В моих лёгких выросли цве[ты] | kyousuke

Свет пробивался сквозь неплотные шторы - молочный, холодный, почти не греющий. Конец января давал о себе знать: за окном было серо, на стекле - разводы от вчерашнего снега, который уже начал таять. Виолетта проснулась первой. Не от звука - от тепла. От того, что рядом кто-то дышал, двигался во сне, иногда вздыхал.

Она открыла глаза.

Макс спал на спине, раскинув руки, лицом к потолку. Волосы разметались по подушке, одна рука свесилась с кровати. Во сне он выглядел моложе - без своей вечной нахмуренности, без колючего взгляда. Виолетта смотрела на него и не верила, что он здесь. Что вчерашний звонок в дверь не приснился.

Она осторожно выскользнула из-под его руки, его худак она так и не сняла со вчерашнего вечера, нащупала ногами под кроватью тапки - мягкие, розовые, в виде зайцев, которые Катя притащила с прошлогодней распродажи. Прошлёпала на кухню.

Холодильник был почти пуст, но она нашла яйца, масло, хлеб, помидоры. Вчерашнее вино стояло на столе - недопитое. Она убрала его в холодильник. Поставила сковородку на плиту, бросила кусок масла. Засвистел чайник.

Пока яйца жарились, она нарезала хлеб, помидоры тонкими кружками. Вспомнила, что вчера он пил чай с сахаром - две ложки. Положила сахарницу на стол, достала из шкафа пачку печенья - просто так, на всякий случай.

Макс вышел на кухню через пятнадцать минут. Сонный, щурится на свет.

- Ты чего так рано? - спросил он, садясь за стол.

- Уже почти одиннадцать.

- Для меня это рано. Я обычно до обеда сплю.

- А теперь будешь просыпаться раньше.

- Это угроза?

- Приказ. - Она улыбнулась.

Виолетта поставила перед ним тарелку с яичницей, помидорами и тостами. Кружку с чаем. Печенье - рядом. Сама села напротив, поджав ноги.

- Ты готовить умеешь? - спросил он, втыкая вилку в яйцо.

- Немного.

- Вкусно. - Улыбнулся он.

- Ты даже не пробовал. - Девушка вопросительно посмотрела на него.

- А я по запаху чувствую.

Он откусил, кивнул. Потом потянулся к тосту, отломил половину, сунул в рот. Она улыбнулась.

Он доел, отодвинул тарелку, достал телефон. Задумался.

- Что ты делаешь? - спросила Виолетта.

- Фоткаю завтрак. Для телеграма.

- Зачем?

- Подписчики просят контент. А я кроме фоток раз в месяц ничего не пощу.

Он сделал фото - тарелка с остатками яичницы, кружка чая, пачка печенья, край её серой толстовки попал в кадр. Не стал обрезать. Написал подпись: «привет я похавал ща».

Отправил.

Виолетта заглянула в экран.

- Самый тупой пост в истории телеграмма.

- Нужно сохранять вайб, ты не шаришь.

- Там мой рукав видно.

- Ага.

- Твои подписчики заметят.

- Заметят. Но не узнают, чей он.

- А если узнают?

- Значит, мы будем первой парой, которую рассекретили из-за яичницы.

Она встала рядом, толкнула его локтем в бок. Он усмехнулся.

Через минуту решил проверить чат. Илья написал в комментариях под постом:

«чё за рукав? ты не один?»

Макс прочитал, ухмыльнулся, набрал в ответ: «)))».

Чат под постом взорвался.

«Киосуке, у тебя девушка?», «Кто готовит?», «Это та самая?», «Да он просто в гостях у друга», «У друга с розовыми тапочками?» - кто-то разглядел край тапка Виолетты в углу кадра.

- Теперь они заметят тапки, - сказала Виолетта, заглядывая в экран.

- Пусть гадают. Это весело.

- Ты специально?

- Я случайно. Но мне нравится.

- Они же замучают тебя вопросами.

- А я не буду отвечать. Только смайлы ставить.

Он положил телефон, повернулся к ней.

- Слушай, - сказал он. - Давай вернёмся в Москву.

- Сегодня?

- Завтра. Или послезавтра. У нас есть время до буткемпа. А в Москве Илья и Катя. Мы будем не одни. Я покажу тебе город. Свожу на каток.

- Ты не умеешь кататься.

- Научусь. Или ты меня научишь.

