Боязнь света

На следующий день Соня долго лежала в кровати. Не хотелось показываться на глаза Констанции. Долго прятаться не вышло, их комнаты находились друг напротив друга. Стоило Соне показать нос из комнаты, как она встретилась глазами с Констанцией. Та проснулась во втором часу и только шла умыться. Мятая белая рубашка была заправлена в брюки. Волосы спутались.

— Доброе утро, — как ни в чем не бывало поздоровалась Констанция.

— Уже день, — у Сони от души отлегло.

Они двинулись по коридору, а в конце разошлись: Констанция открыла дверь ванной, а Соня начала спускаться по лестнице.

— Констанция? — позвала Соня. — Ты должна пойти на танцы.

— Ладно, — согласилась она, хотя на лице читалось явное нежелание.

Соня улыбнулась. Вот Владимир удивился бы, узнав, что Соня учудила и даже не получила по шапке от недотроги. Впрочем, рассказывать не сильно хотелось. Пусть это останется ей одной.

Две недели пролетели незаметно. Начало июля было дождливым. Вся семья Смирновых сидела дома. Они смотрели по очереди телевизор в гостиной. Олег Смирнов не терпел беспорядка, поэтому у каждого ребенка был свой час, себе он оставил два часа ночью для просмотра хоккея. Лия все еще стеснялась выходить при постояльцах, она появлялась на кухне только ранним утром и поздним вечером. Все дети посещали летнюю школу, только младший, Ванечка, был в подготовительной группе садика.

Ева так и не приехала. Александр пытался связаться с монастырем, через который директор вёл переговоры. Те сказали лишь, что могут прислать другую монахиню для факультативов по богословию. Констанция каждый день подолгу ходила взад-вперед, размышляя. Соня иногда заходила, сидела на кровати и смотрела, как она наворачивает круги. Сказать было нечего. Ева была так рада предложению. Она говорила, что всегда мечтала рассказывать детям о Боге. Почему же она не приехала?

***

Котик хорошо помнила день, когда все пошло под откос. Это был холодный осенний вечер. Они с Евой договорились после школы сходить за грибами в тайное место у староречья. Котик, как только зашла в дом, сменила ботинки на резиновые сапоги.

— Ева, ты готова? — крикнула она и прислушалась. — Ева, ты дома?

Котик стянула сапоги и зашла в дом. Неужели Ева забыла? Кот заглянула в их комнату — пусто, на кухне тоже. Дом казался чужим и неуютным в этот момент. Свет в комнате был грязно-желтый, на бумажных обоях с бабочками особенно выделялись жирные пятна, а запах кислого пота заполнял обе комнаты.

— Констанция, зайди, — послышался голос отца.

Констанция вздохнула и открыла двустворчатые двери отцовской комнаты. Из комнаты потянуло запахом одеколона и сигарет. Отец сидел на кровати с пружинной сеткой, грозно сложив руки на груди, а в другом углу сидела Ева. Лампочка, свисающая с потолка на проводе с несколькими узелками, освещала лишь половину комнаты.

— Где деньги? — спросил отец Констанцию.

— Какие?

— Не юли, дочка все рассказала.

Кот взглянула на Еву, та мрачно отвела глаза.

— Ты забрала деньги на репетитора, — сказал отец вкрадчиво. Кот чувствовала, что он терял терпение и готов был вот-вот взорваться.

Котик неверяще сверлила глазами сестру. Ева могла сказать, что они вместе провернули это, Котик не спорила бы даже, но такую подставу она не ожидала.

— Это так? Говори! — крикнул отец. Кот вздрогнула от резкого звука.

— Да, — Котик встретилась с жёлтыми глазами отца, сердце тут же ушло в пятки.

— Ты не просто украла деньги, ты отнимала их у сестры.

— Да.

— Что нужно сказать?

— Ева, прости меня, пожалуйста.

Ева резко отвернулась и кивнула. Ее кукольное личико выделялось белым пятном в темном углу комнаты. Отец встал, пружины на кровати зазвенели, избавившись от тяжести.

— Вернешь все до копейки, а над наказанием я подумаю, — сказал отец.

Это было хуже всего. Если отец сразу не наказывал, значит, он придумает что-нибудь изощрённое и унизительное.

