4
В понедельник в 7:55 утра синий «Порше» припарковался у невзрачных ворот ангара «Бокс». Из машины вышел Гриша. На нём были старые спортивные штаны, простая чёрная футболка, которую не жалко выбросить, и видавшие виды кроссовки. В руках он держал стакан с крепким эспрессо. Настроение у него было паршивое, но он привык отвечать за свои слова. Если проиграл — плати по счетам.
Он толкнул тяжёлую металлическую дверь. Внутри было прохладно, пахло металлической стружкой и свежим тосолом. Лея уже была там. Она стояла у верстака, методично перебирая детали карбюратора. Сегодня на ней были те же рабочие штаны и серая обтягивающая майка, а волосы были заколоты обычным карандашом.
Она подняла глаза, скользнула взглядом по Грише и посмотрела на настенные часы.
— 7:58. Пунктуально. Думала, ты проспишь или уедешь в Дубай от позора.
— Я не бегаю от долгов, Ясенева, — Гриша прошёл вглубь ангара и поставил стакан кофе на край её верстака. — Это тебе. Без сахара, как ты, наверное, любишь.
Лея удивлённо посмотрела на стакан, затем на Гришу. На её губах промелькнула едва заметная улыбка. Она взяла кофе, сделала глоток и удовлетворённо кивнула.
— Неплохо. Ладно, Ляхов, начнём с простого. Вон там, в углу, стоит ведро и швабра. Твоя задача — вымыть пол во всём ангаре. Особое внимание удели пятнам масла возле подъемника. Пока не отмоешь — к машинам я тебя не подпущу.
Гриша стиснул зубы. Сын обеспеченных родителей, звезда нелегальных гонок, парень, перед которым открывались двери лучших клубов Москвы, сейчас стоял с пластиковым ведром в руках. Он набрал тёплой воды, насыпал чистящего средства и принялся за работу.
Первые полчаса были сущим адом. Швабра казалась ему самым неудобным инструментом в мире, спина затекла, а пятна мазута никак не хотели поддаваться. Лея краем глаза наблюдала за его мучениями, но не вмешивалась. Она видела, что ему тяжело, что его эго буквально трещит по швам, но он не бросал швабру и не жаловался. И это вызывало у неё невольное уважение.
— Нажимай сильнее, — тихо сказала она, проходя мимо него с набором ключей. — Масло нужно оттирать круговыми движениями, а не просто возить грязную воду.
— Сам знаю, — буркнул Гриша, но совету последовал. Дело пошло быстрее.
К одиннадцати часам утра пол ангара блестел непривычной чистотой. Гриша, тяжело дыша, прислонился к стене, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. На его щеке красовалось тёмное пятно от сажи, футболка прилипла к телу.
Лея подошла к нему, держа в руках две бутылки холодной минералки. Она протянула одну ему.
— Держи, заслужил.
Гриша жадно припал к горлышку, осушив половину бутылки за один вдох.
— Ну как? Принимаешь работу, босс? — с лёгкой иронией спросил он.
— На троечку с плюсом, — Лея прислонилась к капоту своей «Сильвии», стоявшей рядом. — Но для первого раза сойдёт. Слушай, Ляхов... почему ты не слился? Ты же мог просто заблокировать мой номер, не приезжать. Что бы я сделала? Написала в пабликах, что ты трус? Тебе ли не плевать на это?
Гриша посмотрел на неё. Без шлема, без неонового света трассы, здесь, в полумраке гаража, она казалась удивительно настоящей. На её лице не было косметики, кроме лёгких следов мазута, но её глаза притягивали его сильнее любого самого дорогого тюнинга.
— Мне не плевать на моё слово, — серьёзно ответил он. — Если я дал обещание — я его выполняю. И... я хотел понять.
— Что понять?
— Как ты это делаешь, — Гриша подошёл ближе к «Сильвии», проведя пальцами по крылу. — Твоя машина слабее моей. На прямых я должен был уходить в точку. Но ты... ты управляешь ей так, будто вы одно целое. Я хочу научиться этому чувству машины. У меня есть скорость, есть реакция. Но нет того, что есть у тебя.
Лея молчала несколько секунд, внимательно вглядываясь в его лицо. Она ожидала увидеть в нём злость проигравшего, но увидела искреннее желание учиться. Её холодность начала медленно таять.
— Это называется «чувство зацепа», Гриш, — тихо сказала она, впервые назвав его по имени, а не по фамилии. — Ты борешься с дорогой, пытаешься её подчинить силой своего мотора. А с ней нужно дружить.Нужно чувствовать, когда шина начинает терять контакт с асфальтом, ещё до того, как машина пойдёт в занос.
Она подошла к верстаку и взяла чистую ветошь. Подойдя к Грише, она неожиданно протянула руку и аккуратно вытерла пятно сажи с его щеки. Её пальцы, обернутые в мягкую ткань, на секунду коснулись его кожи. Гриша замер, перестав дышать. Воздух между ними мгновенно наэлектризовался.
— Ну вот, — Лея быстро отступила назад, слегка смутившись своего порыва. — Теперь ты похож на человека, а не на шахтёра. На сегодня свободны, Григорий. Завтра жду тебя в то же время. Будем перебирать подвеску на одной клиентской машине. Мне нужны сильные руки.
Гриша улыбнулся — впервые за последние три дня это была не дерзкая ухмылка, а тёплая, открытая улыбка.
— Буду вовремя, босс. До завтра.
Он вышел на улицу, чувствуя, как осенний ветер приятно холодит влажную кожу. Спина болела, руки ныли, но на душе было странно легко. Он понял, что этот месяц в гараже у Леи Ясеневой может стать лучшим временем в его жизни.
Продолжение следует...