13. Правда Лян Юняна
Лян Юнян, как и его предки, родился и вырос в городе Маоян, провинции Шамо. Он был младшим ребенком в семье, но следующим главой ордена Шамо Лян стал именно он. Его старший брат погиб юным во время песчаной бури, пытаясь помочь её усмирить, позднее мать всем рассказывала, что его убили демоны пустыни. Была у Лян Юняна старшая сестра, но женщины не обучались культивированию, да и вообще претендовать на место главы не имели права. Как не имел его и её супруг, происходивший из клана заклинателей родом из соседней провинции, но правила ордена Шамо Лян запрещали отдавать место главы кому-либо, не имеющему родства с родом Лян.
Лян Юнян был хорошим главой, в городе и его окрестностях он пользовался уважением, был на хорошем счету среди заклинателей на Западе, потому как обладал талантом в заклинательстве не только в традиционной сфере ордена Шамо Лян — борьба с песчаными бурями и засухой, но и в других. Ко всему прочему, он обладал обширными познаниями помимо культивирования. Помимо выполнения обязанностей главы ордена, он занимался обучением адептов своего ордена, особенно ему нравилось заниматься с детьми. Дети его любили, а как известно, дети умеют распознать хорошего человека, и Лян Юнян был добрым и отзывчивым человеком.
Как положено мужчинам в то время, он женился в положенный срок. Ему повезло, он мог выбрать жену себе сам, его избранницей стала дочь одного из местных торговцев. Так как человеком тот был уважаемым, да и богатством обижен не был, никто не противился свадьбе молодых людей. Ещё счастливее Лян Юнян стал, когда молодая супруга подарила ему дочь. Лян Лю — такое имя ей дал отец. Шамоланец души не чаял в малышке, но и спуску не давал, воспитывая её в строгости. Своим отношением к дочери он напоминал главу Тан Юаньчжуна: знал, где баловать, где приструнить, воспитывая в ней больше сына, нежели дочь. Лян Юнян, как и глава Цзиньшань Тан, отринув догматы, обучал Лян Лю способам культивирования, желая, чтобы она развила золотое ядро. К сожалению, девочка оказалась лишённой таланта в заклинательстве. Кроме этого, у неё оказалось слабое здоровье, и любое перенапряжение немедленно сказывалось: девочка, сражённая слабостью, вынуждена была проводить время в постели, так же она часто болела простудой.
Лян Юнян искренне верил, что если Лян Лю разовьёт своё ядро, все недомогания исчезнут — ци будет поддерживать её организм, как это было у любого заклинателя. Но надеждам шамоланца не суждено было сбыться. Формирование золотого ядра шло медленно и сформировалось в начальную форму лишь к семнадцати годам, когда обычно это происходило годам к двенадцати-четырнадцати. На здоровье девушки, естественно, это никак не повлияло, ядро было слабым, ци тоже. Но Лян Юнян не отчаивался и заставлял дочь заниматься всё свободное время.
В тот период девушка начала просить отца отпустить её в орден Хуашань Учэнь. Сама Лян Лю прекрасно понимала, что её усилия не приносят и никогда не принесут плодов. В отличие от отца, она трезво смотрела на вещи и верила врачам, которые уверяли, что формирование ядра ей не поможет. Как на уровне интуиции, чувствовала, что жить ей осталось недолго, по этой причине она отказалась выходить замуж, дабы не становиться обузой будущему супругу. Лян Юнян наотрез отказывался расставаться с дочерью — близких у него не осталось: жена скончалась вскоре после рождения дочери и не успела подарить ему ещё детей. Сдался шамоланец, когда местный врач посоветовал направить дочь в Хуашань Учэнь для консультации, чтобы выяснить причину её немощи. Как бы Лян Юняну ни хотелось, пришлось отпустить дочь. Усугубляло положение тот факт, что сопровождать её он не мог: слишком далеко от дома, а оставить орден было не на кого. Вверив своё чадо в руки врача, шамоланец остался дома ждать хороших новостей.
Зря.
Оказавшись в резиденции Хуашань Учэнь, Лян Лю принялась уговаривать главу принять её в орден. На должность лекарши она не претендовала, но вполне могла сгодиться в помощницы или же заниматься другими делами ордена. Своё нежелание возвращаться девушка объяснила тем, что отвлекает отца своим слабым здоровьем, да и толку от неё по хозяйству мало, замуж выходить намерения у неё нет. А тут она могла помочь больным и быть под постоянным присмотром лекарей, что могло увеличить срок её никчемной жизни. Долго уговаривать главу Хуашань Учэнь не пришлось, в ордене всегда с пониманием относились к тем, кто искал у них убежища, да и в словах девушки был толк.
