Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Искра
Мы ехали в зоомагазин, что был рядом с центром города. Осенний парк, покрытый жёлтыми листьями, раскинулся за окном — они то и дело кружились в воздухе, подхваченные лёгким ветром, и мягко опускались на землю, словно золотое одеяло. Серое небо спрятало солнце, и от этого мир вокруг казался немного грустным, задумчивым — как и мои мысли.
А я ехала, погружённая в водоворот чувств, пытаясь осмыслить то, что произошло. Не понимала, что это за внезапный приезд ко мне, что за странное поведение. Но больше всего меня удивляло то, что Турбо был готов подраться с ним из‑за меня. Сердце замирало при этой мысли — неужели кто‑то готов так рисковать ради меня?
Рудди лежал на моих коленках, уютно свернувшись клубочком, и, казалось, буквально чувствовал моё настроение. Он слегка приподнял голову, посмотрел на меня своими большими глазами, будто хотел сказать: «Всё будет хорошо». Его тёплое дыхание и тихое сопение успокаивали, но тревога всё равно сжимала грудь. А если у Турбо будут проблемы из‑за этого? Я не хочу, чтобы он пострадал… Почему нельзя оставить всё в покое, не трогая никого, и жить спокойно?
— Мы приехали, — сказал Турбо, заглушив машину. Его голос прозвучал мягко, почти нежно, и это заставило меня слегка вздрогнуть — я настолько ушла в свои мысли, что почти забыла, где нахожусь.
Мы вылезли и зашли внутрь. Огромный торговый центр в три этажа поражал своим размахом: магазины одежды, косметики, мини‑кафе и многое другое. Зоомагазин находился в конце коридора второго этажа, и мы поднялись туда. Вот он — «Любовь и звери», очень лаконично. Вывеска с изящными буквами и изображением кота и собаки вызывала улыбку.
Мы зашли внутрь, и мои глаза разбежались от обилия всего: яркие упаковки корма, игрушки всех форм и размеров, лежанки, аксессуары… Я не знала, с чего даже начать, и решила попросить совета у Турбо.
— С чего начать, как думаешь? — спросила я, разглядывая каждый прилавок. Взгляд скользил по разноцветным мячикам, косточкам, шлейкам, и сердце наполнялось радостью от мысли, что всё это — для Рудди.
— С самого нужного, — ответил Турбо, ласково гладя Рудди по мягкой шерсти с его спального места. В его голосе звучала уверенность, а в глазах — теплота, которая неожиданно заставила меня улыбнуться.
— Точно, пошли скорее! — сказала я, потянув Турбо за руку. Его ладонь на мгновение задержалась в моей, и по телу пробежала лёгкая дрожь — приятная, волнующая.
Мы подошли к прилавку с лежанками. Здесь был очень большой выбор: круглые, прямоугольные, с бортиками и без, разных цветов и размеров. Я не могла сосредоточиться на чём‑то одном, а Рудди, сидя у меня на руках, вилял хвостиком так активно, что казалось, он вот‑вот взлетит. Он обнюхивал воздух, заинтересованно поглядывал по сторонам, и его радость заражала меня.
И наконец‑то я выбрала то, что захотела. Лежанка в виде чёрной лапы — прямо как цвет Рудди, достаточно большая, чтобы он мог расположиться с комфортом. Я, не раздумывая, положила её в корзину, чувствуя, как внутри разливается тепло: «Это для него, для моего малыша».
Турбо советовал мне, что нужно купить для такой породы, помогал определяться и аргументировал свой выбор. Он знал, какие расчёски лучше, какой шампунь подойдёт для короткой шерсти, какие игрушки безопасны. Его забота цепляла меня очень сильно — я ловила себя на мысли, что хочу запомнить этот момент навсегда: мы вместе выбираем вещи для Рудди, обсуждаем, смеёмся, и всё это кажется таким… правильным.
По итогу мы купили:
лежанку в виде лапы;
пару резиновых косточек с пищалками внутри — Рудди тут же заинтересованно потянулся к ним носом;
намордник — на всякий случай, для безопасности;
кожаный ошейник от паразитов и вшей;
шампунь с приятным травяным запахом;
расчёску с мягкими щетинками;
специальные ватные палочки для ухода за ушами;
бинты, чтобы подвязывать ему ушки, пока они формируются;
спрей от блох;
умывалку для лап со щёточкой — очень удобную, с прорезиненной ручкой;
большую пачку корма (один из консультантов помог выбрать оптимальный вариант);
соус для корма — чтобы сделать питание ещё вкуснее;
поводок с надёжным карабином.
