Хочу тебя поцеловать
Утро пришло не сразу.
Сначала был только свет — тусклый, серый, пробивающийся сквозь плотные шторы. Потом звуки. Чьи-то шаги в коридоре. Скрип пола. Приглушённый голос за дверью:
— Да тише ты, они спят ещё...
Я медленно нахмурилась, не открывая глаз.
Тело ощущалось странно тяжёлым, будто сон всё ещё держал меня где-то между ночью и реальностью. И только через несколько секунд я поняла, почему мне так тепло.
Чужая рука всё ещё лежала на моём бедре.
Я резко открыла глаза.
Данил спал прямо напротив меня, слишком близко. Его волосы растрепались ещё сильнее, лицо было спокойным и совершенно не похожим на того человека, который вчера едва не устроил драку посреди комнаты.
На секунду я просто застыла.
Память медленно начала возвращаться кусками.
Коридор.
Разговор.
Его голос:
«Мне не нравится, когда ты смеёшься с другими так, как раньше со мной».
И потом эта комната.
Я осторожно выдохнула, стараясь не шевелиться резко.
Но именно в этот момент Данил чуть нахмурился во сне и придвинулся ближе, будто инстинктивно искал тепло. Его ладонь с моего бедра медленно скользнула выше по талии, и я моментально напряглась.
— Данил, — тихо позвала я.
Он что-то невнятно пробормотал.
— Данил.
Парень медленно открыл глаза.
Пару секунд он просто смотрел на меня абсолютно сонным взглядом, не понимая, где находится. Потом взгляд сфокусировался.
И почти сразу в его глазах мелькнуло осознание.
— Оу...
Голос был хриплым после сна.
Я молча смотрела на него.
Он моргнул ещё раз, потом перевёл взгляд на свою руку, которая всё ещё лежала на моей талии.
И очень медленно убрал её.
— Это сейчас выглядит хуже, чем есть, — пробормотал он.
Я не выдержала и тихо усмехнулась:
— Да неужели?
Он прикрыл глаза ладонью.
— Господи...
Несколько секунд мы просто лежали молча.
За дверью снова кто-то пробежал по коридору, потом раздался голос Киры:
— Где мой телефон вообще?!
— Ты с ним в обнимку спала полчаса назад! — крикнул кто-то в ответ.
Дом постепенно просыпался.
Я приподнялась на локте, собираясь встать, но Данил вдруг снова посмотрел на меня.
На этот раз уже нормально. Без сна, без алкоголя и без вчерашней агрессии.
И от этого взгляда почему-то стало ещё более неловко.
— Ты реально осталась, — тихо сказал он.
Я отвела взгляд.
— Ты был в таком состоянии, что я не хотела оставлять тебя одного.
Он усмехнулся уголком губ:
— Конечно. Только поэтому.
Я сразу посмотрела на него:
— Не начинай.
— Да я ничего, — он поднял руки в примирительном жесте, но тут же поморщился. — Блять...
— Голова?
— Такое чувство, что меня вчера переехали.
— Возможно, почти так и было.
Он коротко хмыкнул.
Повисла пауза.
Теперь, когда ночь закончилась, всё ощущалось иначе. Вчера эмоции закрывали собой почти всё — злость, напряжение, усталость. А сейчас между нами остались только последствия.
И ни один из нас, кажется, не понимал, что с ними делать.
Данил сел на кровати, медленно потерев лицо ладонями.
— Я вчера много херни наговорил?
Я задумалась.
— Зависит от того, какая часть тебя интересует.
— Всё.
— Тогда да.
Он тяжело выдохнул.
— Отлично.
Я тоже села, поправляя волосы.
— Но хотя бы честно.
Он посмотрел на меня чуть внимательнее.
— Это хуже всего.
Я нахмурилась:
— Почему?
Он усмехнулся без радости.
— Потому что пьяный я обычно говорит то, что трезвый пытается не говорить.
