СЛАБАЯ для них.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

ГЛАВА 37. ТЕРАПИЯ ДОН ХА.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

Телефон Ха-юн протяженно завибрировал на её столе, пока она сидела, поджав ноги, и держала в руках скетчбук, рисуя свою задумку. За окном уже смеркалось, комнату наполнял серый, усталый свет. Где-то за стеной тикали часы — мерно, навязчиво, как отсчёт времени, которого у неё почти не осталось.

Она взяла телефон, глянула на экран — и её пальцы дрогнули.

О Бом Сок.

Она не подняла трубку. Только повернула телефон экраном вниз, чтобы не отвлекал её своим звуком. Но он завибрировал снова. И снова. И снова. Каждый звонок был как удар — напоминание о том, что она не может просто забыть. Не может просто жить дальше.

Ха-юн смотрела на экран, чувствуя, как внутри поднимается холод. Он был липким, тягучим, как та тьма, из которой она только что выбралась. Она больше не намерена быть наивной девочкой, которая верила, что люди могут просто измениться. Она не клюнет. Не сейчас. Не на это.

Телефон зазвонил в четвёртый раз. Она взяла его, сжала в руке, чувствуя, как пластик нагревается от её пальцев. Нажала «Ответить».

— Слушай, — сказала она, и голос её был жёстким, холодным, как лёд. — Если ты…

— Госпожа Чхве, — перебил её чужой голос. Спокойный, ровный, без тени той надменности, которая была у Бом Сока, прежде чем он скажет что-то противное. — Прошу, не кладите трубку. Я помощник господина О Джин Вона, отца Бом Сока. Мы не причиним вам вреда. Мы хотим разрешить проблему с этим недоразумением.

Ха-юн молчала. Её пальцы сжали телефон крепче. Она чувствовала, как сердце колотится где-то в груди — слишком громко, слишком настойчиво.

— Откуда мне знать, что то, что случилось, не повторится вновь?

— Вы можете взять с собой кого угодно, — ответил мужчина. — Любого, кому доверяете. Мы просто хотим поговорить. И обсудить с вами решение этой проблемы.

Ха-юн смотрела на свой эскиз. В груди пульсировала тревога. Но она знала — если она не пойдёт, ничего не изменится. Бом Сок останется, как незаконченное дело, которое она будет время от времени вспоминать и терзать себя за то, что ничего не сделала. Дон Ха — в тюрьме. А она будет сидеть здесь, чувствуя себя беспомощной. Чувствовать, что не закончила дело. Снова.

Она не хотела больше терпеть.

— Я приду.

— Спасибо, госпожа Чхве.

Она сбросила вызов. Посмотрела на свои руки. Они дрожали. Но она сжала их в кулаки. Она не позволит крутить собой, как вздумается.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

Через час Ха-юн стояла у входа в нейтральное кафе. Рядом с ней — Шиын и Кронг. Молчаливые. Серьёзные. Их присутствие не давило, но она чувствовала его как защиту. Как стену, за которой можно не бояться. Шиын стоял чуть впереди, его плечи были напряжены, взгляд — холодным и цепким. Кронг — справа, руки в карманах, но она знала — он готов в любой момент.

Воздух в кафе был густым от запаха кофе и чужого напряжения. Где-то позади звякнула чашка, кто-то засмеялся — но здесь, за этим столиком, смеха не было. Только тишина. Только взгляды.

Они вошли.

За столиком у окна сидели двое. Бом Сок — с опущенной головой, сжатыми кулаками, с тенью под глазами. Он выглядел так, будто не спал несколько дней. Его пальцы нервно теребили край стола, и Ха-юн заметила, как они дрожат. Рядом — мужчина в строгом костюме. Старше, с холодным спокойным лицом. Помощник.

Ха-юн села напротив. Шиын и Кронг остались стоять позади — молчаливые, но присутствующие. Она чувствовала их за своей спиной. Это давало ей силы. Она не обернулась, но знала — они рядом.

— Госпожа Чхве, — начал помощник, и его голос был вкрадчивым, с лёгкой усмешкой, которая не касалась глаз. — Давайте сразу к делу. Мы хотим забыть эту историю. И мы готовы заплатить, чтобы вы тоже забыли.

Ха-юн молчала. Долго. Она смотрела на Бом Сока, а не на помощника. Бом Сок не поднимал глаз. Его руки дрожали. Она видела это — каждое движение, каждое напряжение его пальцев. Она помнила эти руки. Помнила, как они держали нож. Помнила, как они тряслись, когда он понял, что натворил.

