В моих лёгких выросли цве[ты] | kyousuke

Я не спала. Пыталась, ворочалась, перечитывала нашу переписку, смотрела в потолок и прислушивалась, не раздастся ли стук в дверь. Он не пришёл. Не постучал. Не написал больше ни слова. Почему? Он специально пытался вызвать во мне интерес? Конечно же.

Экран погас уже полчаса назад, но я всё ещё видела последние сообщения. Они врезались в темноту, как заноза.

«Не придёт, - сказала я себе. - И правильно. Не надо. Финал завтра, выспаться надо, а не ждать какого-то...»

В дверь постучали. Один удар. Короткий. Я не шевельнулась. Может, показалось.

Второй удар. Громче. Настойчивее.

Я села, свесив ноги с кровати. Сердце колотилось где-то в горле - так сильно, что я чувствовала пульс в висках. Посмотрела на часы - 23:58. Я не спала почти час после переписки.

- Кто там? - спросила я, хотя знала.

- Я, - его голос из-за двери.

Я встала. Подошла к двери. Посмотрела в глазок. Он стоял, прислонившись плечом к косяку, голова чуть наклонена, руки скрещены на груди. Чёрная футболка с длинным рукавом, джинсы, кроссовки, в руках олимпийка. Волосы растрёпанные. Под глазами тени, губы чуть приподняты в лёгкой усмешке. Он знал, что я смотрю. Гад.

Я щёлкнула замком и приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы просунуть голову. Холодный воздух из коридора коснулся лица.

- Ты охренел? - сказала я. Голос был злым, но не громким - не хотела будить соседей.

- Привет, - ответил он, не меняя позы. Только бровь приподнял.

- Я написала тебе: не смей подниматься на четвёртый этаж.

- А я и не поднимался. - Он выдержал паузу. - Я на нём уже был, когда ты написала.

- Ты фейкуешь. - Фыркнув, шепчу я.

- Я стоял у лифта, когда пришло твоё «не смей». - Он пожал плечом, развёл руками, показывая: вот такая ситуация. - И пошёл обратно.

- И правильно сделал.

- А потом подумал и вернулся.

- Ты вообще идиот?

- Возможно. - Он наконец отлепился от косяка, сделал полшага вперёд, но порог не переступил. - Впустишь?

- Зачем?

- Буду ждать, пока ты переоденешься, чтобы мы погуляли.

- Сейчас ночь. Я не собираюсь никуда идти. Мне спать надо. Тебе спать надо. У тебя финал, ёбаный рот, ты забыл?

- Не забыл. - Он сунул руки в карманы джинсов, чуть ссутулился. - А ты забыла, что я не усну. Я уже пробовал. Лежал, смотрел в потолок, считал овец. Овцы послали меня нахуй.

Я невольно усмехнулась. Он заметил - уголок его губ дёрнулся.

- Впускай давай. Я подожду на стуле. Или на полу. Я неприхотливый на самом-то деле.

- Ты навязчивый.

- Ну знаешь, за своё счастье надо бороться.

- Бля, Максим, что за кринж ты несешь? - посмеиваясь, выдавливаю я.

- Тогда стоим так до утра.

- У тебя финал завтра. Ты должен выс-пать-ся.

- Я высплюсь после финала. А сейчас я хочу гулять. С тобой.

- Нет.

- Да.

Я хотела захлопнуть дверь, но он успел сунуть ногу в щель. Не больно - но настойчиво.

- Макс, убери ногу.

- Скажи «да», и уберу.

- Нет.

- Тогда стоим.

Я смотрела на него. Он смотрел на меня. В коридоре было тихо, только лампы мерцали. Где-то далеко хлопнула дверь. Он не отводил взгляд. Голубые глаза - спокойные, наглые, уставшие.

- Ты не отстанешь? - спросила я.

- Не отстану.

- Я тебя ненавижу.

- Это ненадолго.

Я тяжело вздохнула, отступила и распахнула дверь.

- Заходи. И закрой за собой. Но если что-то выкинешь - вылетишь с четвёртого этажа. Окно открыто.

- Ты? меня? в окно? - Он рассмеялся, впервые так громко. - Я пииздец как сомневаюсь.

- Еблан.

- Не говори так.