- Я тоже не умею.

- Значит, будем падать вместе.

Она засмеялась. Потом вспомнила.

- У тебя же день рождения скоро.

- Ага. Тридцатого января.

- Что ты хочешь?

- Тебя. И торт. И чтобы никто не ныл.

- Это всё?

- Илья сказал, что хочет впервые нажраться.

- Катя это одобрит?

- Катя первая побежит.

- Тогда мы едем в Москву.

- Согласна? Вот так просто? - Он удивился.

- Согласна. Теперь я согласна на все твои решения.

- Это опасно.

- Почему?

- Потому что я могу предложить что-нибудь безумное. Например, переехать ко мне.

- Ты уже предлагал.

- И что ты ответишь теперь?

Она посмотрела на него. В его глазах не было вызова - только ожидание.

- Я подумаю.

- Это не «нет».

- Это не «да».

- Но и не «нет».

- Нуу, вот и думай.

Он поцеловал её в лоб.

- Похуй, всё равно ты не сбежишь больше.

- Не сбегу.

***

Виолетта взяла телефон, набрала Катю. Гудки - раз, два.

- Алло? - Катя ответила сонным голосом. - Виолетта? Ты чего в такую рань?

- Уже почти двенадцать.

- Для меня это рань. Вы там как? Макс живой?

- Живой. - Виолетта посмотрела на него. - Мы приезжаем в Москву.

- Когда?!

- Завтра. Или послезавтра. Мы ещё не решили.

- А на сколько?

- Ну как, до работы, конечно.

- Ебать! - Катя закричала так, что Илья услышал. - Вы серьёзно?

- Серьёзно. Только вы с Ильёй готовьте поляну.

- Поляну? Да хоть каждый день! - Она сделала паузу. - А Макс? Он знает?

- Издеваешься? Он сам решил.

- Передай ему, что он красавчик!

- Передам.

- Я так рада! - Катя всхлипнула. - Вы главное не потеряйтесь в дороге.

- Не потеряемся.

- Илья! - заорала Катя куда-то в сторону. - Илья, они едут сюда! Из Питера!

- Что?! - донёсся из глубины квартиры голос Ильи. - Прям сейчас?

- Скоро! - крикнула Виолетта в трубку.

- Ждём, блять! - крикнул Илья, и слышно было, как он хлопнул дверью туалета.

Катя засмеялась.

- Он в туалете был. С утра по коридорам бегает, не может найти покоя.

- Я слышала.

- Ладно, мы вас ждём. Скиньте билеты, когда купите.

- Скинем.

- Целую!

- Я тебя, малыш.

Виолетта сбросила звонок, положила телефон.

Макс смотрел на неё.

- Малыш? Интересно, мне тоже придётся ждать пять лет, прежде чем ты назовёшь меня так?

- Это кринжово, в смысле, я кринжую называть тебя как-то по-другому. - Она обняла его, попытаясь замять ситуацию.

- Да шучу я, дура. - Он посмотрел на неё. - Реально кринжово немного.

- Нет, ну раз тебе кринжово, значит специально буду так называть. - Она с вызовом посмотрела на него.

- Хорошо, зайка. - Он выделил последнее слово, парируя.

- Фу, блять, Макс. - Она поморщилась. - Ладно, ты выиграл.

Он улыбнулся. В окно светило солнце - слабое, зимнее, но настоящее. За окном был январь, но внутри было тепло. Не от батарей - от того, что всё наконец-то складывалось.

***

Поезд замедлил ход, и за окном поплыли огни Москвы - сначала редкие, потом густые, потом сплошное море жёлтых, белых, оранжевых точек. Город встречал их холодным вечером, без снега - за день всё растаяло, остались только чёрные лужи и сырой асфальт. Виолетта смотрела в окно, прижавшись лбом к стеклу, и чувствовала, как внутри разливается странное спокойствие.

- Волнуешься? - спросил Макс, сжимая её руку.

- Немного. Я не была в Москве раньле.

- А я здесь живу. Не бойся, я покажу город.

- Ты сам его не знаешь.

- Я буду по карте вести.

Она усмехнулась.

Поезд остановился. Они вышли на перрон, взяли рюкзаки. Вокзал гудел - люди с чемоданами, дети, объявления по громкой связи. Виолетта вдохнула полной грудью. Москва пахла иначе, чем Питер. Не сыростью, не Невой - бензином, выпечкой и суетой.