И впервые за всё время она не чувствовала к нему жалости. Только холодную, спокойную решимость.

Она знала — они боятся. Бом Сока посадят, и это испортит репутацию его семьи. Для них она всего лишь бедное раненое животное, которое нужно утихомирить. Мысль была отвратительной. Но она не могла ничего сделать, чтобы преподать им урок. Она была менее влиятельной. Но она могла прогнуть их под себя. Они не ожидали, что она способна на такое.

— Я хочу, чтобы вы освободили четырёх человек из тюрьмы, — сказала она наконец. Голос её был ровным, хотя под столом её нога треслась от нервов. Она не чувствовала боли. Только холодную решимость. — Дон Ха, Сон Мок, Мин Хо, Сок Дэ. И тогда я забуду о всей этой ситуации.

Помощник поднял бровь в удивлении. Шиын и Кронг за её спиной вздрогнули. Ха-юн почувствовала, как Шиын напрягся — она знала, что он удивлён, что она назвала Сок Дэ и Мин Хо. Она знала, что они значат для него и для Кронга.

Бом Сок тоже не остался равнодушным. Он наконец поднял на неё взгляд — в его глазах было непонимание и страх. Но Ха-юн смотрела только на мужчину, сидящего напротив.

— Это не просто, госпожа Чхве, — сказал помощник. — Они совершили преступления. Особенно Дон Ха и Сон Мок.

— Я знаю, — ответила Ха-юн, и голос её был твёрже, чем она ожидала. — Вы тоже совершили преступления, и я уверена, что по тяжести больше, чем они.

В воздухе висело напряжение, и оно давило на всех присутствующих. Глаза помощника злобно сузились. Ха-юн было плевать на него и на Бом Сока, но всё же она продолжила:

— Но я готова заплатить за их свободу, а вы сумеете уладить это. Я знаю, что ваших связей достаточно, чтобы выполнить это.

Она назвала сумму. Помощник замер. Его глаза сузились, он смотрел на неё с удивлением и уважением. Она чувствовала, как его оценка меняется.

— Это всё?

— Когда они выйдут, — сказала Ха-юн, — я прощу Бом Сока. И мы забудем об этом.

Помощник смотрел на неё долго, изучая. Потом ухмыльнулся — не зло, скорее с одобрением.

— Госпожа Чхве, а вы интересны, — сказал он. — Идёт.

Он протянул руку. Ха-юн пожала её.

Она чувствовала, как его ладонь сжимает её — сухо, деловито. Она не отводила взгляда. Она больше не была той девочкой, которую можно запугать. Она запомнила это ощущение — силу, которая шла от её собственного решения.

И чтобы семья Бом Сока её смогла отвертеться, Кронг записывал всё на диктофон. И Ха-юн знала об этом, из-за чего её губы изогнулись в ядовитой усмешке.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

Дни тянулись медленно.

Ха-юн сидела в своей комнате, смотрела в телефон. В ленте Инстаграма она нашла запись с выпускного. Кто-то выложил видео. Её подруги, одноклассники — все танцевали, смеялись, были счастливы. Она смотрела на них, чувствуя, как внутри поднимается что-то горькое и тёплое одновременно.

Она была там. Но её не было.

Она смотрела, как они двигаются, как улыбаются, как обнимаются. Она смотрела, и ей было больно. Она хотела тоже быть там. Сейчас, находясь в своей комнате, она чувствовала, как внутри неё разрастается тишина. Она обхватила колени руками, прижалась подбородком к коленям. Смотрела на экран, пока видео не закончилось.

Но она больше не была беспомощной. Она сделала выбор. Не тот, о котором думали все. Но свой.

И она ждала.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

Прошло две недели.

Дон Ха вышел из тюрьмы. Сон Мок, Мин Хо, Сок Дэ — тоже. Они не понимали, что произошло. Им сказали только имя: «Чхве Ха-юн», только после того, как они оказались вне прослушки. Дон Ха замер, когда услышал. А потом — его лицо озарилось. Он не мог поверить. Она сделала это. Она вытащила его. И не только его.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

Кафе было уютным. Небольшим. Не то кафе, где работал Сухо. Просто — нейтральное, тихое, где можно было говорить. Ха-юн выбрала его специально — чтобы никто не мешал. Чтобы можно было обсудить то, что для неё было важно.