Он переступил порог, закрыл дверь. Остановился, оглядел комнату. Номер был такой же, как у него - стандартный отель, кровать, стол, телевизор, окно с видом на парковку. Но он смотрел так, будто здесь были скрытые камеры.

- У тебя чище, чем у меня, - сказал он.

- Потому что я убираюсь.

- А я нет.

- Я в тебе не сомневалась.

Он прошёл к стулу у стола, сел, откинулся на спинку, закинул ногу на ногу. Я осталась стоять у двери, скрестив руки на груди. На мне была пижама - тонкие шорты и майка. Холодно, но плевать. Не раздеваться же при нём.

- Ты переодеваться будешь? - спросил он, обводя меня взглядом. - Или так пойдёшь?

- Ты будешь смотреть?

- Отвернусь. Я воспитанный и скромный мальчик, между прочим.

- Как же.

- Серьёзно. - Он повернулся к стене. Даже зажмурился для убедительности. - Я ничего не вижу.

Я быстро стянула пижамные шорты, натянула джинсы. Сняла майку - надела тёплый худак. Кеды. Волосы расчесала пальцами, заколола зажимом как попадалось. В зеркало не смотрела - и так знала, что выгляжу так, будто меня только что отпиздили.

- Готово, - сказала я.

Он повернулся. Осмотрел меня с ног до головы. Остановил взгляд на макушке - там ничего не было.

- Без шапки? - сказал он.

- Мне не пять лет.

Он закатил глаза, но спорить не стал. Встал, открыл дверь, пропустил меня вперёд:

- После тебя.

- Ого, какие манеры.

- Я умею, когда надо.

- Удивительно.

Лифт приехал. Мы зашли. Двери закрылись. Он смотрел на меня, я на него.

- Чего уставился? - спросила я.

- Наслаждаюсь видом.

- Заткнись.

- Уже не в первый раз слышу.

Лифт поехал вниз. Между нами было полметра, но казалось, что мы стоим слишком близко. Я чувствовала его запах - гель для душа, немного энергетика, что-то, уже привычное. Смотрела на своё отражение в зеркальной стене - бледная, растрёпанная, глаза блестят. Он смотрел на меня в отражении.

- Ты красивая, - сказал он.

- Бля, Макс, завались, ты чересчур добрый, это пиздец как пугает.

- Повторяешься.

Лифт остановился. Двери открылись.
Мы вышли через главный вход. Охранник кивнул, даже не спросил, куда мы идём. В принципе, его и не особо должно это волновать. Ночной Берлин был холодным, но не морозным. Небо чистое, звёзды кое-где мерцали - в городе их почти не видно, но сегодня почему-то было видно. Улицы пустые, только редкие машины проезжали мимо, и их фары выхватывали мокрый асфальт. Фонари горели жёлтым светом, отражаясь в лужах.

Мы пошли в сторону реки. Шли молча. Сначала неловко - плечо в плечо, руки в карманах, каждый смотрел в свою сторону. Его кроссовки тихо ступали по асфальту, мои кеды чуть поскрипывали. Иногда наши локти сталкивались, и он не отодвигался.

- Холодно? - спросил он.

- Немного. - Даже притворяться не буду, это будет уже слишком.

- Хватайся.

Он взял меня за руку. Я не отдёрнула. Даже наоборот - чуть сжала в ответ. Не специально, само вышло.

- Так теплее? - сказал он.

- Есть такое, не жалуюсь.

- Ты вообще когда-нибудь жалуешься?

- Когда есть на что.

- А на меня?

- На тебя - постоянно. Ты невыносим. Сначала орёшь после проигранной карты, рушишь планы интервьюерам, потом шепчешь на ухо при всех, потом не спишь, приходишь в час ночи...

- Ты тоже не спишь.

- Это другое.

- Что другое?

- Я не могу заснуть, потому что у меня в голове каша. А ты не можешь заснуть, потому что ты идиот.

Он усмехнулся.

- Каша из чего?

- Из твоих выходок.

- Значит, я у тебя в голове. - Он снова ухмыльнулся и кинул смешок.

- Как заноза.

- Уже прогресс. Ещё неделя - и буду тараканом.

- Ты уже таракан.

Он засмеялся - негромко, но искренне. Его рука сжала мою чуть сильнее. Я улыбнулась - против воли, краем губ.

