Гдава 19. Я хочу взять тебя с собой.
От лица Леор.
Я сижу на тёплом бордюре возле студии, упираясь локтями в колени. В одной руке бутылка воды, в другой телефон. Солнце уже начинает припекать, а внутри здания Эмилия с менеджером обсуждают какие-то правки по вокалу.
Телефон вибрирует.
Билли.
Я невольно усмехаюсь и отвечаю на звонок.
— Привет, ниндзя, — слышится её голос.
Судя по тону, действительно жива.
— Привет, Билли. Слышу, ты жива и даже нормально себя чувствуешь.
На том конце сразу раздаётся смешок.
— Да. Голова, конечно, ещё чуть болит, но благодаря тебе я жива. Спасибо.
Я делаю глоток воды.
— Не за что.
Потом спокойно спрашиваю:
— Ты поела?
— Да.
Билли тут же оживляется.
— Было безумно вкусно. Спасибо. Честно, если бы не ты, я бы умерла в кровати.
Она смеётся.
— Видела бы ты остальных. Боже мой, я их не узнала.
Я улыбаюсь.
— Всё настолько плохо?
— Настолько.
— Кто выжил хуже всех?
— Квин.
— Без вариантов?
— Без вариантов.
Слышу, как она начинает смеяться сильнее.
— Она прислала селфи и выглядела так, будто её выкопали.
— Жестоко.
— Но справедливо.
— А остальные?
— Финнеас лежал лицом в диване.
— Лицом?
— Буквально лицом.
Я качаю головой.
— Это уже талант.
— Я тоже так считаю.
Несколько секунд мы оба молчим.
Странно.
Раньше тишина в разговорах с людьми почти всегда казалась мне неудобной.
С Билли почему-то нет.
Слышу, как она тихо выдыхает.
— Ты где сейчас?
— На студии.
— С Эмилией?
— Да.
— И как она?
Я смотрю через стеклянную стену здания.
Внутри Эмилия что-то активно объясняет звукорежиссёру жестами.
— Старается.
— Это хороший знак?
— Очень.
— А песни?
Я на секунду задумываюсь.
— Получаются лучше, чем я ожидала.
— Я же говорила, что тебе она понравилась.
— Я такого не говорила.
— Но подумала.
— Возможно.
Билли победно хмыкает.
Будто только что выиграла спор.
— А ты чем занимаешься? — спрашиваю я.
— Валяюсь на диване с Шарком.
— Звучит как важное занятие.
— Очень важное.
На фоне слышится громкий лай.
Я невольно улыбаюсь.
— Передай ему привет.
— Он передаёт тебе привет обратно.
— Он умеет разговаривать?
— Нет.
— Тогда откуда ты знаешь?
— Я мать собаки, Леор.
— Это не делает тебя переводчиком.
— Делает.
Я тихо смеюсь.
И почти сразу понимаю, что смеюсь уже второй раз за разговор.
Билли, кажется, замечает это тоже.
Потому что на несколько секунд замолкает.
А потом неожиданно мягко говорит:
— Знаешь... я рада, что тогда позвонила именно тебе.
Я опускаю взгляд на бутылку воды.
Несколько секунд ничего не отвечаю.
Потом спокойно говорю:
— Я тоже рада, что ты позвонила.
На том конце наступает короткая тишина.
Такая, в которой никто не знает, что сказать дальше.
И почему-то никому не хочется первой её нарушать.
С другого конца линии доносится какой-то грохот.
Потом ещё один.
А затем возмущённое:
— Шарк! Нет!
Я невольно улыбаюсь.
— Что он сделал?
— Не знаю.
— Ты только что сказала "нет".
— Это универсальное "нет". Иногда работает.
На фоне снова что-то падает.
Я качаю головой.
— Похоже, не работает.
— Совершенно не работает.
Слышу, как она куда-то идёт по дому.
Потом шум стихает.
— Так вот, — продолжает Билли уже спокойнее. — Ты занята сегодня вечером?
Я делаю ещё один глоток воды и смотрю на двери студии.
— Нет.
— Отлично.
Я сразу понимаю по её голосу, что сейчас будет что-то подозрительное.
— Отлично? — переспрашиваю я.
— Да.
— Почему?
— Потому что я беру тебя с собой.
Я приподнимаю бровь.
— Берёшь с собой?
— Угу.
— Куда это?
— Посидеть с ребятами. Будет весело.
Я несколько секунд молчу.
Потом спокойно отвечаю:
— Да я уже поняла, что вы умеете веселиться.
На том конце сразу слышится возмущённый смешок.
— Ой-ой.
— Что?
— Не надо вот этого осуждения в голосе.
— Я ничего не осуждаю.
— Осуждаешь.
— Не осуждаю.
— Осуждаешь.
— Билли.
— Ладно.
Я слышу, как она смеётся.
— Мы редко пьём.
— Правда?
— Нет.
Я невольно улыбаюсь.
— Хотя бы честно.
— Но мы редко напиваемся. Это правда.
— После вчерашних фотографий мне трудно в это поверить.
— Это был особый случай.
— Конечно.
— Леор.