Лян Лю отправила врача в обратный путь, снабдив его письмом для отца. Правды в нём девушка не написала, так как знала, что отец ни за что не поддержит её и заставит вернуться. Он хоть и был добрым и любящим отцом, но, к сожалению, иногда родительская любовь может быть удушающей, и это как раз тот случай. Лян Лю написала, что останется на некоторое время в ордене, потому как лекаршам необходимо провести тщательное обследование, на которое могло уйти несколько месяцев. Тот факт, что определить недуг девушки обычный врач не смог, вполне мог убедить отца в этой лжи, дав девушке время придумать ещё что-то.
В свою очередь, лекарши из Хуашань Учэнь причину немощи девочки выяснили практически сразу — проблема оказалась в её слабом сердце. Лян Лю повезло прожить так долго, и больше времени они не давали. Это убедило девушку, что она приняла правильное решение. Довольно скоро она пожалела о том, что солгала отцу, поэтому написала новое письмо, в котором повинилась в обмане, просила прощения и дозволения остаться в ордене, чтобы стать его адептом, по предложению настоятельницы. Но девушка утаила, что причины недуга выяснились и жить ей осталось недолго. Порыв Лян Лю был продиктован заботой об отце, чтобы он не переживал слишком сильно, да и долго скрывать своё состояние она не планировала, намереваясь рассказать всё в последующем письме.
Именно эта ложь стала причиной последующих за этим событий.
Не прошло и года, как Лян Лю скончалась от остановки сердца. Как и подобает, глава Хуашань Учэнь написала письмо её отцу с сообщением горестной вести, выражая свои соболезнования, совершенно не ведая, что её почившая адептка так и не успела написать то самое разъяснительное письмо. Известие сломало мужчину, а информация о том, что орден Хуашань Учэнь не выдаёт тела своих умерших адептов, ударили по его разуму, который дал трещину. Лян Юнян, невзирая на обстановку в своём ордене, в срочном порядке поехал в Сихай и устроил скандал в ордене Учэнь, когда ему сказали, что тело его дочери было кремировано, а прах развеян над горой Хуашань, согласно правилам ордена. Убитый невозможностью проститься с дочерью и забрать её прах с собой, он излил свою боль гневом на главу, сперва лично в резиденции, а затем мужчина принялся поносить орден в Сихае. Чего только не придумал его сломленный горем мозг, какие только грехи не приписал им. К концу месяца своего пребывания в провинции Шэньси, Лян Юнян полностью уверовал, что в смерти его дочери виноват орден Хуашань Учэнь и его глава, в частности.
История, которую он придумал для себя и впоследствии рассказывал всем подряд, звучала так.
Лян Лю прибыла в Хуашань Учэнь, чтобы его адепты смогли выяснить причину её слабости и предложить лечение недуга. На самом деле лекарши из Хуашань Учэнь не обладали какими-либо особыми знаниями, потому распознать болезнь Лян Лю не смогли. Глава ордена, дабы об их позоре никто не узнал, уговорила глупую и добрую дочь Лян Юняна остаться, чтобы стать частью ордена. На что та, конечно же, согласилась. Кровиночку шамоланца извели непосильным трудом на благо Хуашань Учэнь, и та скончалась. Или, возможно, над ней ставили опыты или издевались, в результате чего умерла. Чтобы скрыть следы преступления, её тело кремировали, прикрывшись наспех выдуманными правилами.
Жители города Сихай некоторое время не реагировали на россказни Лян Юняна, понимая его горе, но когда тот начал посвящать в свою историю приезжих, пороча имя ордена Хуашань Учэнь — не выдержали. Однажды в номере шамоланца появилась делегация горожан, возглавляемая чжисянем* местного ямыня*, он донёс до него постановление, запрещающее ему появление в городе Сихай сроком на три года. Чиновник посчитал, что этого времени будет достаточно, чтобы прийти в себя и справиться с постигшим его горем. На самом деле Лян Юняну повезло, чжисянь Сихая вполне мог пожаловаться на него главе провинции или даже императору, так как лекарши Хуашань Учэнь находились под его защитой. В этом случае шамоланцу вполне могла грозить смерть, не то что изгнание на каких-то три года.