Мы вышли к набережной. Река блестела чёрной водой, отражала огни мостов и фонарей. Вдали подсвечивался Берлинский собор, его купола мягко светились в ночи. Было красиво - по-настоящему, без пафоса. Мы остановились у парапета. Он опёрся локтями, я встала рядом. Руки наши разъединились.

- Слушай, - сказала я. - Зачем ты на самом деле пришёл? Не говори «погулять». Говори как есть.

Он молчал несколько секунд. Смотрел на воду.

- Не мог уснуть, - сказал наконец. - Думал о завтрашнем финале. Думал о том, что если проиграем - меня разорвут. Называют переоценённым, сравнивают с Даней донком, находят хуже. Думал о том, что ты на меня так смотришь, будто я не мудак.

- Ты мудак, - сказала я.

- Зна-а-а-ю-ю. - Он повернул голову, посмотрел на меня. В свете фонаря его лицо было резким: скулы острые, глаза блестят. - Но это не мешает мне играть.

Я усмехнулась. Он отвернулся, снова посмотрел на воду.

- И зачем ты тогда шептал мне на ухо после полуфинала? - спросила я. - «Некрасиво обсуждать меня с подругой»? Это была угроза? Флирт? Ты просто хотел меня напугать?

Он засмеялся - не громко, но искренне, даже как-то с облегчением.

- Я хотел, чтобы ты заткнулась. Вы с Катей стояли в двух шагах от автобуса, я всё слышал. Ты говорила слишком осуждающее.

- А что, это была неправда?

- Правда. Но это было смешно. Ты так переживала, будто я съел ту штуку и сразу умер. - Он повернулся ко мне, в его глазах плясали искры. - А если бы я умер? Ты бы плакала?

- Я бы написала отчёт о смерти сотрудника и уехала домой. - С максимальной серьёзностью говорила я.

- Ты самая настоящая сука. - С лицом, полным удивления, засмеялся Макс.

- Ну ладно, возможно, я бы чуть погрустила..

- Правда?

- Да, вдруг на твоё место пришел бы кто-то хуже.

- Ты хуже суки.

Он взял меня за руку снова. Я не сопротивлялась.

- Пойдём, - сказал он. - Я хочу тебе кое-что показать.

- Куда?

- Наверх. На балкон. Я нашёл его вчера.

- Ты каждый день что-то находишь?

- Только когда не сплю.

Он потянул меня за собой, и мы пошли обратно к отелю.

***

Лифт поднял нас на девятый этаж. Коридор был пуст, ковролин глушил шаги. Он толкнул стеклянную дверь и мы вышли наружу.

Балкон оказался бетонной площадкой, огороженной металлическими перилами. Вокруг - крыши Берлина, тёмные, с редкими огнями. Где-то вдалеке подсвечивалась телебашня. Ветер был холодным, но не сильным - он трепал волосы, забирался под худак. Пахло ночью, бетоном и чем-то неуловимым - может быть, свободой.

- Красиво, - сказала я, подходя к перилам.

- Ага. - Он встал рядом, но не касался.

Я смотрела на город. Он смотрел на меня. Я чувствовала его взгляд - тяжёлый, изучающий.

- Чего ты пялишься? - спросила я, не оборачиваясь.

- Думаю.

- О чём?

- О том, что ты мне нравишься.

Я замерла. Повернулась к нему.

- Ты издеваешься?

- Нет. - Он был серьёзен. - Не как ассистент. Как девушка, которая не боится меня послать. Которая говорит то, что думает.

- Не драматизируй.

- Я не драматизирую. Я констатирую факт. - Он шагнул ближе. Между нами оставалось полшага. - Ты мне нравишься, Виолетта. И мне похуй, что мы знакомы неделю. И что завтра финал. И что ты улетаешь в Питер. Плевать.

- Ты не можешь так просто взять и...

- Могу. - Он прервал меня. - Я уже взял и сделал. Пришёл. Стою здесь. И сейчас полон решимости поцеловать тебя, если ты не скажешь «нет».

Сердце колотилось где-то в горле. Я смотрела на него. Ветер трепал его волосы, он не убирал их. Глаза - голубые, яркие в свете уличных фонарей.

- А если скажу «нет»? - спросила я, и голос мой дрогнул.

- Скажешь - уйду. Но ты не скажешь.

- Уверен?

- Уверен.

Я молчала. Он ждал. Тишина была долгой.

