Мел на пальцах

Дождь смыл учеников из-за парт, лишь несколько выживших вяло сидят за ними в одиннадцатом классе, почти не освященном, за окном сумеречно, пусть еще нет и обеда, а электрические лампы, отсылающие к поликлиникам и очередям на манту, никому включать не хочется. Мадина и Гуля делят класс с Магой. Черт знает, что держит несколько старшеклассников в школе в это время, когда даже самые педантичные учителя оставляют попытки преподать новые темы, себя же ради, ведь классов и половина не собирается, а объяснять темы по несколько раз перспектива сомнительная.


Мадине дома делать нечего, разве что читать под гудение бабулиных сериалов в желтом свете гостиной, поглядывая на занавешенное тюлем окно, постоянно сбиваясь со строк, не разбирая абзацы. Главную причину она, конечно, знает, попробуй запрячь эти два метра в черном с капюшоном по самые глаза в подсознание! Нет уж, столько места в ее светлой голове нет, биологии там сидеть важнее, поэтому Мадина только делает оговорки и старательно дополняет пункты. Полная капитуляция только по взятию Рейнхстага, симпатия нескольких месяцев ее не заслужила.


Те самые два метра уткнули лоб в сложенные на столе руки и, наверное, совсем не подозревают скольких сил стоит не выдавать волнение девочке, когда Гуля тихонько уматывает рисовать плакат к неделе русского и литературы в восьмой, на подмогу сестренке.


— Остальные где? — англичанка стучит каблуками к учительскому месту с кипой бумаг и леопардовой сумкой. Сколько поколений выпускников знакомы с этим стилем во плоти?


— Они у нас сахарные. Гулю забрали стенгазету делать. Расул болеет, Патя в отъезде, Фатима отпросилась, остальные — понятия не имею.


Англичанка вздыхает, но апатия кроет не только учеников: нет и нет, чего уж тут.


— Проверите мне контрольные третьего и четвертого — типичная практика, профориентация на педагогов, так сказать.


Мага поднимает голову, когда учительница хлопает по их партам двумя стопками, а потом выстукивает из класса и ее шаги эхом доносятся с лестничного пролета.


— Господи, как мы должны разбирать эти каракули...


Дальше тишину нарушает только скрип ручек и шелест листов, кочующих из одной стопки в другую.


— Ты еще не закончил? — через десять минут Мадине нечего делать и зудящеее желание обернуться берет вверх. Предлог то хороший!


Он поднимает на нее глаза, склоняя голову к парте, и получается немного исподлобья, немного... екающе внутри.


— Диктуй, а я проверю — Мадина не оставляет ему выбора, хватая одну из работ.


Она тянется назад за ручкой, но Мага протягивает свою, продолжая пялится прямо в лицо, и Мадина берет согретый чужими пальцами корпус. Следующие минут десять класс, уши и, кажется, всю голову девочки занимает тихий голос, диктующий ответы, снова и снова одни и те же. Так спокойно и неторопливо, будто это не должно раздражать в седьмой и восьмой раз. Когда она подсчитывает баллы, чувствует его взгляд, теперь он откинулся на спинку стула (и как не перевесил?), смотрит прямо, но не давит, будто изучает, отводя глаза и не смущая пристальным вниманием.


— Все!


Мадина хлопает последний лист к остальным тестам, щелкает ручкой и невольно повторяет Магину позу, откидываясь на край парты, скользнув глазами по капюшону к виднеющемуся под спортивкой воротнику и по шее вверх к глазам. Он кивает не отводя взгляда и несколько секунд длится тет-а-тет. Абсолютно без мыслей в головах обоих.


— Теть Раиса пришла, возьмем у нее ключи от спортзала, поиграем.


Оба подскакивают, только Гуля заходит в класс, и, сложив бумаги на учительский стол, выходят в коридор ровно на трень звонка.