5
На следующее утро Большой зал Хогвартса напоминал растревоженный улей. Весь замок гудел, обсуждая только одно событие — грандиозный скандал на Святочном балу.
Ты зашла в зал в сопровождении Драко. Он, как обычно, выглядел безупречно, уверенно держа тебя за руку под прицелом сотен удивленных взглядов. Стоило вам переступить порог, как гул голосов на мгновение затих.
— Смотрите, идут! — послышался громкий шепот с гриффиндорского стола.
У стола Гриффиндора вас уже ждала «золотая троица». Рон выглядел так, будто не спал всю ночь — под глазами залегли тени, а лицо при виде вас мгновенно налилось багровым цветом. Он резко поднялся со скамьи, едва не опрокинув кубок с тыквенным соком. Гарри и Гермиона тут же напряглись, готовые удержать его в любую секунду.
— Т/И! — выплюнул Рон, шагнув к вам в проход. — Ты в своем уме? Вся школа только и говорит, что о вас! Ты понимаешь, какое это позорище для нашей семьи? Отец… если отец узнает, что ты связалась с этим хорьком…
Драко лениво сделал шаг вперед, наполовину заслоняя тебя своим плечом. Его серые глаза сузились, а на губах заиграла привычная, холодная ухмылка четвертого курса.
— Уизли, побереги связки, — высокомерно процедил Драко, растягивая слова. — Твои крики не изменят того, что твоя сестра сделала свой выбор. И если ты продолжишь устраивать этот цирк посреди зала, уверяю тебя, у твоего отца возникнут проблемы посерьезнее, чем плохие новости в письме.
— Ах ты… — Рон потянулся к карману за волшебной палочкой, но Гарри резко схватил его за запястье.
— Рон, остановись, не здесь! — твердо сказал Гарри, а затем перевел серьезный, изучающий взгляд на тебя. — Т/И, ты уверена в том, что делаешь?
Ты посмотрела на Гарри, затем на взбешенного Рона и, наконец, перевела взгляд на Драко. Его пальцы крепко и надежно сжимали твою ладонь, давая понять, что он не отступит. Всё гриффиндорское упрямство, которое жило внутри тебя, несмотря на слизеринский галстук, поднялось волной.
— Абсолютно уверена, Гарри, — спокойно и громко, так, чтобы слышали соседние столы, ответила ты. — Я люблю его. И вам придется с этим смириться.
Гермиона, стоявшая чуть позади мальчиков, тихо ахнула, но в ее глазах промелькнуло что-то похожее на уважение. Рон же просто застыл, открыв рот и переводя взгляд с тебя на Малфоя, не в силах вымолвить ни слова от шока.
Драко победоносно улыбнулся, слегка потянув тебя за собой в сторону стола Слизерина.
— Идем, рыжая. Нас ждет завтрак, а у некоторых слишком слабые нервы для утренних разговоров.
Вы прошли мимо замерших гриффиндорцев. На слизеринском столе Пэнси Паркинсон провожала тебя уничтожающим взглядом, но тебе было всё равно. Самое сложное испытание было позади — вы открылись всему миру, и теперь ничто не могло заставить вас сойти с этого пути.
Прошла неделя со дня Святочного бала. Сказать, что Хогвартс стоял на ушах, — ничего не сказать. Рон демонстративно не разговаривал с тобой, Гермиона сочувственно вздыхала при встречах, а слизеринцы постепенно привыкли видеть тебя под руку с Драко. Сам Малфой вел себя как идеальный парень: провожал до кабинетов, дарил редкие сладости из Хогсмида и целовал в корирорах, не обращая внимания на шепотки. Ты была абсолютно, оглушительно счастлива. Тебе казалось, что ради тебя чистокровный принц пошел против всего мира.
В тот вечер ты шла в гостиную Слизерина, чтобы занести Драко его пергаменты по Зельеварению, которые он случайно забыл в библиотеке. Коридор подземелий был пуст и погружен в полумрак. Проходя мимо спальни мальчиков четвертого курса, ты заметила, что тяжелая дубовая дверь была слегка приоткрыта. Из щели лился теплый свет свечей и доносились приглушенные голоса.
Ты уже собиралась постучать, как вдруг услышала свое имя. Говорил Теодор Нотт.
— Ну что, Малфой, признай, это было легендарно, — раздался циничный, смеющийся голос Тео. — Вся школа до сих пор в себя прийти не может. Рон Уизли на балу выглядел так, будто его шарахнуло молнией. Честно говоря, я до последнего думал, что ты струсишь и проиграешь этот спор. Уговор есть уговор. Пойти с рыжей Уизли на Святочный бал и поцеловать её у всех на виду посреди Большого зала — условия выполнены, ты выиграл. Скажи спасибо, что я подкинул тебе эту идею еще месяц назад, когда ты не знал, как к ней подступиться.
После этих слов в комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Малфой молчал. Он не смеялся, не поддакивал, но и не защищал тебя. Это молчание ударило по тебе сильнее любого заклятия. Из рук выскользнула папка, и пергаменты с тихим шорохом посыпались на каменный пол.
В ту же секунду дверь спальни резко распахнулась. На пороге появился Драко. Его взгляд упал на разбросанные листы, а затем поднялся к твоему лицу. Он мгновенно побледнел, увидев твои глаза, полные слез, и дрожащие губы.
— Т/И… — хрипло выдохнул он, делая шаг назад, словно его ударили. — Ты всё слышала?
Ты сглотнула горький ком в горле, чувствуя, как слезы обжигают щеки, и, едва сдерживая рыдания, спросила:
— Всё, что между нами было… всё это просто дурацкий спор?
Драко открыл было рот, чтобы что-то сказать, но из-за его спины вальяжным шагом вышел Теодор Нотт. На его лице играла мерзкая, издевательская ухмылка. Он лениво облокотился о косяк двери и, глядя на тебя сверху вниз, бесцеремонно вклинился в разговор.
— Да, Уизли. Всё это — просто спор, — с издевкой выдал Тео, весело пересчитывая золотые монеты в руке. — Неужели ты действительно поверила, что наш чистокровный принц Малфой влюбился в тебя? Он бы никогда в жизни не стал встречаться с нищебродами, а уж тем более с кем-то из семейства Уизли. Ты была просто удачной ставкой на тридцать галеонов.
Слова Нотта звучали как смертный приговор, окончательно разбивая твое сердце на тысячи мелких осколков. Ты посмотрела на Драко, ожидая, что он сейчас ударит Тео, закричит, опровергнет эти гнусные слова, но Малфой лишь стоял как вкопанный, судорожно сжимая кулаки, а в его серых глазах застыла смесь дикого ужаса и жгучего стыда. Он не хотел этого спора, но его трусость и молчание прямо сейчас убивало тебя.