- Пусть будет так, - сказала я. - Целуй, если уж не слабо.

Он шагнул вплотную, взял меня за талию, приподнял и усадил на перила. Я вскрикнула - не от страха, от неожиданности. Металл был холодным, я чувствовала его через джинсы. Он стоял между моих ног, его руки держали меня за бёдра.

- Ты с ума сошёл? - выдохнула я. - Я упаду! - Я схватилась за его плечи и крепко сжала их.

- Не упадёшь. Я держу. Больше не бери меня на слабо

Он смотрел снизу вверх. Его лицо было близко - так близко, что я видела каждую ресницу, каждую трещинку на губах.

- Зачем ты это делаешь? - спросила я.

- Хочу быть с тобой на одном уровне.

- А не мог просто опуститься пониже?

Он засмеялся - тихо, почти беззвучно.

- Ты невозможна, - сказал он.

- А ты настойчивый.

- Знаю.

Он убрал прядь волос с моего лица. Его пальцы задержались на моей щеке - тёплые, чуть шершавые.

- Можно? - спросил он.

- Ты уже спросил.

- Ещё раз спрашиваю. На всякий случай.

- Максим, я сейчас уйду.

- А вот это уже очень вряд ли. - Он крепче сжал мои бёдра. Улыбнулся - широко, по-мальчишески - и поцеловал меня.

Не грубо. Не зло. Медленно, почти нежно. Его губы были сухими, тёплыми, чуть солёными - наверное, от того, что он нервничал. Он не торопился. Давал мне время отстраниться. Я не отстранилась. Я закрыла глаза и ответила.

Сначала робко - боялась, не умела, не знала, как с ним быть. Потом смелее. Его руки притянули меня ближе. Мои - сами поднялись к его лицу, пальцы зарылись в волосы - мягкие, пушистые, пахнущие шампунем. Он выдохнул мне в губы - коротко, прерывисто - и я почувствовала, как он весь напрягся. Или расслабился? Не понять. В голове было пусто. Только его губы, его руки, его дыхание.

Он отстранился первым. Открыл глаза. Посмотрел на меня. В полумраке его глаза казались почти чёрными, но я знала - они голубые, яркие, как небо.

- Вот так, - сказал он.

- Что «вот так»?

- Ничего. Просто вот так.

- Ты странный.

- Знаю.

Он поцеловал меня в лоб - легко, быстро. Потом снял с перил, поставил на землю.

- Пойдём, - сказал он. - Завтра финал.

- Уже сегодня, - поправила я.

- Уже сегодня, - повторил он. - Давай погуляем ещё. Не хочу спать. И ты не хочешь.

- Откуда ты знаешь?

- Потому что если бы ты хотела спать, ты бы уже давно ушла.

Мы не возвращались в номера. Мы бродили по улицам. Сначала по набережной, потом свернули в маленькие переулки. Он показывал на странные граффити, я рассказывала ему про Питер. Он смеялся над моими историями с Катей. Я смеялась над его детскими фотографиями, которые он показывал в телефоне.

Мы сидели на скамейке в каком-то сквере. Больше он не пытался меня поцеловать. И я была благодарна. Потому что тот один поцелуй уже выбил меня из коллеи.

Небо начало светлеть около пяти. Сначала чуть-чуть - на горизонте появилась серая полоса, потом она стала розовой, потом золотой. Мы стояли на мосту, смотрели, как просыпается Берлин. Он стоял рядом, его плечо касалось моего.

- Красиво, - сказала я.

- Ага. - ответил он.

- Нам пора возвращаться. Скоро все проснутся.

- Не хочу.

- Надо.

- Знаю.

Он взял меня за руку, и мы пошли к отелю.

***

Мы поднялись на лифте молча. Он проводил меня до двери. Я остановилась, повернулась к нему.

- Спасибо. - Сказала я.

- За что?

- За ночь. За прогулку. За то, что не уронил.

- Обращайся, - усмехнулся он. - Я вообще-то неплохо держу.

- Не зазнавайся.

Он шагнул ближе, взял меня за подбородок, приподнял моё лицо. Снова поцеловал в лоб - мягко, почти невесомо.

- Спокойной ночи, Виолетта. Хотя уже утро.

- Спокойного утра, Максим.

- Сыграю сегодня для тебя.

- Для команды, - поправила я.

- Нет, для тебя, - повторил он.

