СЛАБАЯ для них.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

АН СУХО.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

Весь день пахло дождём — той особенной свежестью, когда земля ещё хранит тепло, а небо уже остыло. К вечеру тучи разошлись, оставив после себя мокрый асфальт, лужи, в которых отражались первые звёзды, и небо цвета черничного варенья. Ха-юн стояла у входа в танцевальный зал, сжимая в ладони прохладный металл ключа, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Она выпросила этот ключ у охранника, который всегда угощал её конфетами, когда она задерживалась допоздна. Он был добрым дедушкой с седыми усами и вечно сонными глазами, и она сказала ему полуправду: что не была на выпускном, что хочет наверстать упущенное. А когда призналась, что хочет признаться в любви, он понимающе усмехнулся и махнул рукой — мол, иди, ребёнок, у тебя всё получится.

И вот она здесь. Одна. В тишине зала, где ещё витал запах пота и цветов с последнего конкурса. Она включила тусклый свет — только те лампы, что горели у зеркал. Её отражение смотрело на неё с лёгким испугом в глазах. Она поправила волосы, одёрнула шёлковое платье — нежно-розового цвета, которое выбрала специально для этого вечера, — и замерла, услышав шаги за дверью.

Сухо появился через десять минут — запыхавшийся, с растрёпанными ветром волосами, в джинсовой куртке, наброшенной поверх серой футболки, и с лёгкой неловкой улыбкой на губах. Он даже не спросил зачем. Просто пришёл, потому что она попросила. Таким он был всегда — понимающим без лишних вопросов. И если не понимал, то пытался. За это она и полюбила его. Но далеко не только за это.

— Ты выглядишь... — начал он и запнулся, разглядывая её в тусклом свете. — Ты выглядишь как мечта.

Она почувствовала, как щёки заливает румянец, и опустила взгляд, чтобы скрыть смущение.

— Музыка уже готова, — сказала она вместо ответа и нажала на кнопку плеера.

Из динамиков полилась тихая, медленная мелодия — фортепиано с лёгким аккомпанементом струнных, такая, что казалось, будто она плывёт по залу, окутывая их мягким облаком. Сухо протянул ей руку, и она вложила свою ладонь в его — тёплую, чуть шершавую. Его вторая рука легла на её спину, чуть ниже лопаток, и она почувствовала, как по позвоночнику пробежала дрожь — приятная, электрическая.

Они начали двигаться. Неидеально. Ха-юн сбивалась с шага, пару раз наступила ему на ногу, но Сухо терпеливо поправлял её, чуть касаясь пальцами её талии.

— Вот так, — говорил он тихо, его голос вибрировал где-то рядом с её ухом. — Отлично.

— У тебя так хорошо получается, — выдохнула она, чувствуя, как его уверенная рука направляет её, как он ведёт её по паркету, будто они танцуют уже сотню лет. — Только я всё порчу.

Он улыбнулся — той своей мягкой, немного застенчивой улыбкой, от которой у неё всегда теплело внутри.

— Хорошо, что я не была твоей парой по танцам, — рассмеялась она искренне, даже не скрывая смущения. — Представляешь, как бы я тебя позорила на глазах у всей школы? Все бы смеялись.

Сухо покачал головой, но в его глазах блеснула серьёзность, та самая глубокая, которая появлялась только когда он говорил о важном.

— Я бы хотел танцевать с тобой при всех, — сказал он, и голос его стал чуть тише. — Даже если бы ты отдавила мне все ноги. Мне было бы плевать. Потому что ты была бы со мной.

Она замерла на мгновение, чувствуя, как слова оседают в груди тёплым, пульсирующим комком. Странно, ведь она знала, что он любит её. Знала. Но он пока не знал, что она тоже выбрала его. И нужно было действовать, пока смелость не испарилась.