Сердце почему-то неприятно дёрнулось.
Я быстро отвела взгляд в сторону окна.
За стеклом было пасмурно. Типичное утро после вечеринки — серое, тихое и какое-то слишком настоящее после всей ночной суматохи.
— Слушай... — начал Данил уже серьёзнее. — Я реально не хотел тебя пугать вчера.
— Я не испугалась.
Он посмотрел так, будто не поверил.
— Т/и.
— Я больше разозлилась.
— Это справедливо.
Снова тишина.
Он сидел рядом, опустив локти на колени, и выглядел сейчас совсем иначе. Без вечного шума вокруг, без компании, без попыток казаться громче всех в комнате.
Просто Данил.
И это было опасно.
Потому что именно таким он нравился мне больше всего.
Я резко остановила эту мысль.
Нет.
Не сейчас.
Особенно не после вчерашнего.
Будто почувствовав перемену в моём настроении, Данил тихо спросил:
— Ты теперь будешь меня избегать?
Я сразу посмотрела на него.
— С чего ты взял?
Он пожал плечами.
— Обычно после такого люди стараются держаться подальше от меня.
В голосе не было жалости к себе. Только констатация факта.
И почему-то именно это задело сильнее.
— Может, потому что ты действительно иногда ведёшь себя как придурок? — тихо сказала я.
Он неожиданно усмехнулся.
— Вот это уже честно.
— Ты сам хотел честно.
— Да.
Он кивнул и на секунду замолчал.
Потом вдруг посмотрел прямо мне в глаза:
— Но ты всё равно осталась.
Воздух между нами будто снова стал плотнее.
Я почувствовала, как внутри начинает подниматься знакомое напряжение.
— Данил...
— Нет, подожди, — перебил он тихо. — Я не собираюсь опять устраивать драму. Просто... скажи честно. Почему?
Я открыла рот, но сразу закрыла его обратно.
Потому что ответ был слишком очевидным.
И слишком опасным.
Он заметил моё молчание и чуть усмехнулся, но уже совсем иначе — мягче.
— Вот именно.
— Не придумывай себе лишнего.
— А ты?
Я нахмурилась:
— Что?
— Ты сама себе ничего не придумываешь?
Сердце пропустило удар.
В этот момент дверь резко распахнулась.
— О, вы живые!
Кира появилась на пороге с кружкой кофе в руках и сразу замерла, переводя взгляд с меня на Данила.
Потом медленно улыбнулась.
Слишком понимающе.
— Господи, — пробормотала я.
— Так, я ничего не хочу знать, — заявила она, хотя по её лицу было видно, что хочет абсолютно всё. — Но Илья сказал проверить, не умер ли тут кто-нибудь.
— К сожалению, нет, — прохрипел Данил.
— О, вижу, тебе плохо.
— Отстань.
Кира подошла ближе и протянула ему кружку.
— На. Тебе это сейчас нужнее, чем мне.
Он подозрительно посмотрел на напиток:
— Там точно кофе?
— Возможно.
— Кира.
— Да кофе там, успокойся.
Он всё-таки взял кружку, а Кира тем временем снова посмотрела на нас двоих.
И прищурилась.
— Почему мне кажется, что я пропустила какую-то серию?
— Потому что тебе всегда так кажется, — быстро ответила я.
— Мгм.
Она явно не поверила.
Данил сделал глоток кофе и поморщился.
— Это отвратительно.
— Но ты пьёшь.
— Потому что у меня ощущение, будто мой мозг высох.
Кира прыснула со смеху.
На секунду атмосфера наконец стала нормальной. Почти обычной.
Но я всё равно чувствовала этот взгляд Данила на себе.
Даже когда не смотрела на него.
— Кстати, — вдруг вспомнила Кира. — Шах уже уехал.
Я машинально подняла голову.
И почти сразу заметила, как напрягся Данил.
Совсем немного.