Я сразу же надела на Рудди ошейник и поводок, чтобы он привыкал. Он совсем не боялся, доверчиво смотрел на меня своими умными глазами и слегка помахивал хвостом. Это было так трогательно, что на глаза навернулись слёзы радости. «Он доверяет мне, — подумала я. — Я не подведу его».
— Сходим перекусим? А то этот шопинг слегка утомил меня, — спросил Турбо, показывая на милое кафе с большими окнами и вывеской в виде чашки кофе с сердечком.
— Почему бы нет, я тоже устала, если честно, — улыбнулась я.
Мы зашли, заняли место подальше от входа, чтобы люди не видели и не пугались моего Рудди (хотя он был абсолютно безобиден), и начали изучать меню. Я заметила, как Турбо периодически смотрит на меня — его взгляд был тёплым, изучающим, словно он пытался прочесть мои мысли. Потом он резко отводил глаза в сторону, будто смущался, что я поймала его за этим. Этот взгляд, наполненный любопытством и какой‑то особой заботой, вызывал во мне смущение, но и странное, приятное волнение. Я старалась сосредоточиться на меню, но сердце билось чуть быстрее обычного.
В итоге мы сделали заказ и, пока ждали, я поняла, что должна наконец‑то рассказать ему всё. Слова будто сами рвались наружу — я больше не могла держать это в себе.
— Перед тем как я начну, — сказала я, нервно перебирая салфетку в руках, — обещай, что после этого мы не перестанем общаться?
Турбо выхватил салфетку, которая уже стала рваной и растрёпанной от моего волнения, взял меня за руку. Его пальцы были тёплыми и немного шершавыми, и от этого прикосновения по коже пробежали мурашки.
— Никогда так не думай, хорошо? — произнёс он тихо, но твёрдо. — Чтобы ты ни рассказала сейчас, это не поменяет моих дружеских чувств к тебе.
После этого Турбо резко отпустил мою руку, как будто засмущался от своего же жеста. Его щёки слегка порозовели, и он на мгновение опустил взгляд.
Но его слова внушили мне доверие. Я глубоко вдохнула, выдохнула и, чувствуя, как волнение постепенно уступает место уверенности, начала рассказывать. С самого начала, со школы…
— В общем, — выдохнув полной грудью, начала я, — Тим… Это парень, в которого я была влюблена со второго класса. Он меня зацепил сразу: своими шутками, заразительным смехом, тёмными волосами, запахом духов, который я могла узнать из тысячи. Я всегда смотрела на него украдкой, изучала его поведение, запоминала каждую мелочь. С каждым годом, когда мы становились взрослее, он менялся на глазах: из шутливого парнишки вырос в безудержно красивого, вкусно пахнущего брюнета.
Я каждый день проверяла его соцсети, наблюдала за его гуляньями, за тем, с кем он общается, как смеётся, как смотрит на других… Но подойти к нему не могла — я была самой тихой в классе. Страх, что меня засмеют или я опозорюсь, сковывал меня, словно ледяные цепи. Но в один из дней… Я решилась. Написала ему анонимку. В ней были все мои чистые чувства: как мне нравятся его шутки, как завораживают его глаза — про них я написала целый абзац, не смогла остановиться.
Когда он прочитал её, то вместе с другом, Каем, начал искать автора. Даже сказал на весь класс: «Если кто‑то знает, кто это написал, передайте, что я не ищу никого». В тот момент внутри всё оборвалось. Грусть накрыла с головой, будто тяжёлым одеялом, но я не сдавалась.
Я рассказывала про свой дневник — тот самый. В нём были все мои мысли о нём, все мечты, все «а что, если…». Я думала, что когда‑то покажу ему его, и мы наконец‑то продвинемся вперёд.
На целое лето меня наказали, когда мы закончили 10‑й класс — из‑за того, что я не пришла вовремя домой. Я не видела его, не слышала, но думала о нём каждый день. Каждую ночь перед сном я представляла его улыбку, его взгляд… И когда это всё закончилось и начался новый учебный год, увидев его снова, я поняла, что чувства стали только сильнее. Его холодный взгляд, низкий голос, едва заметная усмешка — всё это цепляло меня до глубины души, будто невидимыми крючками.