— Не плачь, доченька, — сказал отец нежным, чуть хриплым голосом. — В следующий раз не бойся, рассказывай все. Я тебя защищу.

Ева вытерла рукавом слезу.

Котик не была такой уж и доброй. Она знала, что Ева нежная и избалованная. Может, она и смогла бы вытерпеть наказание, но после всего озлобилась бы на сестру. Котик же наказывали каждый месяц, она привыкла ко всему: могла и кругами бегать по деревне, и без ужина сидеть неделями, и при всех одноклассниках выслушивать отцовскую ругань. Котик верила, что таким нехитрым способом сможет сохранить хорошие отношения с сестрой. Однако вышло в точности до наоборот: ближайшие несколько месяцев Ева не обменялась с ней и парой слов.

***

В одно пасмурное воскресенье они выбрались на танцы. Все, кроме Владимира. Тот весь день сидел на телефоне и был так зол, что обитатели дома старались ему лишний раз не попадаться. Так что на танцы Александр повёл девушек. Конечно, он был не сильно рад видеть Констанцию, но достойно терпел её присутствие.

Клуб находился в небольшом парке на краю города. На уличной сцене проводили праздники и детские концерты в теплое время года, а сам клуб находился дальше, почти у обрыва. Это было простое здание советской постройки, облицованное мелкой серой мозаикой. Над входом красным цветом был выложен год постройки — 1962.

Как Александр и говорил, больше всего было бабушек: некоторые энергично танцевали, некоторые сидели на скамейках по стенам зала, улыбались и качали головой в ритм музыке. Детей было немного, большинство разъехалось на каникулы. Была ещё парочка совсем юных парней в морской форме и один в смерть пьяный мужчина спал на четырёх стульях в углу. В общем, самый обычный провинциальный клуб.

Только они переступили порог, как Александр утащил Соню на танцпол.

Констанция не сильно любила подобные места. Она прошлась по периметру зала и встала у стены. Пьянчуга неподалёку ругал кого-то во сне и пару раз замахнулся кулаком, сражаясь с воздухом. Соня с Александром танцевали, дурачились, много болтали, наклоняясь друг к другу почти вплотную.

Что-то подобное уже было. Констанции тогда было лет десять, и Ева взяла её на дискотеку с друзьями. Весь вечер Констанция провела у стенки. В этом и заключалась разница между сёстрами. У Евы всегда были друзья, был любящий отец, а у Констанции, кроме сестры, никого не было. Если Ева не находила времени и желания возиться с ней, Кот оставалась совсем одна.

Нет ничего тоскливее, чем смотреть на чужое веселье. Только Констанция стала подумывать об уходе, как к ней подошла Соня. Щеки раскраснелись, а шея блестела от пота. Соня просто протянула руку.

— Что?

— Ну же! — Соня потрясла рукой. — Пока песня не закончилась!

Констанция переводила взгляд с руки на её лицо. Соня не могла ждать, она схватила Констанцию за руку и потянула в центр зала. Однако насладиться "Руки вверх" они не успели, заиграла протяжная баллада. Соня растерянно огляделась: все в зале разошлись по парам. Нет ничего странного в том, что две женщины танцевали медленный танец. Вон, бабушки танцевали, девчонки кружились парами. Что в этом такого? Соня сделала робкий шаг навстречу. Констанция не отстранилась, это придало смелости. Соня скользнула руками по грубой ткани пиджака. От внезапного прикосновения в полутьме Констанция вся напряглась, но следовала правилам. Она откинула мягкие золотистые волосы и положила руки Соне на плечи. Констанция чувствовала горячее дыхание на своих губах. Соня не говорила, только рассматривала её лицо блестящими любопытными глазами. Холод волной пробежался по телу. Едва ли Констанция могла назвать этот танец как-то, кроме истязания. Каждую мучительную секунду она хотела отстраниться, молилась, чтобы все скорее закончилось.

Казалось, песня играла целую вечность, а как закончилась, обе отскочили и разошлись по разные стороны.

Констанция в изнеможении прислонилась к стене и прямо растеклась спиной по поверхности. Только издалека она решилась взглянуть на Соню. Грудь вздымалась от частого дыхания, она приподняла волосы наверх, открывая шею. К ней подошёл Александр, и в тот же миг на лице Сони расцвела улыбка. Никакого напряжения и неловкости. Рядом с другими Соня выглядела живой и счастливой. Так зачем Соня заставила себя танцевать с ней? Все варианты ответа были крайне неприятными.