Он развернулся и пошёл к лестнице - не стал ждать лифта. Его шаги застучали по ступеням, потом стихли.

Я зашла в номер, закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось. Губы горели. На лбу ещё чувствовалось тепло его губ.

В комнате было тихо. Я прошла к кровати, легла, не раздеваясь. Смотрела в потолок. Телефон пиликнул. Я взяла - он.

«Ты как?»

«Нормально. А ты?»

«Тоже.»

Пауза. Я уже хотела положить телефон, когда пришло следующее:

«Хочу вернуться.»

Я замерла. Пальцы зависли над экраном. Внутри всё сжалось - не от страха, от желания сказать «да». Вместо этого я поставила сердечко. Просто реакция. Или не просто.

Через тридцать секунд - шаги в коридоре. Уверенные, быстрые. Три коротких стука. Я вскочила, распахнула дверь. Он стоял на пороге, на губах - наглая лёгкая усмешка.

- Ты чего вернулся? - спросила я, скрестив руки на груди.

- Сердечко поставила. Это знак.

- Это просто реакция.

- А для меня - приглашение. И вообще, хватит обманывать саму себя.

- Финал через несколько часов, - сказала я, глядя ему в глаза. - Нам надо собираться.

- Я помогу. - Он сунул руки в карманы джинсов и чуть качнулся на пятках.

- Чем? Будешь сидеть и пялиться?

- Буду сидеть, пялиться и говорить комплименты. Разве не помощь?

- Идиот.

- Ага. - Он улыбнулся уголком губ и демонстративно развернулся к стулу, сел, закинув ногу на ногу. - Я тихо. Как мышь, не мешаю.

Я вздохнула, скользнула по нему взглядом - он смотрел на свои руки, сложенные на колене. Послушный, блядь. Как же.

- Ладно. Сиди. - Я взяла полотенце и ушла в ванную, прикрыв за собой дверь. Не закрыла на замок - доверие? Глупость? Не знаю.

Включила душ. Вода горячая, почти обжигающая. Встала под струю, закрыла глаза. Смывала с себя запах ночи, его руку на моей талии, его поцелуй на балконе - но только с кожи. Из головы не смывалось. Я слышала, как он возится за дверью: скрипнул стул, потом шаги к окну, потом тишина.

Выключила воду, вытерлась, замотала волосы полотенцем. Надела халат - белый, отельный. Открыла дверь.

Он стоял у окна, спиной ко мне. Услышав шаги, обернулся. Взгляд скользнул по моим мокрым волосам, по халату, по босым ногам.

- Ты красивая, - сказал он. Тихо, без своей усмешки.

- Не начинай, - ответила я, но голос не прозвучал сердито.

- Даже когда злая.

- Макс, - я положила руки на бёдра, - иди в душ. Грязнуля. Не позорь команду.

Он приподнял бровь, чуть склонил голову.

- Ты меня в свой душ пускаешь? Это вторжение в личное пространство, между прочим.

- А у тебя есть другой вариант? Бегать к себе в три минуты, а потом обратно? Времени нет. - Я кивнула на часы на тумбочке.

- Ну, если ты настаиваешь... - Он отлепился от стены и неторопливо пошёл в ванную.

- Не настаиваю. Предлагаю.

Он остановился на пороге, обернулся.

- А форма? Моя в номере.

- Я дам тебе чистую. У меня есть запасная. Я же ассистент, ало.

- Ты везде успеваешь.

- Работа, - Я выдержала паузу. - И да, ты тоже красивый. - Кое как выдавив из себя комплимент, я закашлялась.

- Угу. - Он усмехнулся - коротко, краем губ - и скрылся за дверью.

Я услышала, как зашумела вода. Через минуту - его глухое ругательство: «Твою мать, блядь, холодная что ли?» Я не удержалась, улыбнулась.

Пока он мылся, я достала из шкафа форму: белую футболку команды с бирюзовыми вставками, чёрные штаны с тонкой полосой по бокам, белую командную олимпийку. Разложила на кровати, разгладила складки ладонью. Сама быстро оделась - юбка, которую ухватила с собой случайно - идеально подходила под белую блузку. Волосы высушила феном, не до конца, только чтобы не текло. Сегодня макияж чуть наряднее обычного.