Но Лян Юнян оказался не просто опечаленным отцом, лишившимся ребёнка. Потеря единственного близкого и родного человека сильно ударила по его разуму, и чем дальше, тем хуже ему становилось. Это было не обычное безумие, куда скатывались несчастные с разбитой душой, как, например, Мо Сюаньюй в своё время. Безумия не было, он не совершал странных поступков, как это обычно бывает, нет. Шамоланец, лишившись доброты и тепла, испытывал гнев и злость, а так как явных врагов не было, создал их сам. Сперва это была глава Хуашань Учэнь, а затем весь орден.
Первые три года после смерти дочери Лян Юнян пытался донести свою версию истории до каждого, с кем встречался. Благо, далеко от ордена он уехать не мог, поэтому его ложь слышало не так много народу. Те же, кто слышал, не верили и, как жители Сихая, снисходительно поддакивали, но забывали услышанное сразу после расставания.
К третьему году до императора дошел слух о том, как кто-то поносит орден Хуашань Учэнь, и он вознамерился наказать злословца. Но и в этот раз Лян Юняну повезло. Помимо информации кто клеветал на любимец императору донесли и причины, а именно смерть дочери в которой заклинатель души не чаял. А также вклад вносимый им самим и его орденом на благо провинции Шамо, и конкретно в города Маоян. Император оказался человеком умным и справедливым, потому поступил, как и все до него — пожалел Лян Юняна. Вместо весомого наказания, он отправил ему, в сопровождении судьи, письмо, где требовал перестать разносить клевету, в противном случае его ждала кара серьезнее.
Шамоланец услышал, что хотел донести до него император, но это не могло утолить его горе и унять злость, которая теперь росла с каждым днем и уже требовала выхода в чем-то посерьезнее, чем распространение истории своего горя. В этой злости, Лян Юнян перестал понимать, где белое и чёрное, добро и зло, а точнее, эти понятия перемешались для него. Всё, что мешало отомстить врагу, становилось чёрным, а то, что могло помочь в этом — белым. Поддерживаемый своими земляками, которые уверовали в злодеек из Хуашань Учэнь, заклинатель из Маояна задумал вывести на чистую воду мошенниц из Шэньси. И лучшим планом для этого он посчитал запустить в их земли нежить, и когда те не смогут от нее избавиться, открыть глаза на их бесполезность, лживость и злонамеренность всему миру. По его задумке, о несостоятельности лекарш, как заклинательниц, будут рассказывать другие люди. Будучи сам отцом больного ребенка, он задумал нападать на детей, чтобы разгневанные родители, те, кто недавно укорял его, сами начали хулить Хуашань Учэнь. Но этого ему показалось мало и потому он намеревался нападать и на приезжих, тех кто приехал к лекаршам за лечением. Замысел его был прост — будучи выходцами с разных провинций, вернувшись домой, они бы рассказывали свои истории там, таким образом, разнося молву о мошенницах из Шэньси по всей Поднебесной. Как теперь император заткнет рты всем им?
Довольный своим планом, Лян Юнян приступил к его исполнению. Сперва он размышлял, какую нежить лучше всего использовать. Банального лютого мертвеца или гуля брать смысла нет, ими сейчас никого не удивишь, и с такими способны справиться даже самые слабые заклинатели, коими он считал лекарш Хуашань Учэнь. Потом он вознамерился поймать хули-цзин, приручить и заставить действовать его в своих интересах. Ему даже удалось поймать щенка ху-яо, но оказалось, что те не поддаются дрессуре и шамоланцу пришлось избавиться от него. Именно тогда ему пришел на ум цзянши. А тут ещё совпало: в тот период он обнаружил в библиотеке ордена свиток, в котором рассказывалось, как можно создать эту тварь. Лян Юнян не обратил бы на него внимания, но там говорилось, что созданный цзянши будет выполнять все приказы своего создателя.
После принятия решения пришло понимание, что необходимо подыскать кого-то, на кого можно было бы оставить орден. Искать труп в своём городе или провинции дело глупое, это могло вызвать ненужное подозрение. Тем более искать нужно не труп, а человека, которого требовалось самому же и умертвить, таким было особое условие полного подчинения цзянши. Лян Юнян окунулся в родственные связи и выбрал в свои преемники племянника, младшего сына своей сестры. Молодому человеку было четырнадцать, самый лучший возраст, чтобы жениться и начать погружение в семейное дело. Но не только возраст стал причиной, по которой шамоланец выбрал юношу, общение с ним показало его, как умного и способного юношу. И наконец, у него был большой талант к заклинательству, а ведь его пришлось обучать борьбе с засухой и песчаными бурями практически с нуля.
