещё стоял на том же месте.
Молча наблюдая за ней.
Не останавливая.
Не удерживая.
Не споря.
Хаюн быстро отвернулась.
Открыла дверь и вышла.
Через секунду дверь закрылась.
В комнате снова стало тихо.
Чонвон медленно выдохнул.
Он не собирался бежать за ней.
Не сегодня.
Он слишком хорошо понимал, что любое давление сейчас лишь усилит её ненависть к нему.
Возможно, впервые за долгое время он решил дать ей именно то, о чём она просила.
Хотя бы маленькую часть свободы.
Он опустился на край кровати и посмотрел на пустое место рядом.
Грустная усмешка тронула его губы.
Самое ироничное было в том, что теперь они были мужем и женой.
Жили под одной крышей.
Носили одни фамилии.
Но между ними оставалось расстояние, которое казалось больше любого города.
Он мог делить с ней один дом.
Но не мог делить одну кровать.
От этой мысли почему-то становилось особенно пусто и больно.