И в один из дней мы заговорили. Моё дыхание участилось от волнения, голос слегка хрипел, но я продолжала:
— Мы с Крис поняли, что надо делать, чтобы привлечь его внимание. И я начала прикидываться стервой — дерзкой, отстранённой, будто он мне совсем не интересен. Это было так неестественно для меня, но я надеялась, что он заметит.
Потом в один из дней он и его брат нашли нас и приехали к нам в ресторан. Там он мне и сказал о своей девушке — что любит её сильно, что она для него всё. Слова ранили, будто ножом по сердцу. Я хотела уйти, спрятаться, исчезнуть, но он не дал. Сказал, что мы будем гулять столько, сколько он захочет. И после этого пару часов мы катались на машине…
Глаза Турбо наполнялись странным непониманием, шоком и даже злостью. Он слушал меня не перебивая, но я видела, как сжимаются его кулаки, как на скулах играют желваки. Его молчание давило, но в то же время давало мне силы говорить дальше.
— Из‑за него, именно из‑за него я опоздала домой. Отец ударил меня… Из‑за него я ушла из дома. Он после нашей гулянки узнал через Крис, почему я была такой грустной и пустой, и его охватило чувство вины. Он подождал, пока я выйду из школы, чтобы поговорить. Я не хотела говорить, но он насильно взял меня на руки и довёл до машины. Там я уже не выдержала — начала кричать на него, выплескивать всё, что накопилось за годы. А он… Он просто слушал. И тогда я всё рассказала. И тот дом, в котором мы были, — это был его дом. Он показал мне его, будто хотел что‑то доказать.
Дальше становилось тяжелее, но я рассказала всё: и про ту пьянку, где всё пошло не так, и про Тину с её подругами, которые смотрели на меня с презрением, и про то, как Тим обнадежил меня — на мгновение дал надежду, а потом снова её отнял. Я выкладывала всё как на духу, по полочкам, не упуская ни одной детали, будто снимала с души тяжёлый груз, который носила годами.
И когда уже подходила к концу, я подняла глаза и посмотрела Турбо прямо в глаза. В горле стоял ком, но я заставила себя произнести эти слова:
— Но с другой стороны… Если бы я не оказалась в том доме, может, я бы и не встретила тебя и Тони. После всех его поступков, с каждым разом, меня словно битой по голове огревали — чувства к нему выбивались с каждым ударом. А сегодня он сказал, что тот дневник, который я сожгла, — он прочитал его… И в этот момент я не почувствовала к нему ничего, кроме разочарования. Пустота. Словно всё, что когда‑то горело внутри, окончательно погасло. Вот теперь ты всё знаешь.
Я замолчала, чувствуя, как дрожат руки. В кафе стало тихо — даже фоновая музыка будто приглушилась. Я ждала реакции Турбо, боясь поднять глаза. Внутри всё сжималось от страха: а вдруг он тоже разочаруется во мне? Но в то же время я ощущала странное облегчение — впервые за столько лет я смогла выговориться, сбросить этот груз с души.
Турбо молчал ещё несколько секунд, потом глубоко вздохнул. Его взгляд смягчился. Он осторожно положил свою руку поверх моей и тихо произнёс:
— Спасибо, что доверилась мне.
В этот момент я почувствовала, как напряжение покидает тело.
— Я очень рада, что смогла рассказать тебе об этом, — сказала я, опуская глаза вниз, где сидел Рудди, словно внимательно слушая всё, что происходит. Он поднял на меня свои большие, добрые глаза, будто хотел поддержать, и слегка вильнул хвостом.
— Кир, он ублюдок, — произнёс Турбо грубым голосом, и в его тоне прозвучала такая искренняя злость, что я невольно вздрогнула. — Он, зная твои чувства, поехал к своей бывшей девушке, наврал и себе, и тебе. Но ещё я добавлю: ты себя совсем не ценишь.
Тут мои глаза поднялись от этих слов — я знала, что это правда, но не предполагала, что Турбо об этом скажет так прямо, так… по‑доброму строго. В его взгляде читалась не просто критика — в нём было участие, почти отеческая забота.
Он начал продолжать говорить, и голос его стал чуть мягче, но оставался твёрдым:
— Нужно ценить себя, уважать себя, любить. Я не эксперт в любви, но я точно могу сказать, что твоя симпатия была как болезнь. — Турбо сжал челюсти, ему было как будто тяжело произносить эти слова, будто он переживал всё вместе со мной. — С этого дня ты начнёшь себя уважать, любить и показывать свою красоту. И внешнюю, и внутреннюю.
