1.О важности кокетства
Небо было ясным, лето только вступало в свои права. Горы оделись в сочную зелень, радуя глаз и успокаивая душу. Тишину нарушил чей-то встревоженный голос: - Мастер Бай! Мастер Бай!
Щуплый мужчина со всех ног бежал по лесной тропинке. Он торопился так сильно, что едва не потерял обувь. Тени деревьев качнулись. Мужчине показалось, что перед глазами лишь мелькнуло что-то, и вот перед ним уже стояла фигура в нежно-голубом одеянии. - Не ори ты так, всех фазанов мне распугал.
Мужчина тяжело дышал: - Да забудьте вы про фазанов! Ой-ой-ой, скорее возвращайтесь в деревню! На господина Сяо напали злодеи!
Лицо Бай Юаньсю мгновенно изменилось. Он схватил мужчину за шиворот и бросился к деревне: - Что случилось?
Мужчина впервые в жизни ощутил скорость легендарной техники легкости. Ветер так бил в лицо, что его перекосило, а изо рта потекли слюни: - Не знаю... С виду приличный человек, а как увидел господина Сяо - сразу за меч и в бой!
Бай Юаньсю тут же перехватил его по-другому, чтобы увернуться от брызг слюны - теперь он тащил бедолагу за загривок, едва не придушив. Но Бай Юаньсю было не до того. Если с Сяо Цином что-то случится... На мгновение его лицо приняло свирепое выражение, и он еще больше прибавил ходу.
Издалека он увидел юношу с мечом в руках. Вспыхнув от тревоги, Бай Юаньсю на бегу сорвал ветку, вложил в нее внутреннюю силу и метнул. Ветка отбила клинок, который уже готов был пронзить юношу в белом.
Нападавший в маске, почуяв неладное, тут же скрылся в зарослях - видать, не впервой было удирать. Бай Юаньсю был вне себя от ярости. Он уже хотел броситься в погоню, но почувствовал, как чья-то рука крепко сжала его запястье. Даже через ткань одежды он ощутил холод этой ладони. Оставив мысли о погоне, он обернулся и накрыл руку юноши своей: - Как ты? Не ранен?
Кожа юноши в белом была бледной, как фарфор. Лицо оставалось холодным, но пара фениксовых глаз смотрела на Бай Юаньсю прямо и даже как-то кротко: - Я в порядке.
Чем равнодушнее вел себя Сяо Цин, тем тяжелее было на сердце у Бай Юаньсю. Он бросил сердитый взгляд на деревенских, что трусливо наблюдали издалека, и повел Сяо Цина к их дому на окраине.
Стоило им войти в дверь, как Бай Юаньсю крепко обнял Сяо Цина. Тревога в его душе начала утихать лишь под мерными, успокаивающими похлопываниями по спине. Бай Юаньсю тяжело выдохнул: - Я так испугался сейчас...
Почувствовав, как чужие руки робко обвивают его талию, Бай Юаньсю немного приободрился и жалобно протянул: - Я хотел поймать тебе кролика, чтобы ты с ним играл, но не нашел. Думал хоть фазана к обеду добыть, но и тот улетел.
Он уткнулся носом в изгиб шеи Сяо Цина, словно огромный пес, выпрашивающий ласку: - Не хочу больше здесь жить.
Сяо Цин молча выслушал его и только потом ответил: - Хорошо. Завтра же уедем.
Бай Юаньсю еще долго обнимал этого человека, холодного, словно кусок льда, а потом поднял голову: - А-Цин, ты такой добрый.
Он слегка повернул голову и украдкой чмокнул Сяо Цина в щеку, после чего, напевая нехитрый мотивчик, отправился на кухню.
За его спиной Сяо Цин внезапно обернулся к окну, глядя на старую сосну во дворе. Его пальцы, скрытые в широком рукаве, слегка шевельнулись - налетевший ветер развеял едва заметную металлическую пыльцу. Он одними губами произнес: - Исчезни.
Когда Бай Юаньсю высунулся из кухни, чтобы спросить, какой суп готовить - сладкий или яичный, Сяо Цин ответил «сладкий», и его взгляд невольно смягчился.
...
В это лето солнце палило нещадно. Бай Юаньсю в большой соломенной шляпе одной рукой держал поводья, а другой отчаянно махал веером, чувствуя, что вот-вот расплавится. Вдруг его щеки коснулось что-то прохладное. Он обернулся и увидел белоснежное запястье. Бай Юаньсю моргнул. Заметив, что Сяо Цин пытается выбраться наружу, он замахал руками, бросил веер и мягко затолкал его обратно в повозку: - Ты чего вылез? Сиди внутри, там тень.
