Пролог
***
В его чёрных глазах отражались всполохи ритуального костра, а Лиоре чудилось, будто это отблески огня преисподней, ставшей домом для «друзей» Череватого. Она тоже туда непременно попадёт. После смерти все ведьмы горят в аду, верно? Сначала так говорила мама. Позже её словам вторили обидчики. И ещё те, у кого способности, о которых Лиора никогда не просила, вызывали первобытный страх.
Сил, чтобы встать, не было. Ноги казались ватными, а руки — непослушными. Поэтому всё, что оставалось, — это безмолвно смотреть на высившегося над ней чернокнижника.
Влад не протягивал свою ладонь, предлагая помощь. И не просил подняться с сырой кладбищенской земли… Столько лет Лиора мечтала, как однажды встанет с ним плечом к плечу, а теперь, рухнув возле Череватого на колени, не понимала, в чём она просчиталась. Где тот триумф, которым грезила долгие годы? Почему под рёбрами ворочаются осколки вины, обиды и разочарования, острыми краями вонзаясь в частящее ударами сердце?
Подувший ветер взметнул тёмные волосы, рассыпая их по сутулым плечам, и дрожью пробрал изнурённое тело. Ритуал вытянул из Лиоры последние силы, остававшиеся после испытания «Битвы». Но знобило её не от холода и не от измождения. Холодок вызывало отвращение, исказившее лицо Череватого.
Его взгляд, как на ничтожество и самого падшего человека, был далёк от того обожания, которым в мечтах Лиоры всегда горели бездонные глаза чернокнижника. Взмах ресниц — и теперь в их глубине осела пустота.
Владислав присел у костра, чтобы дрожащими от перенапряжения руками собрать магические инструменты. А Лиоре вдруг показалось, что в треснутом отражении повёрнутого к ней зеркала она увидела обожжённую морду скалящегося Толика — жуткой твари с труднопроизносимым именем.
Когда Череватый заговорил, его голос показался шелестящим, скрипучим, как у того древнего старика, однажды предсказавшего Лиоре горе от её желаний. И почему она вспомнила об этом именно сейчас?..
— Ты получила, что хотела, — чернокнижник даже не смотрел на неё. Отвернувшись от Лиоры к узкой тропинке, засыпанной пожелтевшими листьями, Влад прижимал к груди зеркало, а во второй руке до побелевших костяшек сжимал ремень сумки. — Больше не появляйся в моей жизни.
— Влад, пожалуйста… — она не договорила.
Незримая вспышка ненависти, изошедшая от Череватого, заставила Лиору отшатнуться.
Раздельно, чеканя каждое слово, мужчина повторил:
— Больше. Никогда. Не приближайся.
У Лиоры не нашлось слов, чтобы остановить чернокнижника, который, пошатываясь, оставлял её одну в ночной тиши старого кладбища.
Рядом догорал костёр. Желая растопить сковавший изнутри лёд отчаяния и боли, она медленно протянула руку к пламени. Жаркая волна, обжигая нежную кожу, лизнула ладонь, и от этого Лиора испытала извращённое удовольствие.
Она, и правда, получила то, чего так сильно хотела. Но какой ценой?