Обучая племянника, Лян Юнян учился и сам. Не поверив в правдивость написанного в свитке, хоть идея его и захватила, он решил сперва попробовать описанный способ на ком-то другом, чьи смерти останутся незамеченными, прежде чем приступать к опытам на людях. Сперва он пробовал на зверушках, начал с кошки, и, к его удивлению, у него вышло, тогда он взял медвежью собаку* и у него снова получилось. Вот только цзянши в облике собаки лизнувшей небо выглядело страшнее традиционного, и его так же уничтожили. На подготовку и опыты ушло несколько лет. Затем пришла пора искать место с большим количеством энергии ян. Удача, похоже, была на стороне Лян Юняна и в этот раз. В одну из песчаных бурь был уничтожен буддийский монастырь. Такие места люди старались обходить кругом, чтобы их не постигло то же несчастье, и шамоланцу это оказалось на руку. Заброшенный храм монастыря, засыпанный песком, стал местом совершения темных дел. Именно там окончил свой земной путь мальчик, купленный шамоланцем на севере.
Изначально у Лян Юняна не было предпочтений в выборе того, кто станет цзянши. Приехав в северный город, о котором он услышал в трактире Маояна, что там торгуют людьми, он наткнулся на мужчину, пытавшегося продать собственного сына. В больном разуме шамоланца родилась мысль, что он должен избавить ребенка от мучений. И почему же смерть и превращение его в нежить становились благом, ответить он не мог самому себе. Вероятно, таким образом он изливал свою злость и зависть к тем, у кого дети были живы: «Мол, вот, почувствуй себя на моем месте».
О том, как именно должно умертвить будущего цзянши, сказано не было, а Лян Юнян не желал марать руки: убивать с помощью ножа или удушения. Потому он использовал ци, чтобы заставить перестать работать легкие мальчика. Интересным фактом стало то, что шамоланец использовал ци и для того, чтобы сохранить тело ребенка в первоначальном виде, не давая ему гнить. Несколько лет ушло на то, чтобы труп мальчика накопил достаточно энергии ян, чтобы стать цзянши. Свою роль в этом сыграли паломники, начавшие понемногу посещать разрушенный монастырь и храм, чтобы помолиться о тех, кто сгинул в стихии, уничтожившей его, принося этим больше необходимой энергии ян.
К моменту, когда цзянши был создан и готов выполнять приказы хозяина, прошло десять лет. Племянник Лян Юняна стал его достойным преемником, потому тот с легким сердцем отправился в Сихай. В отличие от бессмертной четы, он полностью полагался на своего мертвого слугу, дал ему приказ двигаться следом, а сам комфортно, на лошадях, меняя их по пути, добрался до Шэньси. Пока ждал цзянши в Сихае, шамоланец времени даром не терял, разведывая обстановку. Оказавшись в месте, которое забрало его дочь, он воспылал гневом ещё сильнее.
Но его ждало разочарование. По непонятной причине цзянши не убивал жертву. Да, нападал, но всегда сникал, стоило им оказать хоть каплю сопротивления, и даже когда попадалась заведомо слабая жертва, он не доводил дело до конца и сбегал. И как бы ни бился Лян Юнян, как ни наказывал слугу, добиться того, чтобы тот убивал, так и не смог. А когда услышал, что в город приехал один из братьев Лань, да еще и намерился отыскать нечисть, шамоланец решил, что пора отступить и обдумать новый план.
_____________________
*Глава уезда/градоначальник/мэр — Чиновник, совмещавший функции градоначальника, судьи, сборщика налогов и начальника полиции. Именно он осуществлял все повседневные дела.
*Государственное учреждение, служившее официальной резиденцией градоначальника и его канцелярией.
*Медвежья или волчья собака, так называли собак породы Чау-чау. Иногда ее называли собакой с львиной гривой, но в основном собака лизнувшая небо. Согласно мифу о создании мира, чау-чау была одной из первых существ созданных Отцом всего сущего и когда было создано звездное небо, она его лизнула, поэтому ее язык синего цвета. Чау-чау, кстати западное название породы, чау-чау обозначает всякое-всякое, в эту категорию попадали собаки ввозимые в западные земли. так и пошло чау-чау.