Сяо Цин преданно смотрел на него: - Я хочу быть с тобой.
На лице Сяо Цина не было особых эмоций, но Бай Юаньсю умудрился разглядеть в них вселенскую обиду. Он тут же сменил гнев на милость и помог ему пристроиться рядом: - Ну ладно, ладно. Если перегреешься - сразу говори.
Сяо Цин взял Бай Юаньсю за руку, вытащил из повозки вторую шляпу и сел вплотную к нему. Оглядевшись, он подобрал упавший веер и принялся мерно обмахивать Бай Юаньсю. Несмотря на жару, Сяо Цин оставался холодным, и даже ветер от его веера казался прохладнее обычного. Бай Юаньсю действительно стало легче.
Пока он прикидывал в уме, сколько осталось до цели, до его слуха донесся странный звук. Он мгновенно выпрямился и стал озираться. Сяо Цин тоже насторожился и чуть отодвинулся, чтобы не мешать движениям Бай Юаньсю.
- Помогите... На помощь!
Теперь Бай Юаньсю отчетливо слышал крики. Он взглянул на Сяо Цина, который смотрел на него снизу вверх, взял меч и коротко бросил: - Я проверю.
Сяо Цин кивнул и привычно юркнул внутрь повозки, задвинув за собой перегородку. Убедившись, что всё в порядке, Бай Юаньсю оттолкнулся носками сапог и, словно парящий орел, устремился на зов.
В полумиле от повозки смуглый, дочерна загорелый детина сжимал в руке обрывок розовой ткани. Он холодно ухмылялся женщине, чья прическа растрепалась в пыли: - Глухомань кругом. Думаешь, докричишься до кого?
Женщина одной рукой прикрывала грудь, а другой упиралась в землю, в ужасе отползая назад: - Нет, нет...
Верзила шагнул вперед, мертвой хваткой вцепился в ее запястье и рванул на себя. Ткань платья затрещала, обнажая белую кожу. Женщина закричала и начала отбиваться, но куда ей было тягаться силой с этим громилой? Она была в его руках как беспомощный цыпленок. Но сдаваться она не собиралась и, улучив момент, изо всех сил впилась зубами в тыльную сторону его ладони.
Здоровяк взревел от боли и швырнул ее на землю. Его глаза налились кровью от ярости. Он замахнулся тяжелой ладонью, чтобы ударить женщину по лицу.
В это мгновение раздался крик боли. Фигура в голубом возникла словно из ниоткуда, заслонив собой женщину. Кончик его меча уже пронзил ладонь верзилы насквозь.
Юноша заговорил легким, почти непринужденным тоном, на его губах играла улыбка: - Всё можно решить словами. А если нет - дерись со мной. Ты, человек обученный боевым искусствам, издеваешься над беззащитной... Нехорошо получается, не находишь?
Верзила даже не заметил, как противник приблизился. Поняв, что наткнулся на серьезного мастера, он мигом сменил тактику и запричитал: - Ой, господин, да вы только посмотрите, какое недоразумение! Это жена моя, мы просто повздорили, играем так.
- Вранье! - закричала женщина. Ее губы пересохли, а голос охрип от слез. - Я его знать не знаю!
Юноша даже не обернулся, продолжая стоять спиной к пострадавшей: - Рассказывай, красавица, что произошло.
Женщина сжалась в комок на земле, ее лицо было залито слезами: - Я сама не понимаю... Прилегла вздремнуть, а очнулась уже у него в доме.
Услышав это, детина засуетился, но дергаться не смел. Терпя боль, он свободной рукой полез за пазуху и вытащил бумагу, сунув ее под нос Бай Юаньсю: - Вот, черным по белому написано! Я не вру!
В руках у него был простой брачный контракт. Увидев бумагу, женщина окончательно отчаялась: - Это не мой оттиск! Я ничего не подписывала!
Юноша секунду подумал и резко выдернул меч. Верзила охнул от боли, в его глазах промелькнула лютая злоба, но он тут же нацепил подобострастную мину и попытался зайти юноше за спину.
В глазах женщины застыл смертный ужас и отчаяние, но в этот миг чья-то ладонь внезапно опустилась на плечо здоровяка.
- Прошу прощения, это я малость ошибся, - уголки губ голубого юноши приподнялись в улыбке. - Но... кажется, и ты говоришь не совсем правду? Может, поболтаем еще разок, по-хорошему?
Слово «поболтать» в его устах явно не сулило дружелюбной беседы. К тому моменту, когда всё прояснилось, этот детина, истекая кровью, едва не лишился половины своей никчемной жизни.