В детстве Констанция терпеливо высидела вечер в одиночестве, но теперь решила не страдать и вышла из клуба. Ночь была тихой и холодной, музыка за спиной становилась все тише. После сильного напряжения ноги ощущались странно, будто были не ее вовсе, а чужие. Констанция чувствовала, что сегодня уже не сможет уснуть.

— Ты злишься? — Соня почти сразу нагнала ее на темной аллее.

— Нет. Иди веселись, — Констанция мельком посмотрела на нее и продолжила идти.

— Пошли вместе? — Соня зябко поежилась.

— Не хочу мешать.

— Нет, это…

Внезапное озарение заставило Соню остановиться. Она вдруг поняла, что перешла все границы и нарушила все запреты. Она наивно думала, что нет ничего странного в их разговорах наедине, во взглядах, в объятиях и даже танце. Почему тогда её в жар бросало от одного воспоминания? Все это было дурным знаком. Болезнь вернулась. Соня не стала переубеждать Констанцию, позволила уйти, не узнав всей правды. Эти несколько недель они говорили о многих вещах, но такую мерзость Соня не могла рассказать. Она ещё хорошо помнила тот день, когда мама узнала. С тех пор она ни разу не обняла дочь, не смогла справиться с отвращением.

Соня так и стояла одна в темном парке, ошарашенно пытаясь понять, как она пропустила возвращение болезни. Как не заметила, что нарочно искала встреч, что постоянно думала о ней, что задерживала взгляд на её лице дольше уместного? А как Соня хотела стать особенной для нее, единственной, кого Констанция подпустит к себе. Какой ужас! А ведь хотела вернуть Констанцию к свету, да она сама пала во тьму! Недавний пыл сменился тяжестью на сердце. Пока не поздно, пока есть шанс на спасение, нужно пресечь все это.

— Соня, почему не заходишь?

Соня в задумчивости не услышала, как подошёл Александр.

— Не хочется.

— Подожди, я провожу, — Александр забрал куртку из клуба и накинул Соне на плечи.

— Я думал, танцы тебя развеселят. Не понравился клуб? — он наклонился и заглянул Соне в лицо, но та упорно смотрела в пол.

— Понравился, — ответила она понуро.

— Я удивился, что ты позвала её. Думал, вы враги или вроде того.

— Почему?

— Атмосфера какая-то беспокойная.

— Ты прав, я её ненавижу, — грустно сказала Соня.

— Не нужно жалеть таких людей. Изгоями просто так не становятся, всегда есть причина.

Обычно Соня просыпалась в шесть по монастырской привычке и ждала несколько часов, ведь Констанция раньше десяти не вставала. Каждый день Соня подгадывала время, чтобы пройти по коридору вместе и обменяться парой слов. Просто отвратительно! Соня была решительно настроена исправиться, она вышла сразу после пробуждения. К её удивлению, Констанция тоже вышла из комнаты в этот момент. Соня тут же опустила глаза. В коридор заглянул луч рассветного солнца. Во всем доме было тихо.

— Что-то случилось? — спросила Констанция.

— Нет.

— Почему грустная?

— Не выспалась.

Констанция вздохнула. Соня прикладывала все силы, чтобы не поднимать глаз от пола. Это усилие отразилось на лице: губы были сильно сжаты, а брови сошлись на переносице.

— Поговорим о вчерашнем?

— Мне надо идти, — Соня в два шага пролетела коридор, перепрыгнула десять ступеней и выбежала из дома.

Чего-то такого Констанция и ожидала. Она никогда не нравилась людям, даже родная сестра не смогла долго терпеть её.

***

Котик целый месяц убирала за лошадьми на конюшне. Она так пропахла, что её начали сторониться.

Отец все-таки придумал наказание. Попросил десятилетнюю девочку срубить дерево, которое загораживало вид на поле из его окна. Кот поначалу решила, что отец пожалел её, но пока она тщетно била топором по толстому стволу берёзы, сбежалась вся деревня, чтобы посмеяться.

— Что ей в голову взбрело?