Он крутанул её, плавно, словно по воде, и наклонил, поддерживая за талию. Её волосы коснулись паркета, а его лицо оказалось прямо над ней. Именно тогда Ха-юн поняла — момент настал. Пока он уверенно держал её, она потянула его за шею к себе и поцеловала в губы. Решительно. Жадно. Её сердце билось так громко, что заглушало музыку, и она чувствовала его вкус — мятный, свежий, чуть сладкий от чая, который он пил перед выходом. Сухо ответил — мягко, но с какой-то почти отчаянной нежностью, будто он ждал этого всю жизнь. Они опустились на паркет, но он успел подставить руку, чтобы она не ударилась затылком. Её ладони коснулись прохладного пола, а его дыхание — её губ.

— Сухо, — выдохнула она, отрываясь, чувствуя, как его пальцы всё ещё сжимают её талию. — Я выбрала тебя.

Он застыл, и в его глазах мелькнула такая неуверенность, какую она видела у него очень редко. Его зрачки расширились, дыхание сбилось. Он сглотнул — она видела, как его кадык дёрнулся.

— Ты серьёзно? — спросил он, и его голос дрогнул. — Это не шутка?

— Нет, — она взяла его ладонь, переплела пальцы, чувствуя, как он слегка дрожит. — Я здесь. С тобой.

Сухо моргнул, и на его губах появилась дрожащая улыбка. Он смотрел на неё так, словно она была сном, который вот-вот рассеется.

— То есть... ты теперь моя девушка?

Она усмехнулась и кивнула, чувствуя, как её собственное сердце замирает от счастья.

— Теперь я могу тебя целовать, когда захочу?

Она снова кивнула, и он, не медля ни секунды, притянул её к себе. Поцелуй был глубоким, тёплым, он будто бы вдыхал её, не давая ей отстраниться. Ха-юн обвила руками его шею, прижимаясь всем телом, чувствуя, как его пальцы скользят по её волосам, как он поглаживает её затылок, как его дыхание становится глубже, тяжелее.

Они сидели на полу танцевального зала, в полумраке, который разбавлялся тусклым светом уличных фонарей, проникающих сквозь высокие окна. Паркет был прохладным, но они не замечали холода — только жар собственных тел, только биение сердец, которые стучали в унисон.

— Пойдём ко мне, — прошептала она, касаясь губами его уха. — Я хочу, чтобы ты был со мной.

Сухо посмотрел на неё. В его взгляде не было ни тени сомнения. Только тихое, спокойное согласие.

— Я пойду с тобой куда угодно.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

Они шли по ночным улицам, держась за руки. Ха-юн смотрела на их переплетённые пальцы и чувствовала, как её переполняет что-то тёплое, текучее, как мёд. Город спал — только редкие машины проезжали мимо, оставляя за собой световые полосы, и где-то вдалеке лаяла собака. Воздух был влажным, пахло мокрой листвой и асфальтом. Сухо шёл рядом, чуть позади неё, и она чувствовала его взгляд на себе — внимательный, нежный.

— Что ты так смотришь? — спросила она, не оборачиваясь.

— Просто не могу поверить, — ответил он тихо. — Что ты со мной.

Она остановилась, повернулась к нему и заглянула в глаза.

— Я с тобой. Правда. И это не сон, не шутка, не ошибка. Ты понял?

Он кивнул, и в его глазах блеснули слёзы — едва заметные, но она увидела. Он быстро моргнул, пряча их, и улыбнулся.

— Понял.

Она потянула его за руку вперёд.

— Тогда идём.

Они дошли до её дома. Ха-юн открыла дверь ключом, и они вошли в тишину. Внутри пахло стиральным порошком и ванилью, которую она всегда добавляла в увлажнитель воздуха. Мама была у подруги, Джун — у друзей. Они были одни. Абсолютно одни.

Она взяла его за руку и повела в свою комнату, чувствуя, как его пальцы сжимают её в ответ, как он немного нервничает — она чувствовала это по тому, как его ладонь слегка вспотела.

Комната встретила их мягким светом ночника — розово-оранжевым, тёплым, который делал всё вокруг уютным и немного сказочным. Книги и тетради на полках, рядом с ними стояли различные фигурки. На кровати лежали декоративные подушки, и одеяло было чуть сбито — она не успела заправить. Её мир. Её убежище. И она впускала его внутрь.

Сухо остановился на пороге, оглядываясь с таким выражением, будто вошёл в храм. Он ничего не говорил, но его взгляд был наполнен трепетом и какой-то благоговейной тишиной.

