СЛАБАЯ для них.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

ГЫМ СОНДЖЭ.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

После разговора в кафейне с Дон Ха, Ха-юн пошла домой и проторчала там целый следующий день, находясь в раздумиях, а под конец ещё следующего дня всё же решилась и сейчас стояла с телефоном возле уха.

В трубке повисла та особенная тишина, которая бывает только между людьми, знающими друг друга до дрожи. Ха-юн прикусила губу, чувствуя, как городской шум за окном её квартиры вдруг стал невыносимо громким — гудение машин, далёкий смех прохожих, всё это казалось кощунственным вторжением в тот момент, когда она держала в руках телефон и слышала его дыхание.

— Сонджэ... — её голос дрогнул, и она на мгновение зажмурилась, собираясь с силами. В груди разливалось странное тепло, смешанное с ледяным страхом. Она так долго готовилась к этому разговору, но теперь все заученные слова рассыпались. — Ты можешь встретиться со мной? Нам нужно поговорить.

На том конце провода повисла пауза. Она слышала, как он выдохнул — неглубоко, сдержанно, как всегда, когда что-то его беспокоило. Три секунды. Пять. Ей показалось, что она слышит, как бьётся его сердце через динамик.

— Можешь прийти ко мне домой? — сказал он, и в его голосе появилась та неуверенность, которую она слышала всего несколько раз. Потом, будто испугавшись собственной смелости, добавил: — Если хочешь.

Ха-юн застыла. Она представляла этот разговор совсем иначе — парк, тихая скамейка, шум листвы и безопасное расстояние между ними. Но его квартира? Это было слишком личное. Слишком интимно. Слишком... реально. Она чувствовала, как кровь прилила к щекам, а пальцы, сжимающие телефон, вспотели.

— Я... — начала она, но голос предательски сел.

— Ты не обязана, — перебил он, и она услышала в его голосе ту самую защитную нотку, которую он всегда включал, когда боялся отказа. Словно он уже приготовился к тому, что она скажет "нет", и хотел сделать это первым, чтобы не было так больно. — Если не хочешь, я пойму. Давай встретимся не у меня дома, а скажем?

Она закрыла глаза и представила его: сейчас он стоит, наверное, у окна в своей идеально чистой квартире, куда никого никогда не пускал. Он ждёт её ответа, уже готовый отступить, спрятаться за привычной броней равнодушия.

— Нет, — ответила она быстрее, чем думала, чувствуя, как голос набирает твёрдость. — Я приду.

Она слышала, как на том конце провода выдохнули — и в этом выдохе было столько всего, что у неё защипало в глазах.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

Ха-юн стояла перед его дверью, чувствуя, как воздух здесь гуще, чем на улице, как будто само пространство пропитано его одиночеством. Она сжала в кармане пальто свои ключи от дома, которые больше не нужны, и она услышала то, как он открывает дверь.

Сонджэ распахнул ей дверь и включил свет в прихожей. На нём была простая чёрная футболка, почти точно в его размер, и домашние штаны. Волосы были чуть спутанные, и уже не так изящно уложенные, как обычно она привыкла видеть его. И от этого он казался ей одновременно уязвимым и настоящим, не тем идеальным "Гым Сонджэ" из школы, а просто домашним парнем, который ждал её.

— Проходи, — сказал он, закрывая дверь за ней.

Он подождал пока она разуется и повёл её в гостинную и усадил на кожаный диван.

— Я сейчас. — сказал он, улыбнувшись и отошёл от неё.

Его квартира пахла деревом и чем-то неуловимо мужским — дорогим парфюмом и чистотой. Но в этом идеальном минимализме было что-то неестественное, почти больничное: ни одной фотографии, ни одной личной вещи, ничего, что могло бы рассказать о человеке, который здесь жил. Серые стены, черный диван, чёрный кофейный столик — всё стерильно, выверено и абсолютно безжизненно. Как будто он жил в гостиничном номере, а не в доме.