— На дом же упадет! Надо сказать Коленьке, чтобы остановил её, — говорила Антонина Фёдоровна.

Конечно, Кот была слишком худой и слабой, чтобы держать топор в руках. От напряжения, казалось, в любой момент позвоночник переломится. Кот остановилась, чтобы отдохнуть, и тут в толпе праздных зевак заметила Еву. Котик, публично униженная, надеялась, что теперь сестра помирится с ней. Ева такую жертву не оценила, отвернулась и пошла в дом.

Это была последняя капля. Кот бросила топор и побежала за ней.

— Куда ты дела деньги? — крикнула Кот, в ярости пиная дверь ногой. — Могу я хоть это узнать? Я ведь из-за тебя целыми днями работаю!

Ева достала пачку сторублевых банкнот из-под матраса, открыла печь и бросила деньги в огонь. Котик машинально потянулась рукой и обожгла пальцы. Скривив лицо от боли, она с жалостью наблюдала, как догорают купюры. На лице Евы играли блики от огня. Кот поняла, что это был конец. Теперь у них нет общего секрета и вообще ничего общего нет.

***

Что-то странное засело внутри, что-то неправильное. Соня не могла есть, ходила в подавленном настроении, за день говорила всего пару слов. На занятиях с Александром никак не могла сосредоточиться. В один день Соня проснулась с ощущением, будто ее бетонной плитой придавило. Соня кое-как поднялась, дошла на своих двоих в школу, но была так слаба, что едва могла стоять ровно. Александр сразу же заметил это.

— Неважно выглядишь.

— Все хорошо.

— Я же вижу, что нет. Что с тобой?

— Не знаю, мутит с утра.

— Провожу тебя до дома.

Соня не помнила, как дошла до кровати и провалилась в беспокойный сон.

В жизни она так сильно болела всего раз. Тогда Соня провела в монастыре месяц и впервые поняла, что навсегда останется здесь. Тогда Соня была еще совсем бесстыдной и не понимала своего греха. Никакие доводы матери не могли вразумить.

Росла Соня далеко от веры. Мама водила её в церковь дважды, только свечки поставить. А мамин религиозный путь начался позже и совсем внезапно. После одного случая маме стала противна собственная дочь. Какой это был удар! Повсюду она искала ответы. Психологи говорили не то, целители и экстрасенсы тоже. Ничто не откликалось в сердце Елены. Зато в церкви она легко нашла ответ, нет, скорее, озарение. Отвращение к греху — дело естественное. Тогда все встало на свои места. Неприязнь была оправдана, её чистая душа отвергала грязь. Поначалу это осознание свалилось тяжким грузом, но со временем Елена оправилась и стала искать для дочери спасение.

И вот теперь, непокорная и грешная Соня, пробыв всего месяц в монастыре, слегла с болезнью. Температура держалась ниже нормы, будто тело просто отказывалось работать. С каждым днем становилось все хуже. Её трясло в судорогах, она часто дышала так, что голова стала мутной. Холодным потом была пропитана простыня.

— Мама, у меня жар, — слабым голосом произнесла Соня.

— Нет никакого жара, — Елена коснулась её лба.

— Тогда почему мне так плохо? Может, нужно вернуться в город?

— София... Я знаю, тебе здесь наскучило, но есть слово надо.

Соня прикусила язык от обиды. Мама переживала не лучший период, к ней относились плохо в монастыре, нагружали работой. Естественно, красивая умная женщина с хорошим образованием была недовольна тем, что ей приходится терпеть страдания из-за непутевой дочери.

Один раз игуменья зашла проведать Соню.

— Надо покаяться. Иди, поклонись в землю перед храмом и от всего сердца прощения попроси.

Соня отвернулась лицом к стене. Что ещё сделать? Землю поцеловать? В бреду она провела несколько дней. Лицо посинело, дышать она стала реже, будто жизнь тихо покидала её. Соня слушала, как ритм сердца, громом раздающийся в ушах, медленно затихал. Она не могла так умереть. Соня встала ночью, обулась, накинула платок на плечи и вышла на улицу. Она шла по хрустящему снегу, платок сдуло ветром. Соня встала перед храмом, опустилась коленями в снег, но холода совсем не почувствовала. Вероятно, она сейчас была такой же ледяной.