Но я заметила.
Кира тоже заметила.
И, кажется, мысленно уже начала складывать пазл.
— Ну... ладно, — протянула она медленно. — Я пойду. А вы тут... поговорите или что вы обычно делаете после эмоциональных катастроф.
— Исчезни, — одновременно сказали мы с Данилом.
Она рассмеялась и закрыла дверь.
Тишина вернулась почти сразу.
Я выдохнула.
— Она теперь не отстанет.
— Никогда.
Мы переглянулись.
И впервые за всё утро одновременно улыбнулись нормально.
Без напряжения.
Без защиты.
Просто улыбнулись.
Но именно это вдруг стало ещё опаснее.
Потому что в этот момент я слишком ясно поняла одну вещь:
вчерашний вечер ничего не испортил.
Он только открыл то, что мы оба слишком долго пытались не замечать
Улыбка медленно исчезла первой у меня.
Потому что вместе с ней вернулось осознание — всё стало слишком настоящим.
Данил будто тоже это почувствовал. Он отвёл взгляд, сделал ещё один глоток кофе и тихо выдохнул:
— Боже, мне никогда в жизни не было так стыдно за себя.
— Врёшь.
Он усмехнулся.
— Ладно. Было. Но это где-то в топе.
Я невольно улыбнулась снова.
Снаружи послышался грохот и голос Ильи:
— Кто вообще додумался уснуть в ванной?!
— Это был не я! — сразу крикнул Данил в сторону двери.
— Подозрительно быстро оправдался! — донеслось из коридора.
Я тихо рассмеялась, качнув головой.
И Данил снова посмотрел на меня.
Слишком внимательно.
Смех постепенно стих, и я почувствовала, как внутри опять начинает появляться это странное напряжение. Будто мы оба ходили вокруг чего-то важного, но никто не решался сказать прямо.
Он поставил кружку на тумбочку.
— Можно вопрос?
— Это уже начинает звучать опасно.
— Возможно.
Я вздохнула.
— Ну давай.
Он пару секунд молчал, будто решая, стоит ли вообще продолжать. Потом всё же спросил:
— Ты вчера правда злилась только из-за драки?
Я нахмурилась.
— А из-за чего ещё я должна была злиться?
— Не знаю, — он пожал плечами. — Может, из-за того, что я сказал.
Я отвела взгляд.
Вот оно.
Мы снова вернулись к этому.
— Данил...
— Нет, я серьёзно.
Он говорил спокойно, но в голосе чувствовалось напряжение. Не агрессия — скорее нервное ожидание ответа.
— Я вчера был не в себе, но не настолько, чтобы не понимать, что говорю.
Я медленно выдохнула.
— И что ты хочешь услышать?
— Правду.
— Правда тебе может не понравиться.
Он усмехнулся.
— После вчерашнего меня уже сложно чем-то добить.
Я молчала слишком долго.
И Данил сразу это заметил.
Он чуть подался вперёд, локтями упираясь в колени.
— Т/и.
— Мне не понравилось не то, что ты сказал, — призналась я тихо. — А то, что я поняла, почему ты это сказал.
Он замер.
В комнате снова стало очень тихо.
Где-то за стеной играла музыка — уже тихо, фоном, будто дом тоже устал после ночи.
Данил смотрел на меня так, будто боялся спугнуть момент.
— И что ты поняла? — спросил он почти шёпотом.
Я нервно усмехнулась.
— Ненавижу тебя.
— Это не ответ.
— Потому что ты задаёшь тупые вопросы.
Он неожиданно улыбнулся.
— А ты уходишь от ответа.
Я подняла взгляд на него.
— А если я не хочу отвечать?
Улыбка медленно исчезла с его лица.
— Тогда я не буду давить.
И именно это почему-то ударило сильнее всего.
Не крики.
Не ревность.
Не вчерашняя драка.
А то, что он вдруг стал осторожным.