Он сел за компьютер — видимо, у него была катка. Ха-юн слышала оживлённые голоса из динамиков наушников, которые он снял, но не выключил.

— Сонджэ, ты где? — раздался голос из наушников. — Ждём! Там засада на миде, мы без тебя сдохнем!

— Да, — ответил он в микрофон, не отрывая взгляда от экрана, но его пальцы двигались уже медленнее. — Сейчас.

Ха-юн смотрела на него. На то, как свет от монитора подсвечивал его лицо, делая черты резче, глаза глубже. На то, как его пальцы бегают по клавиатуре с той самой сосредоточенностью, которую она так любила в нём — когда он полностью уходил в дело, отключаясь от всего мира. Она чувствовала, как внутри неё поднимается волна нежности, смешанная с решимостью. Ей хотелось разбить эту стену, которую он выстроил вокруг себя. Хотелось быть той, кто войдёт туда, куда он никого не пускал.

— Подожди, я доиграю, — сказал он, бросив на неё быстрый взгляд через плечо. — Минуту.

Но она не хотела ждать. Она не хотела, чтобы он был здесь, в своей игре, в своём безопасном мире. Она хотела, чтобы он был с ней. Прямо сейчас.

Она встала с дивана. Шаг. Второй. Её сердце колотилось где-то в ушах, заглушая голоса из динамиков. Она чувствовала древесный запах сигарет, когда подошла ближе, видела, как напряглись его плечи, когда она оказалась прямо за спиной.

И тогда она сделала то, чего не планировала, но что казалось единственно правильным. Она обошла кресло, села на него, усаживаясь на колени, и обвила руками его шею. Тем самым закрыла для него обзор на экран монитора.

— Ха-юн? — он замер — его руки застыли над клавиатурой, пальцы так и зависли в воздухе. — Что ты...

Она чувствовала, как его тело напряглось под ней, как он затаил дыхание. В динамиках всё ещё кто-то кричал, но это было где-то далеко, за пределами того пузыря, в котором они оказались.

— Я выбрала тебя, Сонджэ, — прошептала она, чувствуя, как её собственный голос дрожит. — Я выбираю тебя.

И она поцеловала его.

Сначала неуверенно, пробуя на вкус, чувствуя, как его губы — мягкие и тёплые — застыли от неожиданности. Но она не отступила. Она провела пальцами по его затылку, касаясь кудрявых волос, и притянула его ближе.

На секунду он остался неподвижен. Она чувствовала, как бьётся его пульс под её пальцами, как его дыхание сбилось, как он борется с собой. А потом его рука потянулась к мышке, и динамики замолкли. Он отключился от игры, от мира, от всего, что было вне их.

Всё его внимание переключилось на неё. Его пальцы сжали её бёдра, притягивая ближе, и она почувствовала, как его руки дрожат. Он смотрел на неё так, как будто она была сном, который вот-вот исчезнет — в его глазах смешались недоверие, страх и такая жадная надежда, что у неё сжалось сердце.

— Ты... — его голос сорвался, стал хриплым. — Ты серьёзно?

— Я серьёзно, — ответила она, глядя ему в глаза и проводя большими пальцами по его скулам. — Я давно хотела тебе это сказать.

— Я думал... — он сглотнул, и она видела, как двигается его кадык, как он борется с каждым словом. — Я думал, ты выберешь кого-то другого.

— Я выбрала тебя.

Он наклонился и поцеловал её — медленно, неуверенно, как будто пробовал на вкус что-то, чего никогда раньше не пробовал. Его руки дрожали, когда он касался её спины, её волос, когда его пальцы скользили по ткани её свитера. Она чувствовала это — его страх, его сомнения, его боль, которые он носил в себе столько лет. Всё это выплескивалось в каждом его прикосновении, в том, как он держал её, будто боялся, что она исчезнет, если он ослабит хватку.

— Я не знаю, как это делать, — прошептал он, отрываясь от её губ. Его дыхание было горячим на её коже. — Я никогда... я не умею.