— Боже, прости меня. Я не хочу умирать, пожалуйста, прости меня, — шептала она слабым голосом. — Я хочу жить.

Игуменья вставала очень рано, она любила в тишине помолиться перед утренней службой. В тот день игуменья как раз вышла из храма. Соня почти слилась со снегом, кожа отливала синевой, волосы и ресницы покрылись инеем. Игуменья чуть не прошла мимо, приняв Соню за причудливый сугроб.

— Дитя, вставай, — игуменья торопливо помогла Соне встать. Губы потрескались и закровоточили от улыбки, Соня сморщилась.

— Я попросила прощения, — сказала Соня, от холода зуб на зуб не попадал.

— Ты славная девочка, все будет хорошо, — игуменья приобняла её и повела в келью. Старушка была такой теплой, Соня сильнее прижалась к ней. — Бог видит, как ты стараешься и как тебе тяжело. Он поможет.

Игуменья подкинула дров в печь и уложила Соню спать под пятью одеялами. Соня забылась сладким сном, а как проснулась, ей совсем полегчало, температура поднялась до нормы. Это было чудо. Соня поняла, что Бог наказывал её за грехи, а потом простил. Тогда Соня с ужасом осознала, какой грешной была до этого, раз Бог хотел её на тот свет отправить.

И сейчас Соня неизбежно заболела. Все тело пылало огнем. Сквозь дремоту Соня едва осознавала, что происходит. Сначала был стук, потом дверь отворилась, потом тихо звякнула посуда. Соня через силу приоткрыла веки, но понять не могла, кто перед ней стоит. Во сне она рассудила, что это Александр зашел проведать. Никто другой не знал о болезни. Соня немного пришла в себя вечером и обнаружила, что на столе была тарелка с едой и стакан воды. Желудок прилип к ребрам от голода, но аппетита не было, даже немного подташнивало. Соня запихала в себя пару ложек холодной гречки и обессиленно упала на подушку. Во сне не прерывались размышления. Стало неловко: Александр заходил, а она лежала лишь в тонкой майке. Соня все представляла, как натягивает одеяло до шеи, но это был всего лишь сон.

Во вторую ночь, когда Соне стало совсем плохо, она вся пылала огнём, будто стыд сжигал заживо. Соня думала, что теперь уж точно умрет. Она встала с кровати, не разлепив сонных глаз, с намерением просить у Бога милости, но не вышло. Ее подхватили за руки. Нос защекотало. Она приоткрыла глаза, но ничего не увидела, потому что чёрные волосы загородили обзор. Констанция уложила Соню в кровать и накрыла одеялом.

Соня забылась крепким сном, а когда проснулась, Констанция все еще была в комнате — сидела на стуле у окна. Самый тяжёлый период прошёл, Соне полегчало, хотя тело все еще болело. Одеяло укрывало её до пояса. Соня была слишком слаба, чтобы пошевелиться. Она удивленно смотрела на Констанцию, словно привидение увидела. Может, все дело в болезни, но сейчас Констанция выглядела иначе. Соня уставшими, воспаленными, но сияющими глазами рассматривала её лицо. Волосы были забраны наверх, одна прядь выбилась из прически, светлые глаза как-то особенно внимательно смотрели на неё.

— Хочешь чего-нибудь? — послышался голос.

Кажется, за окном было темно. Тусклый свет настольной лампы подсвечивал лицо Констанции с одной стороны, а вторая была в тени. Соне показалось странным, что Констанция тут сидела. Наверное, в самом деле призрак.

— Ты не устала быть такой злой? — слабым голосом спросила Соня.

— Устала.

— Так оставь Еву в покое. Разве у тебя нет мечты?

— Хочу спокойную жизнь.

Соня улыбнулась, представив, как Констанция вяжет крючком, гуляет час перед обедом и пропалывает сорняки в саду, закатав рукава рубашки. Это казалось нелепым, но вместе с тем довольно милым.

— Хочешь, расскажу историю?

Соня кивнула. Тяжело было держать веки открытыми. Пока Констанция мягким, тихим голосом рассказывала, Соня в полудрёме слушала.

