3
Уличная локация встретила съёмочную группу пронизывающим ветром с Дуная. Старинные готические здания Будапешта тонули в сизом рассветном тумане, который идеально подходил под нуарную концепцию клипа. Но если для кадра эта погода была идеальной, то для бьюти-команды — настоящим кошмаром. Из-за высокой влажности и мелкой мороси макияж норовил «поплыть», а кожа артиста мгновенно краснела от холода.
Богдана, укутанная в тёплое объёмное пальто и кашемировый шарф, стояла у монитора режиссёра. В руках она сжимала небольшую поясную сумку с пудрой, кистями, матирующими салфетками и спасительным бальзамом для губ.
— Внимание, приготовились! Мотор, начали! — скомандовал режиссёр.
Из огромных колонок плэйбэка на всю улицу раздался тяжёлый, вязкий бит «6AM в Будапеште». Басы были такими мощными, что Богдана буквально физически почувствовала их вибрацию в подошвах своих ботинок. Она мысленно поморщилась, уже предчувствуя, как к вечеру её голова расколется на части.
«Я не альбом Лёхи SEEMEE, но в последнее время токсик...» — разнёсся над площадью хриплый, уверенный голос Гриши.
Ляхов в кадре преображался моментально. Вся его заспанность и утренняя лень исчезли. Он двигался свободно, дерзко, с абсолютной уверенностью человека, который точно знает, что контролирует эту игру. Он читал текст, глядя прямо в объектив камеры, и Богдана, наблюдавшая за ним через монитор, поймала себя на странной мысли: в этом парне действительно была бешеная, магнетическая харизма. Камера его любила. Каждый его жест, наклон головы и прищур смотрелись стильно.
Но как только режиссёр крикнул: «Стоп, снято! Переставляем свет!», Гриша тут же согнулся от холода, пряча руки в карманы пуховика.
— Богдана, на точку! У Гриши нос покраснел, убирай красноту! — крикнул в рупор помреж.
Богдана вздохнула, достала палетку с консилером и поспешила к Ляхову, стоявшему на брусчатке.
— Ну как тебе? — Гриша стучал зубами от холода, но упрямо улыбался, когда она подошла. — Прокачал тебя басами? Видел, как ты у монитора стояла. Признайся, качает же?
— Единственное, что меня сейчас «качает» — это ледяной ветер, Григорий, — сухо ответила Богдана, аккуратно прижимая спонж с зелёным аджастером к крыльям его носа, чтобы нейтрализовать красноту. — Пожалуйста, не шевелитесь. У вас губы обветрились.
Она достала гигиеническую помаду и без лишних слов коснулась пальцем его нижней губы, распределяя средство. Пальцы Богданы, несмотря на перчатки, были прохладными, а дыхание — тёплым. Гриша замер, глядя на неё сверху вниз. На таком расстоянии он мог рассмотреть крошечные капли мороси, застрявшие в её ресницах.
— Ты сама-то замёрзла, — тихо заметил он. Его голос без микрофона звучал непривычно мягко. — Нос уже синий, принцесса.
— Я в порядке, — Богдана перевела взгляд на его лоб, слегка припудривая Т-зону. — Моя задача — чтобы вы в кадре выглядели как рэпер со статусом, а не как замёрзший студент на остановке.
— «Самый дорогой и первый», — процитировал Гриша строчку из трека и вдруг, распахнув свой огромный дизайнерский пуховик, шагнул к ней вплотную, укрывая её от ветра полами куртки. — На, погрейся. А то упадёшь мне тут в обморок, кто меня пудрить будет?
Богдана от неожиданности застыла с пуховкой в руке. Она оказалась зажата в его тёплых, пахнущих дорогим парфюмом и табаком объятиях. Внутри его куртки было действительно жарко, как в печке.
— Ляхов, с ума сошёл? — прошипела она, пытаясь отступить, но его сильные руки на секунду мягко зафиксировали её за плечи. — На нас вся площадка смотрит! Испортишь тон на плечах!
— Да пофиг им, они свет настраивают, — Гриша задорно подмигнул ей, но куртку послушно запахнул обратно, когда понял, что она действительно смущена. — Ладно, ладно, не злись. Я просто проявил джентльменскую заботу. У нас, рэперов, тоже есть сердце, представляешь?
Богдана сделала шаг назад, поправляя своё пальто. Её щёки, вопреки холоду, слегка порозовели, что безумно её злило. Она закатила глаза с такой силой, что Гриша тихо рассмеялся.
— Ваша «джентльменская забота» едва не сорвала мне рабочий процесс, — она демонстративно закрыла пудреницу. — Всё, лицо готово. И постарайтесь больше не тереть нос рукавом, иначе я заставлю Кристину вычесть стоимость испорченного грима из вашего гонорара.
— Понял, босс, — Гриша шутливо приложил руку к козырьку несуществующей кепки. — Слушаюсь и повинуюсь.
Он побежал обратно на исходную позицию под софиты, а Богдана вернулась к мониторам. Сердце почему-то стучало чуть быстрее обычного, а в ушах, вопреки её воле, крутился этот навязчивый мотив: «Это шесть утра в Будапеште, не пять утра в Торонто...»
— Ненавижу эту музыку, — тихо прошептала она себе под нос, но взгляд от экрана, где Гриша Ляхов читал свой рэп, так и не отвела.
Продолжение следует...