— Я научу тебя, — ответила она, поглаживая его щеку большим пальцем и чувствуя подушечкой лёгкую щетину. — Я никуда не уйду.

Он прижал её к себе, пряча лицо у неё в плече, и она почувствовала, как его плечи дрожат. Его пальцы впились в её спину, сжали ткань так сильно, будто он цеплялся за единственное, что удерживало его на плаву.

— Я не заслуживаю тебя, — сказал он, и голос его был глухим, сдавленным.

— Ты заслуживаешь, — ответила она, чувствуя, как по её щеке скатывается слеза. — Ты всегда заслуживал.

Она подняла его лицо, заставляя посмотреть на неё, и поцеловала снова. На этот раз он ответил — увереннее, глубже, как будто наконец позволил себе поверить, что это не сон, что она реальна и не исчезнет на рассвете.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

В ту ночь он позволил себе быть уязвимым. Он не спешил, не торопился. Он изучал её тело так, как будто она была единственным, что имело значение — его пальцы касались каждого миллиметра её кожи, запоминая, впитывая, боясь забыть. Его руки дрожали, когда он касался её, но она не отпускала его. Она держала его, когда он боялся, что она исчезнет, шептала его имя, когда он замирал от собственной неуверенности.

Когда он вошёл в неё, она почувствовала, как его тело содрогнулось. Он замер на мгновение, зажмурившись, и она притянула его к себе, чувствуя его дыхание на своей шее, его сердце, бьющееся в унисон с её.

— Мне нравится, — сказала она, касаясь губами его уха. — Что ты со мной.

Он выдохнул — долго, прерывисто — и его пальцы сжали её ладонь, переплетаясь с ней. Он двигался медленно, так же, как её дыхание, как его сердце, которое наконец начало биться ровно. В темноте комнаты, освещённой только тусклым светом из окна, она чувствовала каждое его движение, каждое прикосновение, каждый вздох. Она чувствовала, как он отдаётся этому моменту, как его тело расслабляется в её руках, как он наконец перестаёт контролировать каждое своё действие и просто позволяет себе быть.

И когда он наконец позволил себе верить, когда он прижал её к себе так крепко, что ей стало трудно дышать, и прошептал её имя — она знала, что он наконец-то свободен.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

Они лежали в темноте, укрытые его одеялом, которое пахло тем же деревом и чистотой, что и вся квартира — но теперь этот запах смешался с их запахами, и это было правильно. Ха-юн чувствовала его руку на своей талии, его дыхание на своей шее, но он был напряжён — она чувствовала это по тому, как его пальцы сжимались, как он не мог расслабиться даже сейчас, даже после того, как отдался ей полностью.

— Сонджэ, — тихо сказала она, поглаживая его предплечье. — Что-то случилось?

Он молчал долго. Она уже думала, что он не ответит, что он снова спрячется в свою раковину, как делал всегда, когда становилось слишком больно.

— Моя мама, — сказал он наконец, и его голос был глухим, сдавленным, таким, каким она никогда его не слышала. — Она покончила с собой. Когда мне было двенадцать.

Ха-юн замерла. Сердце пропустило удар, и она почувствовала, как всё её тело покрылось мурашками. Она не знала. Она никогда не спрашивала. Она видела, как он иногда смотрел в пустоту, как закрывался, когда разговор заходил о семье, но она не знала насколько всё было серьёзно.

— Я тогда вернулся из школы, — продолжал он, и его голос стал ровным, как будто он рассказывал чужую историю. Но она чувствовала, как его пальцы дрожат на её талии. — Дверь была открыта. Я зашёл. Она лежала в ванной. Вода всё ещё текла.

Она не перебивала, не говорила банальных "мне жаль". Она просто лежала рядом и слушала, чувствуя, как его тело начинает дрожать мелкой дрожью, которую он не мог контролировать. Она сжала его ладонь, давая ему знать, что она здесь. Что она никуда не уйдёт.