— Ты удивился, что у меня так чисто? — пошутила она, пытаясь сбить напряжение, которое повисло в воздухе.

— Я удивился, что ты пускаешь меня сюда, — ответил он тихо, почти шёпотом.

Ха-юн подошла ближе, взяла его лицо в ладони, проведя большими пальцами по скулам. Кожа у него была тёплой, чуть шершавой от лёгкой щетины.

— Ты — мой выбор, Сухо. Я хочу, чтобы ты был здесь.

Она потянулась к пуговицам его рубашки, и он накрыл её руки своими — мягко, но с лёгкой дрожью.

— Ты уверена? — спросил он, и в его голосе послышалась та самая уязвимость, которую он так тщательно прятал за улыбками и шутками. — Потому что если ты сомневаешься, я могу подождать. Я умею ждать.

— Я никогда не была так уверена, — сказала она, глядя ему прямо в глаза, чтобы он видел: ни капли лжи, ни капли страха. — Никогда.

Она расстегнула пуговицы одну за другой — медленно, чувствуя, как его ладони скользят по её бокам. Он вздрогнул, когда она коснулась кожи, и она услышала его прерывистый вдох. Она сняла с него рубашку, и он стоял перед ней — смущённый, красивый, с лёгким румянцем на щеках. Его плечи были широкими, а ключицы выступали так, что хотелось поцеловать их. И она поцеловала — нежно, едва касаясь губами, и почувствовала, как он выдохнул с задержкой.

Они опустились на её кровать — мягкую, пахнущую её духами и хлопком постельного белья. Сухо двигался медленно, почти благоговейно, словно она была сделана из самого тонкого стекла. Каждое его прикосновение было бережным, но в нём чувствовалась уверенность, которая росла с каждой секундой. Он целовал её плечи, ключицы, шею — так, будто пробовал её на вкус, запоминал каждый сантиметр её кожи. Его пальцы скользили по её позвоночнику, заставляя её выгибаться навстречу, и она чувствовала, как её собственное дыхание становится всё более рваным.

Она сняла с себя платье — оно упало на пол лёгким облаком — и осталась в белье. Она чувствовала его взгляд на себе — тёплый, изучающий, восхищённый. В полумраке его глаза блестели, и она видела в них отражение своего тела. Сухо провёл ладонью по её бедру, и она вздрогнула, прикусив губу. Его пальцы были горячими, чуть шершавыми, и когда они коснулись её кожи, по телу пробежала дрожь.

— Ты такая красивая, — прошептал он, и голос его сел, стал низким, хрипловатым. — Ты даже не представляешь, как я хотел этого.

— Я знаю, — ответила она, потянув его за шею вниз. — Я тоже хотела.

Их губы встретились снова, и поцелуй стал глубже, жарче, он будто высасывал из неё воздух. Она чувствовала, как его руки изучают её тело — с каждым прикосновением она таяла, растворялась в нём. Когда он коснулся её груди, она выдохнула его имя, и этот звук сорвался с её губ почти стоном.

— Сухо...

— Ха-юн, — ответил он, целуя её в уголок губ. — Ты восхитительна.

Он снял с неё бельё — аккуратно, почти невесомо, — и она почувствовала, как его кожа прижимается к её коже, тёплая, гладкая, с лёгким запахом его геля для душа — цитрусового и свежего. Она обвила ногами его талию, и в этот момент он замер, глядя на неё сверху. Его дыхание было тяжёлым, прерывистым, на лбу выступила испарина.

— Я люблю тебя, Ха-юн, — сказал он, и в его голосе звучала мольба и обещание одновременно. — Я люблю тебя так сильно, что это больно.

Она притянула его к себе, и когда он вошёл в неё, мир сузился до одной точки. Она почувствовала его — глубоко, полно, до дрожи в коленях, и из её груди вырвался стон, который она не могла сдержать. Сухо двигался медленно, ритмично, и каждое его движение отдавалось в ней электрическим разрядом. Она слышала его дыхание — рваное, хриплое, — и когда он наклонялся, чтобы поцеловать её, она ощущала, как его губы дрожат.