- Они здесь? - спросила она, оглядываясь.

- Илья написал, что у выхода.

Они пошли к выходу. Виолетта чувствовала, как колотится сердце. Не от страха - от радости.

У выхода стояли Илья и Катя. Катя - в ярко-розовом пуховике, с развевающимися волосами, с огромной табличкой «С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, МАКС!» Илья - в чёрной куртке, с улыбкой до ушей.

- Боже, вы дебилы? - спросил Макс, увидев табличку. - Прикройте это.

- А че? Праздник! - Илья подмигнул.

- Заранее не поздравляют, вообще-то. - Поумничал брюнет.

Катя бросилась к Виолетте, обняла, чмокнула в щёку.

- Ты приехала! Я так рада!

- Я тоже, - сказала Виолетта, обнимая её.

- Вы теперь вместе? - спросила Катя, отстраняясь.

- Вместе, - ответил Макс за неё.

Катя захлопала в ладоши.

- Поехали домой, - сказал Илья. - Мы пиццу заказали. И шампанское.

Они вышли на улицу. Начал падать снег - крупный, редкий. Фонари горели жёлтым.

Виолетта шла рядом с Максом, держа его за руку. Катя и Илья - впереди, переругивались.

- А ты не замёрзла? - спросил Макс.

- Нет, - ответила она. - Ты рядом.

- Это слабость.

- Неа.

Он посмотрел на неё и улыбнулся.

Дошли до машины Ильи.

***

Виолетта была здесь впервые. Квартира Ильи была маленькой, но уютной - на столике горела настольная лампа, на диване разбросаны пледы, на кухне пахло пиццей. Илья скинул куртку, прошёл к столу, начал распаковывать коробки. Катя суетилась с шампанским - пыталась открыть бутылку, но пробка не поддавалась.

- Дай сюда, - сказал Макс, забрал бутылку, крутанул. Пробка вылетела с хлопком, пена брызнула на пол.

- Ну ты и варвар, - покачала головой Катя.

- Главное, что быстро.

Они сели за стол. Пицца была горячей, с тонким тестом, с сыром, который тянулся на полметра. Виолетта взяла кусок, откусила.

- За молодых! - подняла бокал Катя.

- Катя, сука? - Виолетта рассмеялась.

Чокнулись. Шампанское было сладким, игристым. Виолетта отпила, поставила бокал.

- Так, - сказал Илья, вытирая губы. - У нас есть два дня до дня рождения Макса. Что планируем?

- Каток, - сказал Макс. - Я хочу на каток.

- Ты не умеешь кататься, - напомнила Виолетта.

- Ничего, научишь.

- Я тоже не умею.

- Тогда Илья научит нас всех. - Усмехнулась Катя. - И видосики запишем.

- Не надо видео, - сказал Макс.

- Надо, - парировал Илья. - Для истории.

- Для истории мы и так уже наделали.

Виолетта посмотрела на него, и он вдруг замолчал. В его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти нежное.

- Ладно, - выдохнул он. - Снимайте.

***

П

ицца закончилась, шампанское допили. Катя зевала, привалившись к Илье плечом, тот что-то листал в телефоне и иногда бросал короткие фразы в общий разговор. За окном снова пошёл снег - мелкий, колючий, бил в стекло, но в квартире было тепло, пахло сыром и почему-то корицей.

- Ладно, - сказала Катя, потянувшись. - Я спать. Илья, не храпи.

- Я не храню.

- Храпишь. Ещё как.

Она встала, поцеловала Виолетту в щёку, кивнула Максу и ушла в комнату.

Илья поднялся, зевнул.

- Вы как? Остаётесь у меня? Место есть.

- Нет, - ответил Макс, вставая. - Я хочу показать ей квартиру.

- А она ещё не видела? - удивился Илья.

- Не видела.

- Ну, тогда идите. Только ключи не забудь.

Макс кивнул, взял Виолетту за руку.

- Пойдём.

Она поднялась следом, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое, почти детское - любопытство. Она была в его квартире. В первый раз.

Они вышли в общий коридор. Дверь в квартиру Макса была через стену. Он достал ключи - связка, на которой болтался маленький резиновый брелок с логотипом фальконс - кто-то из фанатов подарил однажды
Открыл замок. Дверь скрипнула.

- Проходи, - Сказал он, пропуская её вперёд.

Виолетта шагнула внутрь.