Бай Юаньсю отряхнул пыль с полы халата, туже перехватил веревку и, бросив остолбеневшей женщине короткое «подожди», испарился в мгновение ока.
Вдалеке, под деревом у дороги, застыл белый силуэт.
Сердце Бай Юаньсю екнуло. Он выжал из своей техники легкости всё возможное и в один вдох оказался перед ним.
- Что случилось? Что-то произошло? - засыпал он вопросами юношу, но тот лишь невинно хлопал глазами, бережно сжимая в ладонях пестрого голубя.
- Я услышал шорох в траве и нашел его, - Сяо Цин протянул птицу поближе к Бай Юаньсю. - К счастью, он не ранен. Должно быть, просто устал лететь.
Бай Юаньсю с облегчением выдохнул и мысленно перекрестился. Сяо Цин слишком добрый и мягкосердечный. Хорошо, что он разделывался с тем мерзавцем подальше отсюда, иначе, увидь это Сяо Цин, пиши пропало.
Опасаясь мошкары в траве, Бай Юаньсю подтянул спутника поближе к повозке и вкратце пересказал историю спасения женщины.
Сяо Цин слушал молча, не выпуская голубя из рук. Когда Бай Юаньсю не глядя схватил какую-то одежду, чтобы вернуться, юноша поспешно потянул его за рукав: - Возьми ту новую, что на самом дне узла.
Бай Юаньсю тут же надулся. Будь это обычная новая вещь - ладно, но ведь это одежда Сяо Цина! Он сам еще ни разу не носил вещей Сяо Цина!
Видя, что Бай Юаньсю замер и не двигается, Сяо Цин добавил: - Она молодая девушка. Ей негоже носить одежду, которую уже надевал чужой мужчина.
Бай Юаньсю подумал, что в этом есть смысл, и в очередной раз восхитился тем, какой его А-Цин чуткий и внимательный. Послушно достав белое верхнее одеяние, он ушел.
Как только Бай Юаньсю скрылся из виду, Сяо Цин подошел к вещам, вытащил стопку одежды и начал методично встряхивать и заново складывать каждую вещь. Он смотрел на ровную стопку перед собой и кончиками пальцев дюйм за дюймом поглаживал ворот верхней одежды. Его движения были такими медленными и нежными, будто он касался не ткани, а самого хозяина этих вещей.
Закончив, Сяо Цин поднял с земли голубя, который даже не смел шелохнуться. Ловким движением пальцев он извлек из-под крыла маленькую трубочку. Он развернул записку, внимательно прочел, оторвал несколько иероглифов и вложил остаток обратно. Убедившись, что вокруг никого нет, он подбросил птицу к дереву.
Голубь, конечно, хотел было рвануть ввысь, но внезапно нахлынувший холодный поток прижал его к ветке, словно невидимая рука. Птица замерла на сучке, не смея пошевелиться.
Вскоре Бай Юаньсю вернулся. Оказалось, несчастная девушка, наслушавшись речей того подонка, горько разрыдалась. Бай Юаньсю не подобало находиться слишком близко к ней наедине, так что он решил пока отойти.
Они думали, что придется ждать долго, но вскоре девушка сама подошла к ним. - Если ты всё решила, то отправляемся прямо сейчас? - крикнул ей Бай Юаньсю издалека. Она подбежала, хрипло поблагодарила и, забравшись в повозку, затихла.
Пока повозка неспешно катилась, Бай Юаньсю прикидывал, сколько еще протянет тот детина, как вдруг почувствовал щекотку у самого уха. - Думаешь, это правильно?
Бай Юаньсю вздохнул. Он поправил съехавшую набок шляпу Сяо Цина и тоже понизил голос: - По-другому никак. Пока она не увидит всё своими глазами, она не поймет.
Девушка сказала, что хочет домой. Но разве такое место можно называть «домом»?
Сяо Цин больше ничего не сказал, лишь прислонился головой к плечу Бай Юаньсю, неосознанно потирая пальцы. Стояла жуткая жара, но Бай Юаньсю внезапно пробрал необъяснимый озноб. Он потрогал лоб, почесал нос и озадаченно подумал: «Вроде не заболел?»
Бай Юаньсю сменил позу, чтобы Сяо Цину было удобнее опираться, и, подняв голову, увидел кружащего в небе орла. Хищник с коричневым оперением парил высоко, и в лучах палящего солнца два светлых пера на кончиках его крыльев сияли, будто из чистого золота.
Это был «Золотокрылый орел» - птица, которую знал каждый в Демонической секте.
Бай Юаньсю: !? Обязательно было прилетать именно сейчас?!