Тёмные воды Блэкуотера

Вечер опустился на Ривергейт, укутав городок плотным, молочным саваном. Шериф Джеймс Картер вернулся домой позже обычного. От него пахло кофе, усталостью и едва уловимо — табаком. Он тяжело опустился на стул в кухне, где Айви уже заканчивала мыть посуду.

— Тяжёлый день? — спросила она, не оборачиваясь, вытирая руки полотенцем.

— Не то слово. — хрипло отозвался он. — Дело Тернера — это болото. Чем глубже лезешь, тем больше грязи.

Айви присела напротив, сложив руки на столе. В её взгляде читалась тревога.

— Пап... это ведь насчёт того молотка? Ты что-то нашёл?

Шериф устало потёр переносицу.

— Нашёл. И это... кровь оленя. Экспертиза подтвердила. Томас не соврал. Они с отцом действительно ходили на охоту в прошлом месяце.

Айви разочарованно выдохнула.

— Значит, Эмма ошиблась?

Картер мрачно кивнул.

***

Экран телефона в кармане Эммы вспыхнул, разрывая вечернюю тишину её комнаты. Сообщение от Айви было коротким и сухим, но от него веяло холодом:

«Папа вернулся из лаборатории. На молотке кровь оленя. Томас был прав. Ты ошиблась».

Эмма перечитала сообщение несколько раз, чувствуя, как внутри всё сжимается от досады и стыда. Она выставила себя дурой. Подняла панику на пустом месте, втянула в это шерифа и, возможно, ещё сильнее настроила Томаса против себя. Её ночная вылазка теперь казалась не героическим расследованием, а глупой подростковой выходкой.

Она швырнула телефон на кровать и подошла к окну. За стеклом сгущались сумерки, а Эмму тянуло к реке. Она не могла объяснить, что тянуло её туда. Возможно, желание найти ответы там, где всё началось.

Туман над Блэкуотером сгустился ещё сильнее, окутывая старые ивы призрачным саваном. Она шла по узкой тропинке вдоль берега, когда услышала плеск вёсел.

Внезапно из тумана, словно призрак, выплыла небольшая лодка. В ней сидел Томас. Он грёб сильными, размеренными движениями, его спина была прямой и напряжённой. Он явно не замечал её, полностью сосредоточенный на своём пути.

Эмма инстинктивно отступила глубже в тень раскидистой ивы, прижавшись к её шершавому стволу. Но под ногой предательски хрустнула сухая ветка. Звук в мёртвой тишине прозвучал как выстрел.

Лодка резко замерла. Плеск вёсел оборвался. Томас поднял голову и посмотрел прямо в ту сторону, где она пряталась. Его взгляд был острым, как лезвие.

Он молча и сноровисто причалил к берегу и выпрыгнул из лодки, даже не покачнув её. Привязав лодку к коряге коротким, злым узлом, он направился к ней.

— Следишь за мной, Уокер? — его голос был тихим, но в нём звенела сталь, не сулящая ничего хорошего. Это был не вопрос, а обвинение.

— Я... я просто гуляю. — огрызнулась она, выходя из тени. Её голос прозвучал неубедительно даже для неё самой.

Он подошёл ближе, сокращая дистанцию до опасной близости. Влажная от тумана толстовка облепила его широкие плечи. Он навис над ней, пользуясь своим ростом.

— Ты видела молоток позавчера? — спросил он внезапно, его тон был резким и требовательным.

Эмма сглотнула, но не отступила.

— Да.

— И, конечно, тут же побежала ябедничать шерифу! — выплюнул он. — Ну что, сбылась мечта идиотки? Подтвердилось, что Томас Тернер — убийца?

Эмма не могла возразить: как бы жестоко ни звучали обвинения Томаса, они были справедливы.

— Это правда кровь оленя! — рявкнул он, теряя терпение. — Отец научил меня охотиться! Это было наше... дело!

В его голосе прозвучала такая неприкрытая ярость и горечь, что Эмма на секунду опешила.

— Почему ты защищаешь его? — спросила она тише, но с ядовитой интонацией. — Все думают, что ты убил отца из-за этого чертового завещания.

— Мне плевать, что думают все! — его глаза сверкнули в темноте. — Особенно ты! Мой отец был сложным человеком! Но я бы не стал марать руки об него.

Они стояли так близко друг к другу на пустынном берегу тёмной реки, что Эмма чувствовала жар, исходящий от его тела. Воздух между ними потрескивал от напряжения — это была их привычная вражда, их старая, как мир, война.

Томас сделал ещё полшага вперёд, практически загнав её в ловушку между собой и стволом дерева.

— Держись от этого подальше, Эмма! — прошипел он ей прямо в лицо. — Ради твоего же блага! Или ты снова хочешь выставить меня чудовищем перед всем городом? У тебя отлично получается!

Он развернулся и пошёл прочь по тропинке к особняку на холме, оставляя её одну в тумане Блэкуотера с сердцем, колотящимся где-то в горле от его слов-предупреждений.

Туман, казалось, сгустился ещё плотнее, отрезая её от всего мира. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, но теперь к волнению примешивалось другое чувство — упрямое, жгучее несогласие.

«Держись от этого подальше».

Легко ему говорить. Он — Тернер. Его защищает фамилия, деньги и эта проклятая репутация плохого парня, за которой так удобно прятаться. А она не может просто так отступить. Не после того, как её унизили, выставив паникёршей. Не после того, как она увидела в его глазах не только угрозу, но и боль.