Ха-юн сидела у окна, сжимая в руках чашку чая. Она ждала. Дон Ха опоздал на десять минут, но она не обращала на это внимания. Она смотрела в окно, на прохожих, на огни города, которые уже начали зажигаться. Она чувствовала себя спокойно. Впервые за долгое время.

Он пришёл. Живой. Свободный.

Он сел напротив, посмотрел на неё — и она увидела, как блестят его глаза. Он был худее, чем раньше. Тени под глазами стали глубже. Но он улыбался.

— Ты… — начал он, и голос его сорвался. — Ты сделала это?

— Это были твои деньги, — ответила Ха-юн. — Я просто вернула их тебе. — Она улыбнулась. — Не благодари.

Дон Ха усмехнулся, на его запястьях был её подарок, и он бросил взгляд на браслеты, а после вернулся к ней.

— Ты сумасшедшая, Ха-юн.

— Как и все, — улыбнулась она.

Её пальцы сжали чашку, она поднесла её к губам, сделала глоток. Чай был крепким, но она чувствовала его тепло.

Он смотрел на неё долго, а потом засмеялся. Громко, с облегчением. Смех был хриплым, как будто он давно не смеялся.

— Знаешь, — сказал он, — эти деньги… они грязные. Заработанные нечестным путём. И ты вытащила меня с помощью них. Ты, можно сказать, тоже преступница теперь.

Ха-юн не обиделась. Она улыбнулась и покачала головой.

— Значит, я не такая уж и святоша, получается.

Дон Ха покачал головой, улыбаясь.

— Нет. Не святоша. — Он посмотрел на неё серьёзно. — Как ты?

— Лучше, — ответила Ха-юн. — Нога почти не болит. Восстанавливаюсь.

— А внутри? — спросил он тихо. Его голос стал мягче, почти как у старшего брата.

Ха-юн замолчала. Посмотрела в окно. На огни города, которые уже начали зажигаться. Она чувствовала, как внутри неё поднимается что-то тяжёлое, но она не боялась его. Она была готова говорить.

— Я думала, — сказала она. — Долго. Я поняла, что всегда помогала другим. Всегда искала оправдания для них. Даже для тех, кто сделал мне больно. — Она сделала паузу, сжала чашку крепче. — Я боялась, что если я перестану их оправдывать, то останусь одна. Что я никому не нужна.

Дон Ха молчал. Ждал. Он не перебивал, просто смотрел на неё своими усталыми, но тёплыми глазами.

— Ты сказал мне однажды, — продолжила Ха-юн. — Сказал, что я слишком добрая, что это меня погубит.

— И что теперь? — спросил он.

Ха-юн повернулась к нему. В её глазах была та тихая уверенность, которую он не видел раньше.

— Теперь я хочу попробовать подумать о себе. — Она улыбнулась — слабо, но искренне. — Мне страшно, но я хочу попробовать.

Дон Ха кивнул. Улыбнулся.

— И что насчёт парней? — спросил он. — Ты выбрала?

Ха-юн смотрела на него. На человека, который был ей как старший брат. На того, кто помог ей увидеть себя настоящую. Она чувствовала, как внутри неё разливается тепло — благодарность, уважение, что-то большее.

— Да, — сказала она. — Я знаю, кого выберу.

Дон Ха не спросил кто. Он просто смотрел на неё и улыбался. Тепло, по-братски. Он не торопил её, не давил. Он просто ждал, пока она сама сделает шаг.

— Тогда иди, — сказал он. — Он ждёт.

Ха-юн встала. Посмотрела на него в последний раз. Она чувствовала, как внутри неё поднимается что-то новое — решимость, уверенность, сила.

— Спасибо, Дон Ха. За всё.

— Иди, — повторил он. — И не оглядывайся.

Ха-юн посмотрела на Дон Ха недовольно, на что он усмехнулся и сказал:

— Я догоню тебя.

Она вышла из кафе. Вечерний воздух коснулся её лица — прохладный, свежий, как глоток воды после долгой жажды. Она сделала глубокий вдох. И пошла. Теперь она точно знала куда и за кем, хоть и не знала, что её ждёт. Что их ждёт.

Она шла, и её шаги были уверенными — не быстрыми, не медленными, просто ровными. Ветер касался её волос, играл с прядями, как будто хотел удержать. Но она не останавливалась. Вечерний город зажигал огни, и каждый из них был как обещание. Она шла к своему выбору. К своей жизни. К тому, кто ждал.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