— Я жил с ней. Только мы вдвоём. — Он сделал паузу, и она слышала, как он сглатывает, как борется с собой. — Отец... он всегда был занят работой, его дома не было вовсе. Но мама всегда была рядом, и всё было хорошо... пока что-то не случилось между ними. Я не знаю, что именно, но они тогда очень громко кричали. Я слышал, как она плакала, как он кричал на неё. А на следующий день, когда отец ушёл...

Он замолчал. В тишине комнаты было слышно, как за окном шумит ночной город, как где-то далеко сигналит машина. Но здесь, в его объятиях, всё замерло.

— Я злился на неё, — сказал он, и в его голосе появилась горечь, которую она никогда не слышала. — Думал, что она просто сбежала. Что я был для неё недостаточно хорош. А отец... он вёл себя так, как будто мамы и не было вовсе. И тогда я понял — это он довёл её до самоубийства. И он даже не жалел о том, что сделал.

Ха-юн сжала челюсть, чтобы не заплакать. Она чувствовала, как слезы жгут глаза, как ком в горле мешает дышать.

— Но чувство вины не проходит, — продолжил он, и его голос сломался. — Я думал, было бы лучше, если бы я тогда остался дома. Может быть, отговорил бы её. Может быть, если бы я был с ней в тот момент...

— Ты не виноват, — сказала Ха-юн, и её голос дрогнул. Она повернулась к нему, заглядывая в глаза, чувствуя, как её собственные слезы текут по щекам. — Ты слышишь меня, Сонджэ? Ты не виноват.

Он посмотрел на неё. В темноте его глаза блестели, и она видела — он плакал.

— Иногда люди просто не знают, как просить о помощи, — продолжила она, поглаживая его лицо. — И они уходят, потому что не видят другого выхода. Это не твоя вина. Это никогда не было твоей виной.

Он сжал челюсть, пытаясь сдержать слёзы, но не мог. Его плечи дрожали, когда она притянула его к себе, позволяя ему плакать в её плечо. Она гладила его по голове, чувствуя, как его пальцы впиваются в её спину, как он цепляется за неё, как за единственный якорь в этом мире.

— Я встретил тебя, — сказал он, когда его дыхание выровнялось. — И ты была единственной, кто мог мне дать ответ. Я ещё до тебя пытался понять, почему мама так сделала, но не мог найти ответа ни от кого. И только когда я встретил тебя...

Он посмотрел ей в глаза, и она не отвела взгляда. В его взгляде была такая смесь благодарности, боли и любви, что у неё перехватило дыхание.

— Ха-юн, — сказал он, и его голос стал мягче, теплее. — Сейчас всё хорошо, правда?

— Да, — прошептала она, чувствуя, как её сердце наполняется теплом. Она снова погладила его по голове, массируя, чтобы успокоить. — С тобой мне хорошо.

Он повернулся к ней, приобнимая её и утыкаясь носом в её волосы. Она чувствовала, как его дыхание постепенно становится ровным, как его тело начинает расслабляться в её объятиях.

— А мне с тобой, — прошептал он, и в его голосе впервые за долгое время не было боли. Только тепло, только уют, только ощущение дома.

Она закрыла глаза, чувствуя, как его рука на её талии становится тяжелее, как он проваливается в сон. Она знала — это только начало. Впереди будет много разговоров, много слёз и много боли, которую они будут проживать вместе. Но сейчас, в этой тишине, в его объятиях, она чувствовала себя так, будто наконец нашла свой дом.

Она поцеловала его в висок, чувствуя солёный привкус слёз на его коже, и прошептала:

— Теперь я с тобой. И я никуда не уйду.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

За окном начинал светать рассвет. Ха-юн смотрела, как первые лучи солнца касаются его лица, делая его мягче, моложе. Он спал, и его лицо было спокойным — без той маски, которую он носил каждый день.

— Ты заслуживаешь счастья, — прошептала она. — И я сделаю всё, чтобы ты это понял.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