— Это как? — спросила я растерянным голосом, чувствуя, как внутри всё сжимается от непривычности этих слов. Они звучали так… по‑новому.
— Покажи свои фотографии, — сказал Турбо, протягивая руку за моим телефоном.
Я отдала его спокойно — потому что он был первым, кому я так безоговорочно доверяла свой телефон. Даже у Крис не было доступа. В этом жесте было что‑то символичное: я открывала ему не просто галерею, а кусочек своего внутреннего мира.
Турбо открыл галерею и начал внимательно изучать фотографии. Его брови слегка нахмурились, в глазах читалось непонимание. Он пролистывал снимок за снимком — я в толстовке с капюшоном, я в оверсайз‑худи, я в свободной футболке и джинсах, всегда с опущенным взглядом или вполоборота.
— Ты красивая девушка, с отличной внешностью и фигурой, — наконец произнёс он, поворачивая экран ко мне. — Но твои образы, причёски… Это всё закрывает тебя от самой себя. Я прекрасно вижу, что твоя самооценка низкая, и ты чего‑то боишься. Но мы исправим это.
Он сделал паузу, посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде было столько уверенности, что я невольно затаила дыхание.
— Ты должна выглядеть так, чтобы не бояться своего тела, — продолжил Турбо. — И вместо того чтобы прятать его, подчёркивай его красоту. Это не для того, чтобы на тебя смотрели парни, — это плевать. А чтобы ты вышла из своей закрытой зоны. Чтобы ты увидела себя такой, какая ты есть на самом деле. Сильной, красивой, достойной.
Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы — не от обиды, а от того, что кто‑то впервые говорит мне такие слова. Кто‑то видит во мне то, чего я сама в себе не замечала годами.
— Но я… я не знаю, как, — прошептала я, сжимая край скатерти.
— Мы разберёмся вместе, — уверенно сказал Турбо и слегка сжал мою руку. — Шаг за шагом. Сначала — новый образ. Потом — новые привычки. И постепенно ты поймёшь, что достойна лучшего. Достойна уважения. Достойна счастья.
Рудди, словно почувствовав момент, положил голову мне на колени и тихо вздохнул. В этот миг я вдруг осознала: возможно, впервые в жизни у меня появился настоящий друг — тот, кто не просто выслушает, а поможет измениться к лучшему.
— Ваш заказ, — произнёс официант, стоящий с подносом у нашего стола.
Он аккуратно расставил тарелки: ароматную лапшу с курицей для нас и, чуть в стороне, миску с водой и сырой кусок печени для Рудди. Пёс тут же оживился, навострил уши и благодарно посмотрел на меня, виляя хвостом.
И наконец‑то повисло молчание — но не оттого, что не о чем поговорить, а из‑за трапезы. Я была голодна и ела с огромным удовольствием: лапша оказалась удивительно вкусной, с лёгким пряным привкусом. Рудди аккуратно грыз печень, время от времени поднимая на меня глаза, будто проверяя — всё ли в порядке.
Турбо тем временем разглядывал что‑то в телефоне — что‑то, что не показывал мне. Его брови слегка хмурились, пальцы быстро скользили по экрану, а губы чуть подрагивали в едва заметной улыбке.
— Что ты там смотришь? — спросила я, сделав глоток прохладного апельсинового сока. Вкус цитруса освежил, и я почувствовала, как напряжение последних часов понемногу отпускает.
— Узнаешь сейчас, погоди. Ну какая нетерпеливая! — ответил Турбо со смехом, не отрываясь от экрана.
Я просто закатила глаза и положила щёку на ладонь, ожидая. В груди разливалось странное, тёплое чувство — будто я впервые за долгое время могла просто быть, без тревог и страхов.
Через пару минут он повернул телефон экраном ко мне. На экране открылся интернет‑магазин одежды — причём такой, о котором даже я, девочка, не знала. Мои глаза расширились от удивления.
— Откуда? Откуда ты знаешь про этот магазин? Даже я не в курсе, — произнесла я удивлённым тоном, невольно подаваясь вперёд.
— Я там заказываю себе одежду часто — тут дешевле просто, и выбора больше. Тут большой выбор и для девушек тоже. Может, посмотрим вместе? — предложил Турбо. В его тоне звучала решимость, но ещё — какая‑то детская радость, будто он открыл мне тайный портал в волшебный мир.