Будто я для него действительно что-то значила.
Я почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.
— Ты бесишь меня, — пробормотала я.
— Это я уже понял.
— Нет, ты не понял.
Он тихо усмехнулся.
— Тогда объясни.
Я открыла рот...
и тут же закрыла его обратно.
Потому что если начну говорить честно — назад уже не вернуться.
Данил внимательно наблюдал за мной. Потом вдруг встал с кровати.
Я автоматически напряглась.
— Ты куда?
— Умыться и попытаться не умереть.
Я закатила глаза.
— Драматично.
— Мне плохо, я имею право.
Он сделал пару шагов к двери, потом вдруг остановился.
И, не оборачиваясь, тихо сказал:
— Я вчера реально испугался.
Я замерла.
— Чего?
Он коротко усмехнулся, но без веселья.
— Что ты выберешь не меня.
У меня перехватило дыхание.
Данил наконец повернулся ко мне.
Сейчас между нами не было ни алкоголя, ни шума вечеринки, ни чужих взглядов. Только эта комната и слова, которые уже невозможно было спрятать за шутками.
— Это тупо звучит, да? — тихо спросил он.
Я смотрела на него и понимала, что он впервые за всё время говорит абсолютно честно.
И именно поэтому ответ становился опасным.
Потому что я тоже боялась.
Не Шаха.
Не вчерашней сцены.
А того, насколько сильно Данил вообще успел стать для меня важным.
— Данил...
Он сразу качнул головой.
— Не надо, если не хочешь.
— Ты постоянно это делаешь.
— Что?
— Говоришь что-то такое, после чего мне невозможно нормально думать.
Он тихо рассмеялся.
— Поверь, у меня сейчас та же проблема.
Я невольно улыбнулась.
И в этот момент он посмотрел на меня так, что внутри всё снова сжалось.
Без привычной дерзости.
Без игры.
Слишком открыто.
— Скажи честно, — произнёс он тише. — Если бы вчера не было всей этой херни... ты бы всё равно осталась сейчас здесь?
Я почувствовала, как пальцы невольно сжали край одеяла.
Ответ был очевидным.
Слишком очевидным.
И, кажется, он понял это раньше, чем я успела что-либо сказать.
Потому что в его взгляде что-то изменилось почти сразу.
Что-то тёплое.
Опасное.
Он медленно сделал шаг обратно к кровати.
Потом ещё один.
Я задержала дыхание.
Данил остановился совсем рядом.
— Ты молчишь так, будто это «да», — тихо сказал он.
— А ты слишком самоуверенный.
— Только рядом с тобой почему-то наоборот.
Сердце уже стучало где-то в горле.
Я подняла голову чуть выше, встречаясь с ним взглядом.
И в этот момент за дверью внезапно раздался громкий голос Ильи:
— ЕСЛИ ВЫ ТАМ ЦЕЛУЕТЕСЬ, ТО ХОТЯ БЫ НЕ МОЛЧИТЕ ТАК ПОДОЗРИТЕЛЬНО!
Мы одновременно дёрнулись.
А потом я не выдержала и рассмеялась — резко, громко, почти утыкаясь лбом Данилу в плечо.
Он тоже начал смеяться, закрыв глаза рукой.
— Я его убью.
— Не успеешь, я первая.
За дверью послышался довольный смех и быстрые шаги убегающего Ильи.
Комната снова наполнилась тишиной.
Но теперь она уже не была тяжёлой.
Данил всё ещё стоял очень близко.
Слишком близко.
И когда смех окончательно стих, он вдруг посмотрел на меня совсем иначе.
Тише.
Мягче.
Будто наконец перестал бороться с собой.
— Я сейчас очень хочу тебя поцеловать, — признался он почти шёпотом.
У меня моментально пересохло в горле.
Он не двигался дальше.
Не давил.
Просто смотрел, оставляя выбор мне.
И именно это окончательно ломало всю мою защиту