Прихожая была маленькой, тесноватой. На полу - несколько пар кроссовок, она не особо разбиралась в них, отличила только New Balance в углу и Balenciaga Track на полочке, на вешалке - его чёрный пуховик и какая-то непонятная куртка-бомбер, которой он никогда не пользовался.

- Тут не очень уютно, но жить можно.

- Ты и сам тут живёшь, - заметила она, вешая пуховик на свободный крючок.

- Ага. Поэтому бардак.

Она огляделась. На полу в углу стоял рюкзак, из которого вываливался провод, на стене висело зеркало. Всё выглядело как обыкновенная комната подростка, только квартира.

- Пойдём, - он потянул её за руку.

Комната оказалась больше, чем она ожидала. В центре - большая кровать, застеленная серым постельным бельём (сбитым, как будто он вставал и не заправил). У стены - письменный стол, на котором стоял огромный монитор, клавиатура с подсветкой, мышка и микрофон на изогнутой ножке. Рядом - компьютер, в углу - кресло-мешок, из которого торчала мягкая игрушка - ленивец с большими глазами.

- Это твой ленивец? - спросила Виолетта, показывая на него.

- Ага. Илья подарил на прошлый день рождения. Сказал, что мы похожи.

- Вы похожи?

- Оба медленные и сонные.

- Ты не медленный.

- А сонный - да.

Она улыбнулась, прошла к столу. Провела пальцем по клавиатуре - остывшей, но всё ещё хранящей тепло от его рук. На столе лежала пустая банка из-под энергетика, блокнот, в котором он, видимо, записывал какие-то настройки. На подоконнике - макбук.

- Здесь вся моя жизнь, - сказал он, подходя ближе. - Игры, стримы, демки. Иногда еда.

- А кровать? - она кивнула в сторону.

- Кровать - для сна. И для тебя. Если ты останешься.

- Я останусь.

Он подошёл, обнял её со спины, уткнулся носом в её макушку.

- Покажешь мне всё? - спросила она.

- Что именно?

- Не знаю. Как ты живёшь. Что ты ешь. Что смотришь, когда не играешь.

- Я почти всегда играю.

- А когда нет?

Он задумался.

- Смотрю демки. Или тикток. Или просто лежу и смотрю в потолок.

- Скучно.

- А с тобой - нет.

Она повернулась в его руках, посмотрела ему в глаза.

- Макс.

- М?

- Послезавтра у тебя день рождения.

- Ага.

- Ты хочешь что-то особенное?

- Ты уже здесь. Это особенное.

Она толкнула его в грудь, он не отодвинулся.

- Ты невыносим.

Она вздохнула, выскользнула из его рук, подошла к окну. За стеклом - Москва. Чужая, огромная, но теперь - чуть ближе, потому что он был рядом.

- Покажешь мне город завтра? - спросила она.

- Покажу. Но сначала мы идём на каток. Ты обещала.

- Я не обещала. Ты сказал, что пойдёшь, и я согласилась.

- Это и есть обещание.

- Ты придираешься к словам.

- А ты придираешься к моим придиркам.

Она засмеялась.

Они лежали на его кровати - он на спине, она свернувшись калачиком у него на груди. Свет выключили, только уличные фонари отбрасывали желтоватые блики на потолок.

- Макс, - сказала она.

- М?

- Я рада, что я здесь.

- Я тоже рад, что ты перестала играть в недотрогу.

- Тише будь.

Она закрыла глаза. Слушала, как бьётся его сердце.
И думала о том, что завтра - новый день. И он будет первым из многих, которые они проведут вместе.
Она посмотрела на него - уснул. Мысли продолжали лезть в голову, совсем не давая ей уснуть. Но она была рада, потому что её мысли впервые были заполнены всеми «за», а не «против»

- Я люблю тебя. - Шёпотом, едва слышно. Ей всё еще было немного стыдно говорить такие вещи. Сейчас он всё равно спал, поэтому она наконец решилась сказать это вслух.

Тихий смешок. Короткий, выдающий его. Не злостный, не осуждающий - тёплый, словно значащий «наконец-то»

- Так и знала, что ты притворяешься.

- Я очень ждал, когда ты это скажешь. - Он погладил ее по голове. - Только вот, я плоховато расслышал. Повторишь?

- Я люблю тебя, Максим.

- Даже не «пошел нахуй идиот»? Тогда я тоже люблю тебя.