— Хорошо, давай посмотрим, — улыбнулась я.
Я перебралась на соседний стул, а Турбо подвинулся ближе — так близко, что я почувствовала тепло его плеча. Мы склонились над экраном, почти соприкасаясь головами.
Я невольно засмотрелась: его длинная шея, на ней виднелись слегка заметные волоски, кадык чуть заметно двигался при каждом глотке. А ещё — запах. Новые духи Турбо были великолепны: резкие, с ароматом хвои и смолы, но такие… притягательные. От этого запаха в груди что‑то ёкнуло, и я резко повернулась, уставившись в экран телефона, пытаясь сосредоточиться.
— Чтобы ты себе хотела из одежды? Только не спортивное, ладно? Хах, что‑то более женственное, — сказал Турбо, поворачиваясь ко мне. Его глаза блестели, а на губах играла лёгкая улыбка.
— Эм, ну давай посмотрим костюмы… — предложила я, сама не до конца понимая, что имею в виду.
— Кир, ты издеваешься, что ли? Какие костюмы? — отозвался Турбо разочарованным голосом, приподнимая бровь.
— Да ты не понял — не спортивные, а классические! — я не выдержала и расхохоталась от его недоумения. Смех вырвался сам собой, лёгкий и звонкий, и я тут же прикрыла рот рукой, но было уже поздно.
— Вот, смотри, — я ткнула пальцем в экран, показывая выбранный комплект: элегантный топ с драпировкой и прямые брюки с высокой талией. — Топ и брюки. Одного комплекта. Что‑то такое.
— А‑а‑а, я понял, господи… Ну я не разбираюсь особо в ваших женских сленгах, хех, — ответил Турбо, слегка покраснев. Он неловко почесал затылок, и эта его растерянность вдруг показалась мне невероятно милой.
На мгновение наши взгляды встретились, и в воздухе повисло что‑то неуловимое — искра неловкости, смущения и одновременно тепла. Я почувствовала, как щёки слегка теплеют, и поспешила вернуться к экрану.
— Смотри, вот ещё вариант, — Турбо пролистал страницу, стараясь говорить бодрее. — Этот цвет тебе точно подойдёт, я думаю.
Турбо наклонился ближе, и на секунду его плечо коснулось моего. В животе будто запорхали бабочки, но я сделала вид, что ничего не заметила, сосредоточившись на картинках на экране.
— Да, неплохой, — кивнула я , и мой голос прозвучал чуть тише обычного.
— А вот этот? С кружевом? Тебе бы пошло. Сказал он слегка улыбнувшись.
Я подняла глаза и встретилась с его взглядом. В этот момент мир будто замер — только мы, экран телефона и тихое дыхание Рудди под столом, который, кажется, уже доел свою печень и теперь мирно дремал.
Мы смотрели множество вариантов, обсуждали, спорили, и тут наши дружеские отношения двинулась на шаг вперед, в одном из моментов я толкнула его рукой слегка, это был жест на его смешную шутку, а он в ответ коснулся подушечкой указательного пальца до моего носа со словами:
- Я заказываю его тогда?
-Да , сейчас я тебе на карту переведу, сказала я ,взяв в руки телефон.
Но Турбо тут же выхватил мой телефон и положил на край стола.
-Нет. Сказал он уверено. Я хочу сделать подарок, и не смей даже. Его тон стал ниже , была нотка грубости, но меня не задело это. Я лишь тяжело вздохнула и смирилась с его упертостью.
По итогу мы выбрали еще пару туфлей и сумку, получился очень красивый лук :
— Поскорее бы увидеть тебя в этом, — сказал Турбо, улыбаясь и допивая свой сок. Его глаза блеснули, и от этой улыбки у меня внутри что‑то ёкнуло.
— Турбо, а у тебя была девушка, которая нравилась? Ну или отношения? — спросила я растерянно, теребя край салфетки. Слова вырвались сами собой, и я тут же испугалась, что перешла границу. — Но если хочешь, не отвечай на этот вопрос, я не обижусь.
— Интересный вопрос, достаточно, — улыбнулся Турбо, поставив стакан на стол. В его глазах мелькнуло что‑то задумчивое, почти ностальгическое. — Да, была. Мы были вместе два года, но разошлись. По причине того, что ей нужно было внимание 24/7, а я в то время участвовал в заезде, который длился целый месяц, и фактически не появлялся дома. Но я всегда был на связи. По итогу её это выжало, и она предложила разойтись, а я согласился. Знаешь почему? — Он повернулся ко мне, и в его взгляде появилась какая‑то особая глубина.