Однажды приманил мужчина сладкими речами большую красивую птицу и привёл к себе домой. Та птица была особенная: умная, сильная, гордая, свободолюбивая. Птица родила двух девочек, работала по дому. Заметила птица, что в доме стояла небольшая клетка. В один день мужчина попросил птицу почистить клетку, она воспротивилась, потому что выросла на воле и терпеть не могла клетки. Муж сломал ей крылья, затолкал внутрь и закрыл дверь. Он расплылся в довольной улыбке, наблюдая, как птица кричала, рвалась наружу. Через десять минут он отворил дверь и бросился обнимать, гладить, целовать раны. И птице полегчало, сразу забыла, как тяжко было в клетке и как болели сломанные крылья. На следующий день он снова попросил почистить клетку, птица охотно пошла, зная, что муж её выпустит и утешит. А на третий день с рассветом птица сама зашла в клетку, не могла дождаться, когда муж приласкает её. Но в тот день муж запер клетку и уехал. Она все ждала и ждала. Чахла, тускнела, истончалась, но верила — вот-вот он приедет и откроет. Дочки с ней играли через прутья, но ничего её не радовало. Недолго птица продержалась, совсем исчезла. Муж так плакал на похоронах, никто не задумался, как птица оказалась в клетке и кто ей крылышки переломал. Все сплотились в горе, кроме младшей дочери. Никто не понимал, почему она так зла, что не желает поддержать отца. И только девочка знала, как отцу нравилось ловить вольных птиц и ломать их.

На следующий день Констанции не было рядом. А, может, и вчера не было. Воспоминания больше походили на бредовый сон.

Соня дошла до ванной, постояла с полчаса под горячим душем и немного ожила. Конечно, она не собиралась стучаться к Констанции, лучше какое-то время не видеться и уж точно не касаться ее. Последнее казалось самым простым, ведь Констанция сама избегала контактов. С такими мыслями Соня зашла в кухню и налила стакан воды.

— Тебе лучше? — послышался голос над ухом, и Соня почувствовала прикосновение холодных пальцев на лбу.

— Господи Боже! — Соня отскочила на два метра, стакан с водой разлетелся осколками по полу. Констанция так и застыла с поднятой рукой.

Все шло против Сони с тех самых пор, как она решила вернуться к свету. От Констанции нигде не удавалось скрыться, будто дьявольское провидение. Ситуация стала вдвойне неприятной, ведь Александр застал эту сцену. Что он там подумал, неясно, но в один миг подлетел и героически загородил Соню. Констанция недоуменно выглянула из-за его спины. Соня боялась глаза поднять.

— Возьму метлу, — сказала Констанция, бросив мрачный взгляд на Александра.

— Ты в порядке? — спросил Александр.

— Мне нужно на воздух, — пробормотала Соня.

— Держись за меня, — он подставил локоть, Соня не отказалась от помощи. — Ты такая бледная.

Они вышли на улицу. Только прошел дождь, и воздух был прохладным и свежим. Соня глубоко вздохнула.

— Я хотел навестить тебя, но подниматься на женский этаж запрещено.

— Все нормально.

Соня пришла в себя достаточно, чтобы идти самой. Хотелось уйти как можно дальше от этого дома и от неё… Александр сопроводил Соню к реке. Сильный ветер бросал волосы в разные стороны. Соне пришлось держать их руками.

— Она тебя запугивает? — спросил он.

Соня мотнула головой. Сейчас Констанция была к ней добра, но как бы она вела себя, узнав, какая Соня на самом деле? Было страшно представить.

— Таких надо сразу на место ставить. Если она тебя обидит, только скажи.

Они ходили туда-обратно по берегу, пока совсем не стемнело. Луна была такой четкой в эту ночь, что можно было с легкостью пересчитать все темные пятна на поверхности. Оранжевые фонари освещали пустой тротуар. Во всем городе было так тихо, слышались только их шаги. Они вошли в дом. Около десяти вечера в гостиной ещё горел свет, более того, все взрослые сидели в гостиной. Мать Смирнова закрыла руками лицо, Владимир принёс с кухни стопку водки и протянул женщине. Та жадно выпила, после чего красное лицо снова скрылось в ладонях. Констанция стояла в углу, скрестив руки на груди. Она только мельком посмотрела на вошедших. Олег Смирнов грозно вышагивал по ковру.

— Что случилось? — спросил Александр.

— Лия пропала.