Пепел на ладонях.

Метель на перевале «Слеза горца» превратилась в сплошную белую стену, которая резала глаза и забивала легкие ледяной крошкой. Лошади, испуганные трубными звуками инквизиторских рогов, то и дело оступались на обледенелых камнях. Копыто серого мерина Элиаса скользнуло по самому краю обрыва, увлекая в бездну поток мелкой щебенки. Охотник с трудом удержал поводья, чувствуя, как от напряжения трещит раненое плечо.

Сзади них, всего в какой-то версте внизу по склону, туман и снег пробивали сотни факелов. Это не были разрозненные патрули. Ульрих поднял всю заставу: тридцать всадников, пеших кнехтов и полдюжины загонщиков с гончими. Колокольчики на ошейниках псов больше не звенели — их заглушала сильнейшая вьюга, но их хриплое, свистящее дыхание, казалось, разносилось по всему ущелью.

Кровь Юлиана подействовала на Миран как сильное тонизирующее средство. Она больше не валилась с седла от бессилия, ее спина была прямой, а взгляд — ясным и сфокусированным. Она вела свою кобылу уверенно, словно видела сквозь саму бурю. Но Элиас понимал: этот триумф был временным. Ресурс чужой крови таял с каждым часом, а до заветной Валахии оставалось преодолеть самую высокую точку хребта — Чертов мост.

— Быстрее! — рявкнул Кертон, наотмашь хлеща своего коня по крупу. —Если они прижмут нас до того, как мы поднимемся на мост, нам крышка! Там тропа сужается, нас расстреляют из арбалетов как мишени в тире!

Они выскочили на узкое плато. Впереди, чернея на фоне белого снегопада, показался Чертов мост — естественный каменный перешеек шириной едва ли в три человеческих шага, перекинутый над отвесной пропастью, на дне которой ревела горная река. За мостом начинался крутой спуск, утопающий в густом хвойном лесу. Это были уже земли Валахии. Граница. Спасение.

Но кони беглецов были измотаны до предела. Гнедая кобыла Миран вдруг захрипела, подкосилась на передние ноги и рухнула на колени, едва не сбросив девушку в сугроб. Миран успела соскочить, но животное уже не могло подняться — тяжелый подъем и ледяной воздух сожгли легкие лошади. Мерин Элиаса тоже остановился, низко опустив голову, из его ноздрей шла кровь.

— Лошадей бросаем! — Кертон спрыгнул на землю, его тяжелые сапоги глубоко ушли в снег. Он обернулся и замер.

Из пелены метели на плато один за другим начали выныривать всадники в черных плащах Ордена. Впереди шел лорд Ульрих. Его вороной жеребец, подкованный особыми шипами, шел уверенно, не боясь льда. Магистр поднял руку, и за его спиной полукругом выстроились арбалетчики, мгновенно взводя вороты оружия.

— Элиас! Кертон! — голос Ульриха, усиленный эхом скал, прозвучал подобно раскату грома. — Вы предали присягу. Вы осквернили свои клинки защитой нежити. Спешьтесь и падите на колени. Молот Ордена милосерден к тем, кто кается перед костром!

Элиас загородил собой Миран, обнажая меч. Его лицо было бледным, зубы стучали от холода, но в глазах застыло упрямство смертника.

— Назад, Ульрих! — крикнул он в ответ. — Она человек! Мы вернем ее!

— Она труп, который забыл сгнить, — холодно отрезал лорд. — Арбалетчики, цельсь!

В этот момент Кертон сделал шаг вперед, заслоняя Элиаса и Миран своей массивной спиной. Он медленно снял с плеча свой тяжелый арбалет, переломил его об колено и швырнул обломки в пропасть. Затем он вытащил из-за пояса два коротких пехотных тесака — широких, зазубренных, предназначенных для грязной рубки в проходах.

— Кертон? — Элиас дернул его за рукав плаща. — Что ты делаешь? Нам нужно бежать через мост!

Старый охотник обернулся. На его лице не было ни страха, ни сожаления. Он посмотрел на Элиаса, затем на Миран, и его суровые губы дрогнули в подобии теплой улыбки.

— Послушай меня, малец, — тихо, чтобы слышали только они, заговорил Кертон. — Кони сдохли. Вдвоем на одном мерине вы через мост не переберетесь — арбалетчики снимут вас на середине перешейка. Кто-то должен остаться и запереть эту дверь.

— Нет! — из глаз Элиаса покатилась слеза, мгновенно замерзая на щеке. — Мы уйдем вместе! Ты обещал помочь!

— Я и помогаю, дурак, — Кертон крепче перехватил рукояти тесаков. — Я старый солдат, Элиас. Мои руки по локоть в крови невинных, которую мы проливали по приказу этого сумасшедшего старика. Всю свою жизнь я только и делал, что убивал. Дай мне хоть раз сделать что-то правильное. Дай мне спасти человека.

Он повернулся к Миран. Его взгляд, когда-то подозрительный и жесткий, теперь был полон глубокого, глухого уважения.

— Береги его, девочка. Он ради тебя душу дьяволу отдал. Не заставляй его жалеть об этом.

— Кертон... — Миран протянула к нему руку, ее пальцы дрожали, а из глаз текли слезы. — Спасибо.

— А теперь — бегите! — взревел Кертон, разворачиваясь лицом к Ордену. — Бегите, мать вашу!

Он бросился вперед, прямо на узкий перешеек моста, перекрывая его своим телом. В ту же секунду Ульрих взмахнул рукой:

— Пли!

Десяток арбалетных болтов с сухим щелканьем прорезали метель. Три из них со звуком удара топора по дереву вонзились в грудь и плечо Кертона. Старый охотник покачнулся, издал дикий, яростный рык, но не упал. Кровь хлынула на его кожаный колет, но он продолжал идти вперед, превращаясь в разъяренного медведя.

Элиас, сцепив зубы от разрывающей изнутри боли, схватил Миран за руку, и они бросились бежать по обледенелому каменному перешейку. За их спинами начался ад.

Первый ряд кнехтов Ордена попытался прорваться на мост, но Кертон встретил их страшным, размашистым ударом тесака. Он снес голову первому нападавшему, а второго сильным толчком ноги сбросил в пропасть. Он рубил яростно, слепо, используя узкое пространство моста, где инквизиторы не могли навалиться на него толпой.

— Ульрих! — кричал Кертон, отплевываясь кровью. — Твой Орден ослеп! Вы ищете скверну в девчонке, пока сами гниете изнутри! Иди сюда, старый хрыч, я покажу тебе, как умирает настоящий охотник!

Еще один залп арбалетов. Болт пробил Кертону колено, и он упал, но продолжал наотмашь резать ноги подступающим кнехтам. Он превратил вход на мост в завал из тел и железа.

Элиас и Миран достигли противоположного конца моста. Обернувшись в последний раз, Элиас увидел сквозь пелену снегопада, как лорд Ульрих сам спешился, обнажил свой двуручный клинок и подошел к истекающему кровью Кертону. Старый напарник уже не мог поднять оружия — он просто сидел на кровавом снегу, тяжело хрипя.

— Прощай, брат, — донесся до Элиаса последний, слабеющий крик Кертона.

Двуручный меч Ульриха опустился со свистом. Великан Кертон рухнул навзничь, перекрыв своим телом узкую тропу. Он выиграл для них время. Последние, самые важные часы их жизни.

Элиас потянул Миран за собой, и они побежали вниз, вглубь валашских лесов, оставляя позади Чертов мост, Орден и человека, который подарил им этот призрачный, омытый кровью шанс на спасение.