— Почему же? — спросила я чуть слышно, затаив дыхание.
— Потому что если бы она любила искренне, она бы вошла в моё положение. Что гонки, соревнования — это не только работа и заработок, это моя жизнь и хобби. Я с самого детства мечтал о машине и скорости, и говорил ей об этом. Она сейчас в отношениях с другим парнем, они счастливы. Я рад за неё, несмотря на то что любил её очень сильно.
Я была поражена его историей. С виду такой отстранённый, молчаливый в незнакомых компаниях, он, оказывается, буквально дышал своей девушкой, вкладывал в отношения душу… И всё равно смог отпустить, не держа обиды.
— Значит, она не твоя судьба, — сказала я, осторожно положив руку ему на плечо. Прикосновение вышло лёгким, почти невесомым, но я почувствовала, как под тканью рубашки напрягаются мышцы. — Мы с тобой найдём свою любовь, я верю.
— Да, Кир, всё будет шикарно, — улыбнулся Турбо, и его взгляд потеплел. — Ну что, время уже 17 часов. Поехали к мосту, погуляем с Рудди, а то он уже засыпает от наших разговоров, хах.
— Поехали, — сказала я, собирая вещи.
Мы поехали к мосту — самому красивому и длинному в городе. Здесь всегда было много народу: компании, влюблённые пары, шумные посиделки… Но вид отсюда открывался потрясающий: река, отражающая закатное небо, огни города вдалеке, свежий ветер, пахнущий осенью. Всем нравилось это место.
Выйдя из машины, Рудди начал вилять хвостиком в предвкушении прогулки. Он потянул поводок, пританцовывая на месте, и это было так мило, что я не могла сдержать улыбку. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло — этот маленький комочек счастья стал частью моей жизни.
Мы пошли гулять под мостом. Рудди нюхал всё подряд, насыщаясь новыми запахами, изучал каждый кустик, обнюхивал камни и даже пытался запрыгнуть на невысокий заборчик. Мы с Турбо умилялись его поведению, смеялись над его выходками, и на душе становилось удивительно спокойно.
— Может, сфоткаемся? — предложила я, показывая на стену с граффити. Она была ярко раскрашена — синие, оранжевые и фиолетовые узоры создавали причудливый узор. — Смотри, какая красочная!
— Ну, я не фотогеничный, — ответил Турбо отстранённо, но в его голосе уже не было твёрдости — скорее, лёгкая неуверенность.
— Да перестань, ну пошли, говорю! — Я потянула его за рукав куртки, и он, усмехнувшись, поддался.
Я поставила телефон на камень, настроила таймер — у нас было 10 секунд. Мы встали у стены: я, Турбо и Рудди, который сидел рядом, насторожив уши. Таймер начал отсчитываться.
Когда на экране осталось 5 секунд, Турбо неожиданно поднял меня на плечо. Моё сердце заколотилось от неожиданности, я запуталась в своей толстовке, и фотка получилась чуть смазанная — но зато полная эмоций.
Когда таймер прошёл и Турбо опустил меня на землю, я посмотрела на него — широко раскрытыми, шокированными, но радостными глазами. От смущения моя речь начала запинаться:
— Зачем ты сде… сделал это? Ха‑ха‑ха, блин, я вообще не ожидала!
— Ты что, заикаешься? Настолько я засмущал тебя, да? — расхохотался Турбо, и его смех был таким заразительным, что я не смогла удержаться.
— Да конечно, прям расплылась, — ответила я недовольным тоном, но не смогла сдержать улыбку и прыснула со смеху.
Я начала отходить от Турбо задним ходом, заглядевшись на проезжающую машину, и тут… сзади меня был камень. Я запнулась за него и начала падать, но Турбо молниеносно среагировал — схватил меня за кофту и прижал к своей груди очень крепко. Рудди потянулся за мной, так как был на поводке, и забавно завизжал от неожиданности.
В этот момент моё сердце трепетало. Я окунулась в аромат его духов — тот самый, хвойный, с нотками смолы, который так мне нравился. Он обнял меня двумя руками, и мы замерли на несколько секунд. Время будто остановилось: только его дыхание рядом, стук моего сердца, тепло его рук и тихий лай Рудди, который, кажется, решил, что это новая игра.