— Что?
— Ты сейчас смеёшься надо мной.
— Возможно.
— Вот видишь.
Я качаю головой и ставлю бутылку рядом с собой.
— Так куда ты меня берёшь?
— А ты не отказываешься?
Я усмехаюсь.
— Ну ты и не спрашивала.
— А что я сделала?
— Поставила перед фактом.
— Это разные вещи.
— Нет.
— Да.
Я уже слышу её довольную улыбку через телефон.
— И плюс, — продолжаю я, — я ещё не знаю куда. Поэтому пока думаю, берёшь ли ты меня вообще или нет.
— Хорошо, госпожа логика.
— Спасибо.
— Мы думали просто собраться у кого-нибудь дома.
— У кого?
— Пока не решили.
— То есть ты зовёшь меня на встречу, место которой ещё не существует?
— Когда ты так говоришь, звучит странно.
— Потому что это странно.
Билли смеётся уже открыто.
— Ну допустим.
— Допустим что?
— Допустим, ты права.
— Запишу эту дату.
— Не наглей.
Я слышу, как она снова устраивается на диване.
На этот раз её голос звучит уже мягче.
— Слушай, правда приходи.
Я смотрю через стекло на Эмилию, которая машет мне рукой из студии, показывая, что перерыв скоро закончится.
— Зачем?
Несколько секунд Билли молчит.
Будто сама ищет ответ.
Потом отвечает неожиданно честно:
— Потому что мне кажется, ты им понравишься.
Пауза.
— И потому что я хочу, чтобы они с тобой познакомились.
На секунду я даже не нахожу, что ответить.
Поэтому просто говорю:
— Посмотрим.
— Это опять твой вариант слова "да"?
— Это мой вариант слова "посмотрим".
— Невыносимая женщина.
— Мне говорили.
— Хорошо. Тогда я напишу вечером.
— Хорошо.
— И, Леор?
— Что?
— Не сбегай на свою скалу медитировать.
Я усмехаюсь.
— Ничего не обещаю.
— Вот именно этого ответа я и боялась.
И прежде чем я успеваю что-то сказать, она смеётся и сбрасывает звонок.
Я убираю телефон в карман и поднимаюсь с бордюра.
Солнце уже стоит высоко, нагревая асфальт и стены здания. Несколько сотрудников студии выходят на улицу с кофе, кто-то курит возле входа, кто-то разговаривает по телефону.
Эмилия появляется в дверях студии и сразу замечает меня.
В её руках стакан с холодным кофе, волосы собраны в небрежный хвост, а на лице то самое сосредоточенное выражение, которое появляется у неё каждый раз перед записью.
— Леор. Я готова продолжать.
Я киваю.
— Иду.
Мы направляемся обратно внутрь.
Проходим через холл, затем по длинному коридору к студии записи.
— Ты всё время такая спокойная? — неожиданно спрашивает Эмилия.
Я бросаю на неё короткий взгляд.
— Нет.
— Правда?
— Правда.
— Просто выглядит так, будто тебя вообще ничего не может выбить из колеи.
Я усмехаюсь.
— Поверь, может.
— Например?
— Когда вокалистка начинает болтать вместо записи.
Эмилия возмущённо открывает рот.
— Это был один вопрос!
— Уже два.
Она тихо смеётся.
— Ладно, ладно.
Мы заходим в студию.
Менеджер уже сидит за большим пультом вместе со звукорежиссёром. На мониторах открыты дорожки проекта. Несколько дублей подсвечены разными цветами, рядом стоят пометки и комментарии.
— Отлично, — говорит менеджер, увидев нас. — Продолжим со второго куплета?
— Давайте.
Эмилия занимает место у микрофона и надевает наушники.
Несколько секунд она молчит, собираясь с мыслями.
Потом смотрит через стекло на меня.
Я показываю большой палец вверх.
Музыка начинает играть.
Первые аккорды заполняют помещение.
Эмилия делает вдох.
И начинает петь.
На этот раз намного увереннее.
Не пытается казаться кем-то другим.
Не старается звучать "круто".
Просто поёт.
И именно поэтому начинает звучать по-настоящему.
Я прислоняюсь к спинке кресла и закрываю глаза, слушая.
Голос ложится на мелодию именно так, как я представляла ночью в своей студии.
Почти.
После окончания куплета я нажимаю кнопку связи.
— Стоп.
Эмилия тут же напрягается.
— Что?
— Хорошо.
Она удивлённо моргает.
— Хорошо?
— Да.
— Это всё?
— А ты ждала лекцию на двадцать минут?
Она смеётся.
Менеджер рядом тоже улыбается.
— Для Леор это почти признание в любви к треку, — говорит он.
— Правда? — Эмилия поворачивается ко мне.
— Не привыкай, — спокойно отвечаю я.
И всё же замечаю, как она начинает улыбаться ещё шире.
Следующий дубль получается ещё лучше.
А где-то между прослушиванием записей я неожиданно ловлю себя на мысли, что вечером мне придётся знакомиться с друзьями Билли.
И почему-то эта мысль кажется куда более нервной, чем работа в студии.