2
Утро после гонки для Гриши Ляхова началось не с кофе, а с осознания того, что интернет помнит всё. Социальные сети гудели. Видео, снятое с дрона, где черная «Сильвия» обходит синий «Порше» на финишной прямой, разлетелось по всем автомобильным пабликам. Заголовки один хлеще другого: «Конец эпохи Ляхова?», «Загадочная брюнетка унизила чемпиона», «Гриша Ляхов глотает пыль».
Гриша сидел в своей просторной квартире в Москва-Сити и со злостью швырнул телефон на диван. Каждый мускул в теле ныл от напряжения, но еще сильнее болело уязвленное самолюбие.
— Грязная гонка... Она просто сумасшедшая, — бормотал он, расхаживая по комнате. — Никто не ездит по обочине на двухстах километрах. Это не мастерство, это отсутствие инстинкта самосохранения.
Его прервал звонок в дверь. На пороге стоял Тёма — его лучший друг и по совместительству менеджер их гоночного клуба. Тёма выглядел так, будто всю ночь не спал, а в руках он держал планшет.
— Бро, не смотри комментарии, — сразу сказал Тёма, проходя внутрь. — Там ад. Тебя шипперят с ней, тебя хейтят, тебя списывают со счетов.
— Мне плевать на комментарии! — рявкнул Гриша. — Я хочу реванш. Прямо сейчас. Найди мне её.
— Найти Ясеневу не проблема, — Тёма вздохнул. — Она сейчас в «Боксе» у старого Петровича. Видимо, приводит свою «Сильвию» в порядок после того, как ты её заставил попотеть. Но Гриш... она не пойдет на реванш просто так. Она тебя вчера сделала вчистую. Ей нечего доказывать.
— О, поверь мне, я найду способ, — Гриша схватил ключи от машины. — Поехали.
*
Гаражный комплекс «Бокс» был местом, где пахло честным трудом, старым маслом и жженым металлом. Здесь не было пафосных витрин, зато здесь работали лучшие мотористы города.
Гриша вошел в ангар и сразу увидел её. Лея была в сером рабочем комбинезоне, верхняя часть которого была спущена и завязана на поясе, оставляя её в одной черной майке. Её руки были по локоть в масле, а волосы собраны в небрежный пучок. Она стояла под поднятой на подъемнике машиной и о чем-то спорила с механиком.
Она выглядела настолько органично в этой обстановке, что Гриша на секунду замер. Он привык видеть девушек, которые позируют на фоне машин, а не тех, кто понимает, как работает коленвал.
— Пришел пожаловаться, что у тебя в «Порше» пепельница засорилась? — не оборачиваясь, бросила Лея. Она узнала его по звуку шагов еще до того, как он открыл рот.
— Пришел сказать, что вчерашнее — это случайность, — Гриша подошел ближе, стараясь сохранять привычный самоуверенный вид. — Ты рисковала жизнью — и своей, и моей. Это не гонки, Ясенева. Это камикадзе-стайл.
Лея вышла из-под машины и вытерла руки ветошью. Она посмотрела на него в упор своим холодным, пронзительным взглядом.
— Риск — это часть игры, Ляхов. Если ты к нему не готов, может, тебе стоит сменить «Порше» на семейный минивэн? Там и педаль газа не такая чувствительная, и на обочину выезжать не придется.
Механики в углу негромко хмыкнули. Гриша почувствовал, как к лицу приливает жар.
— Слушай сюда, — он сделал шаг к ней, вторгаясь в её личное пространство. — Один на один. Трек в Мячково. Официально. Без обочин, без грязи, на чистой технике. Если я выиграю — ты публично признаешь, что вчера тебе просто повезло.
Лея слегка наклонила голову, в её глазах мелькнул азарт.
— А если я снова приеду первой?
Гриша прищурился.
— Тогда я отдам тебе свою машину. Ключи на капот. И уйду из гонок.
Тишина в ангаре стала абсолютной. Даже Петрович перестал стучать молотком. Тёма за спиной Гриши тихо охнул: «Гриня, ты с дуба рухнул?»
Лея долго смотрела на него, словно пытаясь понять, блефует он или действительно настолько безумен. Затем она бросила грязную тряпку на верстак.
— Твой «Порше» мне не нужен, Ляхов. Слишком много пафоса, слишком мало души. Но если я выиграю... ты месяц будешь работать у меня в гараже. Мальчиком на побегушках. Будешь мыть полы, подавать ключи и чистить радиаторы. И всё это под камеру.
Гриша сглотнул. Представить себя, «короля дорог», с тряпкой в руках в этом замасленном ангаре было выше его сил. Но отступить сейчас — значило признать поражение навсегда.
— Идет, — твердо сказал он и протянул руку. — Суббота. Полночь.
Лея посмотрела на его чистую, ухоженную ладонь, затем на свою, перемазанную в мазуте. Она небрежно пожала его руку, оставляя на его коже темный след.
— До субботы, Гриша. Готовь мозоли. Они тебе понадобятся.
Когда Ляхов вышел из ангара, он всё еще чувствовал на своей руке холод её пальцев. Он был в ярости, он был задет, но где-то в глубине души он признавал: еще никогда в жизни гонка не казалась ему такой чертовски интересной.
Продолжение следует...