Я подняла глаза и встретилась с его взглядом. В нём было что‑то новое — тёплое, внимательное, почти нежное. И в этот миг я поняла, что что‑то между нами изменилось. Совсем чуть‑чуть, но необратимо.
— Ты в порядке? — тихо спросил Турбо, слегка ослабив хватку, но не отпуская меня.
— Д‑да, — выдохнула я, чувствуя, как щёки заливает румянец. — Просто… спасибо.
Он улыбнулся — по‑настоящему, без иронии, и отпустил меня, но на мгновение его пальцы задержались на моём плече.
— Давай ещё пару фоток сделаем? — предложил он. — На этот раз без трюков, обещаю.
Я кивнула, всё ещё немного дрожа от пережитого, но счастливая.
После короткой фотосессии мы поехали домой, по дороге болтали, вспоминая трюк Турбо — как он поднял меня на плечо, и мы оба чуть не упали от смеха. Я ловила себя на мысли, что наши случайные стычки, лёгкие прикосновения оставались без комментариев — будто это было чем‑то естественным, само собой разумеющимся. День прошёл настолько насыщенно, что я совсем не вспоминала об утренней ситуации с Тимом. В голове крутились только Турбо, его хвойный аромат духов, низкий голос и наша прогулка у моста — моменты, от которых на губах сама собой появлялась улыбка.
Приехав к дому, Турбо вытащил наш пакет с покупками для Рудди.
— Давай я донесу его до двери? — предложил Турбо, и в его голосе прозвучала такая искренняя забота, что внутри всё потеплело.
— Ну‑у, давай, — ответила я растерянно, но было невероятно приятно, что он это предложил.
Подойдя к двери, он передал мне пакет. Я посмотрела на него — глаза блестели от переполнявших эмоций, а его улыбка, дерзкая, но при этом завораживающая, не сходила с лица. Я видела и чувствовала: день понравился не только мне — Турбо тоже был счастлив. А Рудди, который с утра был весёлым и энергичным, теперь выглядел уставшим: он зевал, периодически потягивался и тёр лапой нос. Сегодняшний день его явно утомил.
Турбо словно бегал взглядом по моим глазам — сначала глядел в один, потом в другой, будто пытался прочесть мои мысли. В этот момент всё вокруг будто замерло: шум машин вдали, шелест листьев, даже дыхание — только мы и этот бесконечно долгий миг. Воздух между нами стал гуще, насыщеннее, будто заряженный невидимым током.
И тогда я решилась. Сделала первый шаг — обняла его обеими руками, чуть надавливая на его тело и чувствуя под курткой твёрдые линии плеч и спины. Его тепло окутало меня, как мягкое одеяло, и на секунду мир перестал существовать.
— Спасибо за сегодня, — сказала я тихим голосом, уткнувшись в его плечо. — Мне с тобой очень хорошо и спокойно.
Турбо осторожно поднял мою голову, которая была уткнута в его грудь, и, глядя прямо в глаза, произнёс:
— Тебе спасибо, что появилась в моей жизни. Такой роскошной, чувствительной и смущённой девушки я никогда не встречал, — усмехнулся он, и в его взгляде мелькнуло что‑то тёплое, почти нежное.
На секунду я посмотрела на его губы — слегка обветренные, немного пухлые, с крошечной царапиной в уголке. В голове вспыхнула яркая картинка: мы целуемся, его руки на моей талии, моё сердце бьётся так сильно, что готово выпрыгнуть из груди. Но я быстро пришла в себя, отогнала эти мысли и аккуратно отстранилась из его объятий. Забрав с собой Рудди, я крикнула ему напоследок:
— Ты непредсказуемый!
Он ничего не ответил — просто улыбнулся, сел в машину и уехал. Рудди, увидев эту картину, тихо поскулил, будто хотел что‑то сказать, и ткнулся носом мне в ладонь.
Мы зашли в дом и сразу прошли в мою комнату. Родители уже спали, то ли устали, то ли это уже возраст. Я опустилась на кровать, всё ещё чувствуя тепло его рук на своём теле. Рудди тут же устроился рядом на свою новую лежанку, и потихоньку засыпая.
Я сходила быстренько в душ, сделала все процедуры, и легла на кровать, залипая в ленту тик тока. Мне так было хорошо, но я тоже устала. И мои силы покинули меня, я уснула с телефоном в руке, прокручивая одно и тоже видео.
Комментарии