— Ха-юн... — простонал он, уткнувшись лицом в её шею, и в этом звуке было столько нежности, что у неё защипало в глазах.

Она вцепилась в его спину, оставляя на коже следы от ногтей, и он вздрогнул, ускоряясь. Каждое его движение было увереннее, глубже, она чувствовала, как нарастает внутри неё волна — тёплая, пульсирующая, неизбежная. Когда её накрыло, она выгнулась дугой, вскрикнув, и в тот же миг почувствовала, как он выдохнул с задержкой, замер на мгновение, а потом его тело содрогнулось, и он упал на неё, тяжело дыша.

Они лежали неподвижно, чувствуя, как их дыхание выравнивается, как сердцебиение замедляется. Ха-юн провела рукой по его мокрым от пота волосам и улыбнулась, чувствуя, как он целует её в ключицу.

— Я люблю тебя, — прошептала она в тишину.

Он поднял голову, посмотрел на неё — глаза влажные, губы припухшие, и улыбнулся той улыбкой, от которой у неё таяло сердце.

— Ты моя, — сказал он. — Теперь ты моя.

— Я всегда была твоей, — ответила она. — Просто ты не знал.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

Они лежали в темноте, укрытые одеялом, сбившимся внизу кровати. Ха-юн чувствовала его руку на своей талии, его дыхание на своей шее — тёплое, ровное. Её пальцы переплетались с его, и она слышала, как бьётся его сердце, прижатое к её спине. Его ноги переплелись с её ногами, и она чувствовала себя такой укрытой, такой защищённой, что хотелось плакать от счастья.

— Я люблю тебя, Ха-юн, — повторил он снова, и его голос был мягче ночного воздуха, тише шёпота дождя за окном.

Она повернулась к нему, улыбаясь в темноте. Даже в полумраке она видела его глаза — тёплые, глубокие.

— Я тоже тебя люблю, — ответила она так же тихо, как будто произносила тайну, которую нельзя нарушить.

Он поцеловал её в лоб, и она закрыла глаза, чувствуя, как тепло разливается по всему телу, заполняя каждую клетку. За окном небо начинало светлеть — первые отблески рассвета касались стёкол, окрашивая комнату в молочно-розовый цвет. Где-то за окном проехала машина, а потом ещё одна. Город постепенно стал просыпаться. Кто-то ехал с ночной смены домой, кто-то наоборот только ехал на работу. На дереве, которое было ближе всего к окну Ха-юн, приятно запела птица.

— Спасибо, что выбрала меня, — прошептал он, касаясь губами её волос.

— Спасибо, что ждал, — ответила она, прижимаясь к нему ближе, чувствуя, как его рука обхватывает её сильнее.

Они уснули, сплетённые в объятиях, и впервые за долгое время Ха-юн чувствовала себя по-настоящему дома. Не в комнате, не в здании — а в его руках. И это было лучше всяких слов, лучше всех признаний, лучше всего на свете.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

Утро встретило их солнечным светом, пробивающимся сквозь неплотно задёрнутые шторы. Ха-юн открыла глаза и увидела его — спящего рядом, с растрёпанными волосами и расслабленным лицом. Он выглядел таким мирным, таким молодым. Его ресницы отбрасывали тени на щёки, и она заметила, что он улыбается во сне.

Она долго смотрела на него, запоминая каждую его черту. Он был таким безупречным, что Ха-юн казалось, что такой красавчик никогда бы не взглянул на неё, как на свою девушку. Её взгляд задержался на его губах. Она наконец позволила себе коснуться их пальцами, и он улыбнулся во сне, перехватив её руку и прижав к своей груди.

— Ты следишь за мной? — пробормотал он, не открывая глаз.

— Только когда ты спишь, — прошептала она в ответ.

Он притянул её к себе, целуя в макушку.

— Ты моя, — сказал он, и в его голосе не было сомнений.

— А ты мой, — ответила она, чувствуя, как её сердце наполняется чем-то бесконечным и светлым.

И они лежали так, пока солнце не поднялось высоко, а за окном не начали шуметь дети на площадке. Но им было всё равно. У них был только этот момент. И друг у друга.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