Вода стихла. Дверь открылась, вырвался клуб пара. Он вышел, замотанный моим полотенцем на талии. Торс голый, капли на плечах, волосы мокрые, прилипли ко лбу. Я быстро отвернулась к шкафу.

- Одевайся. - сказала я, кивнув на кровать. Голос прозвучал хрипло - кашлянула, чтобы исправить.

Он молча подошёл, взял майку, натянул через голову. Провёл рукой по ткани, проверяя, как сидит, затем штаны. Я краем глаза наблюдала: белое с бирюзовым - ему шло, хотя сам он всегда в чёрном.

- Нормально? - спросил он, поворачиваясь ко мне. Взялся за края воротника, потянул вверх, потом вниз.

- Нормально. - Ответила я.

Он подошёл к зеркалу, поправил воротник, провёл ладонью по мокрым волосам - они остались стоять как попало, он и не пытался уложить. В отражении наши взгляды встретились.

- Спасибо, - сказал он.

- Не благодари.

- Всё равно спасибо.

Он повернулся ко мне. Сделал шаг. Я не отступила. Он взял меня за руку - пальцы тёплые, ещё влажные после душа. Сжал.

- Пойдём? Уже скоро выходить.

- Идём.

Он выпустил мою руку, отошёл к двери, открыл её, пропуская меня вперёд.

- После тебя.

- Опять манеры?

- Я умею, когда надо, говорил же.

Мы вышли через главный вход. Утро было серым, но без дождя. Асфальт блестел после ночной влаги, воздух пах свежестью и выхлопными газами. Автобус уже стоял - белый, с логотипом турнира на боку. Водитель протирал лобовое стекло, кивнул нам.

Мы остановились у дверей отеля, не заходя внутрь. Я засунула руки в карманы пиджака, он встал рядом - чуть позади, но так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло. Он смотрел на улицу, я на него - краем глаза.

- Не спали всю ночь, - сказал он тихо, будто для себя.

Я не ответила. Он улыбнулся - не нагло, а скорее смущённо, и убрал руки в карманы.

- Нас увидят, - сказала я, заметив, что он стоит слишком близко.

- И пусть.

- Макс, не начинай. Я до сих пор не объяснилась Кате. Хотя, она про их взаимосвязь с Ильёй тоже не особо рассказывает.

- Ладно, ладно. - Он отступил на шаг, но недалеко. Теперь между нами было сантиметров сорок - всё ещё слишком мало для «просто коллеги».

Из дверей отеля начали выходить игроки. Керриган - с планшетом в руке, на ходу тычет в него стилусом. Нико - в наушниках, капюшон натянут на голову, лица не видно. Тесеc - с соком в руке и сонной физиономией.

Илья появился с Катей. Она что-то шептала ему на ухо, он смеялся, его плечи тряслись. Катя первая заметила нас. Её взгляд метнулся к Максу, потом ко мне, потом снова к Максу. Она прищурилась - так, будто видела нас насквозь.

- Доброе утро, - сказала я нейтрально.

- Доброе, - ответила Катя, но голос её был полон подозрения. Она обошла меня, заглянула в лицо. - Вы чего так рано? Вы вообще спали?

- Не спалось, - ответил Макс за меня. Голос ровный, без запинки.

- Ага, - протянул Илья, посмеиваясь и подходя ближе. - Вижу. И форма у тебя чистая. Это как? М? - С усмешкой троллил он

- Попросил запасную у ассистентки, - ответил Макс, и ущипнул Илью.

- Ну, ну. - Илья продолжал улыбаться.

Макс забрался в автобус, сел на средний ряд у окна. Катя и Илья через проход. Илья сразу уткнулся в телефон, Катя же не сводила с меня глаз.

- Вот же шлюха, ты куда села? - В шутку обозвав, говорю я Кате.

- О, ты сегодня в форме, - заметила она наконец.

- Тему не переводи.

- Я выспалась.

- Катя, я тебя просто обожаю.

Я отвернулась к Максу и села рядом. Автобус тронулся.

Под сиденьем Макс взял меня за руку - незаметно, пальцы переплелись. Я сжала в ответ. Мы не смотрели друг на друга.

За окном проплывал Берлин: серые дома, мокрые деревья, редкие прохожие с зонтами. Через час - финал. А я только что прожила самую длинную ночь в своей жизни.

И мне, походу, совсем не хотелось, чтобы она заканчивалась.